Царь, Иван-царевич и Морской царь. За тридевять земель, в тридесятом государстве. Сказка!!

.....
Весь проект. 3 Части.
1 Ч. Русские сказки.
…..
Царь, Иван-царевич и Морской царь. За тридевять земель, в тридесятом государстве. Сказка!!
-----
Царь, Иван-царевич и Морской царь. За тридевять земель, в тридесятом государстве. Сказка. Оригинал. Время:28:33
Царь, Иван-царевич и Морской царь. За тридевять земель, в тридесятом государстве. Сказка. Эхо. Время: 28:30
+++++++
За тридевять земель, в тридесятом государстве жил-был царь с царицею. Жили они жили, а детей у них не было.
Поехал царь по чужим землям, по дальним сторонам, долгое время домой не бывал, на ту пору родила ему царица сына, Ивана-царевича, а царь про то и не ведает.
Стал он держать путь в своё государство, стал подъезжать к своей земле, а день-то был жаркий-жаркий, солнце так и пекло! И напала на него жажда великая, что ни дать, только бы воды испить! Осмотрелся кругом и видит невдалеке большое озеро, подъехал к озеру, слез с коня, прилёг на брюхо и давай глотать студёную воду.
Пьёт и не чует беды, а царь морской ухватил его за бороду.
— Пусти! − Просит царь.
Говорит царь морской:
— Не пущу, не смей пить без моего ведома!
Просит его царь:
— Какой хочешь возьми откуп – только отпусти!
Соглашается царь морской:
— Давай тогда то, чего дома не знаешь.
Царь подумал-подумал – чего он дома не знает? Кажись, все знает, все ему ведомо, − и согласился.
Попробовал бороду, а никто не держит, встал с земли, сел на коня и поехал восвояси.
Вот приезжает домой, царица встречает его с царевичем, такая радостная, а он как узнал про своё милое детище, так и залился горькими слезами.
Рассказал царице, как и что с ним было, поплакали вместе, да ведь делать-то нечего, слезами дела не поправишь.
Стали они жить по-старому, а царевич растёт себе да растёт, словно тесто на опаре – не по дням, а по часам, и вырос большой.
— Сколько ни держать при себе, − думает царь, − а отдавать надобно: дело неминучее!
Взял он как-то Ивана-царевича за руку, привёл прямо к озеру.
— Поищи здесь, − говорит, − мой перстень, я ненароком вчера обронил.
Оставил одного царевича, а сам повернул домой.
Стал царевич искать перстень, идёт по берегу, и попадается ему навстречу старушка. Вот эта старушка его и спрашивает:
— Куда идёшь, Иван-царевич?
Отнекивается Иван-царевич от старушки:
— Отвяжись, не докучай, старая ведьма! И без тебя досадно.
Кивнула старушка и говорит:
— Ну, оставайся с богом!
И пошла в сторону. А Иван-царевич пораздумался:
— За что обругал я старуху? Дай ворочу её, старые люди хитры и догадливы! Авось что и доброе скажет.
И стал ворочать старушку:
— Воротись, бабушка, да прости моё слово глупое! Ведь я с досады вымолвил: – заставил меня отец перстня искать, хожу-высматриваю, а перстня нет как нет!
Говорит ему старушка, качая головой:
— Не за перстнем ты здесь, отдал тебя отец морскому царю: – выйдет морской царь и возьмёт тебя с собою в подводное царство.
Горько заплакал царевич.
Стала успокаивать его старушка:
— Не тужи, Иван-царевич! Будет и на твоей улице праздник, только слушайся меня, старухи. Спрячься вон за тот куст смородины и притаись тихохонько.
Прилетят сюда двенадцать голубиц – всё красных девиц, а вслед за ними и тринадцатая, станут в озере купаться, а ты тем временем унеси у последней сорочку и до тех пор не отдавай, пока не подарит она тебе своего колечка.
Если не сумеешь этого сделать, ты погиб навеки: у морского царя кругом всего дворца стоит частокол высокий, на целые на десять вёрст, и на каждой спице по голове воткнуто, только одна порожняя, не угоди на неё попасть!
Иван-царевич поблагодарил старушку, спрятался за смородиновый куст и ждёт поры-времени.
Вдруг прилетают двенадцать голубиц, ударились о сыру землю и обернулись красными девицами, все до единой красоты несказанной: ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать!
Поскидывали платья и пустились в озеро: играют, плещутся, смеются, песни поют.
Вслед за ними прилетела и тринадцатая голубица, ударилась о сыру землю, обернулась красной девицей, сбросила с белого тела сорочку и пошла купаться, и была она всех пригожее, всех красивее!
Долго Иван-царевич не мог отвести очей своих, долго на неё заглядывался да припомнил, что говорила ему старуха, подкрался тихонько и унёс сорочку.
Вышла из воды красная девица, хватилась – нет сорочки, унёс кто-то, бросились все искать, искали-искали – не видать нигде.
— Не ищите, милые сестрицы! Полетайте домой, я сама виновата – недосмотрела, сама и отвечать буду.
Сестрицы красные девицы ударились о сыру землю, сделались голубками, взмахнули крыльями и полетели прочь.
Осталась одна девица, осмотрелась кругом и промолвила:
— Кто бы ни был таков, у кого моя сорочка, выходи сюда, коли старый человек – будешь мне родной батюшка, коли средних лет – будешь братец любимый, коли ровня мне – будешь милый друг!
Только сказала последнее слово, показался Иван-царевич. Подала она ему золотое колечко и говорит:
— Ах, Иван-царевич! Что давно не приходил? Морской царь на тебя гневается. Вот дорога, что ведёт в подводное царство, ступай по ней смело. Там и меня найдёшь, ведь я дочь морского царя, Василиса Премудрая.
Обернулась Василиса Премудрая голубкою и улетела от царевича.
А Иван-царевич отправился в подводное царство, видит: и там свет такой же, как у нас, и там поля, и луга, и рощи зелёные, и солнышко греет.
Приходит он к морскому царю. Закричал на него морской царь:
— Что так долго не бывал? За вину твою вот тебе служба: есть у меня пустошь на тридцать вёрст и в длину, и в поперёк – одни рвы, буераки да каменье острое! Чтоб к завтрему было там как ладонь гладко, и была бы рожь посеяна, и выросла б к раннему утру так высока, чтобы в ней галка могла схорониться. Если того не сделаешь – голова твоя с плеч долой!
Идёт Иван-царевич от морского царя, сам печалится слёзно. Увидала его в окно из своего терема высокого Василиса Премудрая и спрашивает:
— Здравствуй, Иван-царевич! Что печалишься так горестно?
— Как же мне не печалиться? − Отвечает царевич. − Заставил меня царь морской за одну ночь сровнять рвы, буераки и каменье острое и засеять рожью, чтоб к утру она выросла и могла в ней галка спрятаться.
Успокаивает его Василиса:
— Это не беда, Иван, беда впереди будет. Ложись с богом спать, утро вечера мудрёнее, все будет готово!
Лёг спать Иван-царевич, а Василиса Премудрая вышла на крылечко и крикнула громким голосом:
— Гей вы, слуги мои верные! Ровняйте-ка рвы глубокие, сносите каменье острое, засевайте рожью колосистою, чтоб к утру поспело.
Проснулся на заре Иван-царевич, глянул – все готово, нет ни рвов, ни буераков, стоит поле как ладонь гладкое, и красуется на нем рожь – столь высока, что галка схоронится.
Пошёл к морскому царю с докладом.
— Спасибо тебе, − говорит морской царь, − что сумел службу сослужить. Вот тебе другая работа: есть у меня триста скирдов, в каждом скирду по триста копен – все пшеница белоярая, обмолоти мне к завтрему всю пшеницу чисто-начисто, до единого зёрнышка, а скирдов не ломай и снопов не разбивай. Если не сделаешь – голова твоя с плеч долой!
— Слушаю, ваше величество! − Сказал Иван-царевич, опять идёт по двору да печалится горестно.
— О чем горько печалишься, Иван? − Спрашивает его Василиса Премудрая.
— Как же мне не печалиться? Приказал мне царь морской за одну ночь все скирды обмолотить, зерна не обронить, а скирдов не ломать и снопов не разбивать.
Говорит ему Василиса:
— Это не беда, беда впереди будет! Ложись спать с богом, утро вечера мудрёнее.
Царевич лёг спать, а Василиса Премудрая вышла на крылечко и закричала громким голосом:
— Гей, мы, муравьи ползучие! Сколько вас на белом свете ни есть – все ползите сюда и повыберите зерно из батюшкиных скирдов чисто-начисто.
Поутру зовёт морской царь Ивана-царевича, спрашивает:
— Сослужил ли службу?
Отвечает ему бодро Иван-царевич:
— Сослужил, ваше величество!
Говорит Морской царь:
— Пойдём, посмотрим.
Пришли на гумно – все скирды стоят нетронуты, пришли в житницы – все закрома полнёхоньки зерном.
— Спасибо тебе, брат! − Сказал морской царь. − Сделай мне ещё церковь из чистого воску, чтоб к рассвету была готова: – это будет твоя последняя служба.
Опять идёт Иван-царевич по двору и печалится.
— О чём снова ты горько плачешь, Иван? − Спрашивает его из высокого терема Василиса Премудрая.
— Как мне не горевать, доброму молодцу? Приказал морской царь за одну ночь сделать церковь из чистого воску.
Успокаивает его Василиса:
— Ну, это ещё не беда, беда впереди будет. Ложись-ка спать, утро вечера мудрёнее.
Царевич улёгся спать, а Василиса Премудрая вышла на крылечко и закричала громким голосом:
— Гей вы, пчелы работящие! Сколько вас на белом свете ни есть – все летите сюда и слепите из чистого воску церковь божию, чтоб к утру была готова.
Поутру встал Иван-царевич, глянул – стоит церковь из чистого воску, и пошёл к морскому царю с докладом.
Благодарит его Морской царь:
— Спасибо тебе, Иван-царевич! Каких слуг у меня не было, никто не сумел так угодить, как ты. Будь же за то моим наследником, всего царства оберегателем, выбирай себе любую из тринадцати дочерей моих в жёны.
Иван-царевич выбрал Василису Премудрую, тотчас их обвенчали и на радостях пировали целых три дня.
Ни много, ни мало прошло времени, стосковался Иван-царевич по своим родителям, захотелось ему на святую Русь. Спрашивает его как-то Василиса:
— Что так грустен, Иван-царевич?
— Ах, Василиса Премудрая, сгрустнулось по отцу, по матери, захотелось на святую Русь.
Запечалилась тут Василиса:
— Вот это беда пришла! Если уйдём мы, будет за нами погоня великая, царь морской разгневается и предаст нас смерти. Надо ухитряться!
Плюнула Василиса Премудрая в трёх углах, заперла двери в своём тереме и побежала с Иваном-царевичем на святую Русь.
На другой день ровнёхонько приходят посланные от морского царя – молодых подымать, во дворец к царю звать.
Стучатся в двери:
— Проснитеся, пробудитеся! Вас батюшка зовёт.
— Ещё рано, мы не выспались, приходите после! − Отвечает одна слюнка.
Вот посланные ушли, обождали час-другой и опять стучатся:
— Не пора-время спать, пора-время вставать!
— Погодите немного, встанем, оденемся! − Отвечает вторая слюнка.
В третий раз приходят посланные:
— Царь-де морской гневается, зачем так долго они прохлаждаются.
— Сейчас будем! − Отвечает третья слюнка.
Подождали-подождали посланные и давай опять стучаться: – нет отклика, нет отзыва! Выломали двери, а в тереме пусто.
Доложили царю, что молодые убежали, озлобился он и послал за ними погоню великую.
А Василиса Премудрая с Иваном-царевичем уже далёко-далёко! Скачут на борзых конях без остановки, без роздыху.
— Ну-ка, Иван-царевич, припади к сырой земле да послушай, нет ли погони от морского царя?
Иван-царевич соскочил с коня, припал ухом к сырой земле и говорит:
— Слышу я людскую молвь и конский топ!
— Это за нами гонят! − Сказала Василиса Премудрая и тотчас обратила коней зелёным лугом, Ивана-царевича старым пастухом, а сама сделалась смирною овечкою.
Наезжает погоня:
— Эй, старичок! Не видал ли ты – не проскакал ли здесь добрый молодец с красной девицей?
— Нет, люди добрые, не видал, − отвечает Иван-царевич, − сорок лет как пасу на этом месте – ни одна птица мимо не пролётывала, ни один зверь мимо не прорыскивал!
Воротилась погоня назад:
— Ваше царское величество! Никого в пути не наехали, видели только: – пастух овечку пасёт.
— Что ж не хватали? Ведь это они были! − Закричал морской царь и послал новую погоню.
А Иван-царевич с Василисою Премудрою давным-давно скачут на борзых конях.
— Ну, Иван-царевич, припади к сырой земле да послушай, нет ли погони от морского царя?
Иван-царевич слез с коня, припал ухом к сырой земле и говорит:
— Слышу я людскую молвь и конский топ.
— Это за нами гонят! − Сказала Василиса Премудрая, сама сделалась церквою, Ивана-царевича обратила стареньким попом, лошадей деревьями.
Наезжает погоня:
— Эй, батюшка! Не видал ли ты, не проходил ли здесь пастух с овечкою?
Отвечает батюшка этот:
— Нет, люди добрые, не видал, сорок лет тружусь в этой церкви – ни одна птица мимо не пролётывала, ни один зверь мимо не прорыскивал!
Повернула погоня назад:
— Ваше царское величество! Нигде не нашли пастуха с овечкою, только в пути и видели, что церковь да попа-старика.
— Что же вы церковь не разломали, попа не захватили? Ведь это они самые были! − Закричал морской царь и сам поскакал вдогонь за Иваном-царевичем и Василисою Премудрою.
А они далёко уехали. Опять говорит Василиса Премудрая:
— Иван-царевич! Припади к сырой земле – не слыхать ли погони?
Слез царевич с коня, припал ухом к сырой земле и говорит:
— Слышу я людскую молвь и конский топ пуще прежнего.
Говорит Василиса:
— Это сам царь скачет.
Оборотила Василиса Премудрая коней озером, Ивана-царевича селезнем, а сама сделалась уткою.
Прискакал царь морской к озеру, тотчас догадался, кто таковы утка и селезень, ударился о сыру землю и обернулся орлом.
Хочет орёл убить их до смерти, да не тут-то было: разлетится сверху, вот-вот ударит селезня, а селезень в воду нырнёт, вот-вот ударит утку, а утка в воду нырнёт!
Бился-бился, так ничего и не смог сделать.
Поскакал царь морской в своё подводное царство, а Василиса Премудрая с Иваном-царевичем выждали доброе время и поехали на святую Русь.
Долго ли, коротко ли, приехали они в тридесятое царство.
— Подожди меня в этом лесочке, − говорит царевич Василисе Премудрой, − я пойду, доложусь наперёд отцу, матери.
Говорит Василиса:
— Ты меня забудешь, Иван-царевич!
Успокаивает её Иван-царевич:
— Нет, не забуду.
Говорит снова Василиса:
— Нет, Иван-царевич, не говори, позабудешь! Вспомни обо мне хоть тогда, как станут два голубка в окна биться!
Пришёл Иван-царевич во дворец, увидали его родители, бросились ему на шею и стали целовать-миловать его, на радостях позабыл Иван-царевич про Василису Премудрую.
Живёт день и другой с отцом, с матерью, а на третий задумал свататься на какой-то королевне.
Василиса Премудрая пошла в город и нанялась к просвирне в работницы.
Стали просвиры готовить, она взяла два кусочка теста, слепила пару голубков и посадила в печь. Говорит Василиса:
— Разгадай, хозяюшка, что будет из этих голубков?
Смеётся хозяйка:
— А что будет? Съедим их – вот и всё!
Отвечает Василиса:
— Нет, не угадала!
Открыла Василиса Премудрая печь, отворила окно – и в ту ж минуту голуби встрепенулися, полетели прямо во дворец и начали биться в окна, сколько прислуга царская ни старалась, ничем не могла отогнать их прочь.
Тут только Иван-царевич вспомнил про Василису Премудрую, послал гонцов во все концы расспрашивать да разыскивать и нашёл её у просвирни, взял за руки белые, целовал в уста сахарные, привёл к отцу, к матери, и стали все вместе жить да поживать да добра наживать.
===============