И первая строчка гласила: «Прости, что не сказала тебе правду. Я никогда не была жива, Алиса». Поезд заскрежетал, вагон задрожал, и за окном замелькали сотни лиц, которые она не могла вспомнить, но знала, что они её ждут.
Глава 1: Билет в никуда
Ветер срывал листья с кленов и швырял их в лицо Алисе, будто пытаясь остановить. Она сжала в кармане пальто сложенный вчетверо лист — единственное, что осталось от матери после её исчезновения три года назад. Письмо. Точнее, то, что от него осталось: пустая страница с едва уловимым запахом лаванды, который теперь, кажется, растворялся с каждой секундой.
— Оно опять исчезает, да? — голос за спиной заставил её вздрогнуть.
На скамейке вокзала, под фонарём с мигающей лампой, сидел старик в потёртом железнодорожном мундире. Его глаза, цвета выцветшего неба, смотрели не на Алису, а на билет в её руке — билет, которого не было там секунду назад.
— Вы видели, как он появился? — Алиса шагнула ближе, чувствуя, как сердце бьётся в такт с гулом далёкого паровоза.
— Видел, как исчезают вещи, — старик усмехнулся, обнажив зубы, слишком белые для его возраста. — А это, — он кивнул на билет, — приведёт вас туда, где вопросы обретают ответы. Только не все ответы — правда.
Поезд вынырнул из тумана, как чудовище из сказок, которые мать рассказывала ей в детстве. Вагоны были выкрашены в цвет хаки, а на дверях первого вагона красовалась выцветшая надпись: «Северный экспресс». Но Алиса знала — такого маршрута не существовало. Не в этом мире.
— Он не остановится, — прошептала она, вспоминая истории о призрачных поездах, которые мать называла «дорогами памяти».
— Остановится, — старик встал, и его мундир зашелестел, как осенние листья. — Для тех, кто готов заплатить определённую цену.
Дверь вагона распахнулась с скрипом, от которого заныли зубы. Алиса шагнула внутрь, и тут же поезд дернулся, унося её в темноту. Внутри пахло железом и старой кожей. Купе было пустым, если не считать мужчины в чёрном пальто, сидящего спиной к ней. Его рука в перчатке покоилась на ручке саквояжа.
— Вы не должны были садиться, — сказал он, не оборачиваясь. Голос звучал глухо, будто из-под воды.
— Куда мы едем? — Алиса сжала билет. Надпись «Станция: Неизвестная» теперь проступала сквозь бумагу, как кровь сквозь бинт.
Мужчина наконец повернулся. Его лицо было бледным, с тенями под глазами, словно он не спал столько же лет, сколько Алиса искала мать. Но это были не его глаза. Это были глаза её матери — старые, усталые, полные тайн, которые Алиса не могла понять.
— Туда, где время сплетается в узлы, — он кивнул на саквояж. — И где вы, возможно, найдёте то, что потеряли.
Алиса потянулась к ручке, но дверь купе захлопнулась, а мужчина исчез, оставив после себя лишь лёгкий запах лаванды. В саквояже она нашла письмо. Её письмо. Только теперь на нём стояла дата - завтрашний день.
И первая строчка гласила: «Прости, что не сказала тебе правду. Я никогда не была жива, Алиса».
Поезд заскрежетал, вагон задрожал, и за окном замелькали сотни лиц, которые она не могла вспомнить, но знала, что они её ждут.
Глава 2: Станция теней
Вагон наполнился шепотом. Не тем, что слышишь ушами — он полз по коже, как тысячи ледяных мурашек. Алиса вглядывалась в письмо, но буквы расплывались, будто написанные водой. За окном мелькали не леса, а обрывки воспоминаний: её детская комната, мамины руки, перебирающие лекарства в аптеке, и — вспышка — лицо мужчины в чёрном пальто, целующего мать у того самого вокзала, три года назад.
— Вы всё ещё не понимаете? — мужчина в чёрном стоял в дверях купе, его силуэт дрожал, как мираж. — Это не поезд. Это ловушка для тех, кто не может отпустить.
— Кто вы? — голос Алисы дрогнул.
— То, что осталось от вашего отца, — он прикоснулся к саквояжу, и тот распахнулся, выпуская наружу фотографии: мама с младенцем на руках, мама у гроба солдата, мама… в том же чёрном пальто, что сейчас на нём. — Она заключила договор. Жизнь за жизнь. Ваша — за мою.
Поезд взвыл, будто раненое животное, и остановился. Двери распахнулись, впуская туман, густой, как молоко. На перроне горели фонари и их жёлтый свет словно живой растекался сквозь белёсую мглу, придавая станции мистическую и даже пугающую атмосферу.
— Не выходите, — прошептал мужчина. — Это Станция Теней. Здесь живут те, кто не смог уйти.
Но Алиса уже шагнула в туман.
Перрон оказался зеркалом. Сотни её отражений тянули руки, шепча: «Останься!.. Мы так тебя ждали!..». Среди них она увидела мать. Та стояла спиной, её волосы трепал ветер, которого не было.
— Мама! — Алиса побежала, но отражения смыкались вокруг, холодные и липкие, как паутина.
— Не слушай их, — голос матери звучал издалека. — Это не я. Это то, что осталось от меня.
Мужчина в чёрном схватил Алису за руку:
— Она обменяла свою душу на вашу жизнь. Но вы всё равно пришли сюда. Почему?
— Потому что я умерла, да? — Вдруг Алиса достала из-под одежды медальон, на нём была гравировка: «Ты всегда была моим сердцем».
— Нет, — он усмехнулся. — Вы живее всех живых. Но ваша мать… Она не могла существовать в мире, где вы страдали. Она стёрла себя, чтобы спасти вас. А это, — он кивнул на поезд, — её последний подарок: шанс всё исправить.
Вдали загудел гудок — не паровозный, а человеческий крик. Туман рассеялся, открыв платформу, где стояли десятки людей. Среди них Алиса узнала провизора из аптеки, учителя музыки, который учил её играть… и солдата с фотографии. Её отца.
— Выбор за вами, — мужчина растворился в воздухе. — Останетесь здесь — вернётесь в мир живых, но без воспоминаний о ней. Или…
— Или? — Алиса сжала медальон.
— Или пройдёте дальше, чтобы спасти её душу. Но тогда вы останетесь здесь. Навсегда.
Солдат шагнул вперёд, протягивая руку. Его глаза были полны слёз, которых он не мог пролить.
— Я так скучал, дочка, — прошептал он.
Алиса посмотрела на медальон. На мгновение ей показалось, что внутри бьётся сердце.
Глава 3: Дыхание жизни
Алиса шагнула к отцу, но медальон в её руке вдруг нагрелся, обжигая ладонь. Из металла потекла капля, как слеза, и упала на землю, прорастая алым маком — цветком, который мать всегда выращивала на подоконнике.
— Она не хотела бы этого, — прошептала Алиса, глядя на цветок. — Она отдала жизнь, чтобы я жила.
Отец опустился на колени, касаясь лепестков дрожащими пальцами.
— Ты похожа на неё, — сказал он. — Всегда выбираешь любовь, даже когда она требует боли.
Туман начал сгущаться, превращаясь в воронку, которая тянула Алису обратно к поезду.
— Время уходит, — голос матери звучал издалека. — Решай.
Алиса закрыла глаза. Перед ней пронеслись моменты: мамины руки, перебирающие травы в аптеке; её смех, когда Алиса упала с велосипеда; последний взгляд у вокзала, полный немой мольбы.
— Я люблю тебя, — прошептала она в пустоту. — Но я не могу забрать твою жертву.
Когда она открыла глаза, поезд исчез. Вместо него был вокзал её детства, залитый солнцем. На скамейке сидела пожилая женщина с букетом маков.
— Мама?.. — Алиса замерла.
Женщина обернулась. Это была не мать. Только её отражение в чужом лице — та же улыбка, те же руки, но морщинки вокруг глаз выдавали годы, прожитые без чудес.
— Цветы для вашей мамы? — спросила незнакомка, протягивая маки. — Она любила их. Говорила, что они — как сердце: даже в грязи пробиваются к свету.
Алиса взяла букет. На стебле висела записка: «Живи. Это и есть моя победа».
Когда она подняла глаза, женщина исчезла. На её месте лежал медальон — пустой, но тёплый.
Вдали засвистел настоящий поезд. Алиса улыбнулась сквозь слёзы. Она знала, куда едет.
Через год на окраине города открылась аптека. Над дверью висел вырезанный из меди мак, а в витрине стояла фотография женщины в чёрном пальто с надписью: «Всегда с тобой».
Каждый вечер Алиса клала на подоконник мак, и прохожие клялись, что иногда видят, как его лепестки шевелятся без ветра — будто кто-то невидимый касается их...