Селедка под шубой по фирменному рецепту Зинаиды Петровны, обильно занимавшая самую большую хрустальную салатницу, опустилась в центральный ряд по—праздничному накрытого стола, и теперь уж хозяйка дома поняла — все, с хлопотами покончено! Отступив на шаг от стола, она окинула его придирчивым взглядом, точно дирижер оглядывает принадлежащий ему оркестр и довольно кивнула — можно принимать гостей, никто не посмеет сказать, что ударила, мол, лицом в грязь, Зинаида Петровна!
И тут раздался звонок в дверь. Ахнув, Зина почти натурально теряя тапочки, побежала открывать — потому что это должны были быть, как она думала, Сидоровы — Иван и Марья, то есть начальник мужа Зины с драгоценною своей супругою.
Уже поворачивая дверной замок, Зина улыбнулась широко, приветливо, а затем — распахнула дверь и… Улыбка сползла с ее лица, точно клякса с чистого листа бумажного. Потому что… Да потому что за дверью Зина увидела особу, которую не только в такой важный праздничный день, как юбилей своего мужа, но и во всякий другой день видеть бы желала меньше всего на свете! Но еще лучше на ее вкус было бы — не видеть ее вообще никогда.
— Здравствуй, Зина, — робким, слабым голоском таким произнесла незваная гостья. И улыбнулась тепло, искренне, как можно улыбаться только самому родному на свете человеку, с которым не виделись давным—давно!
— Ну, Тома, — выдохнула едва ли не с рычанием старшая сестра, — и что ты тут делаешь?
— Я… — сестра младшая нервно, тяжело сглотнула, снова улыбнулась — теперь заискивающе так, виновато, и опустила взгляд на свои ноги.
Ноги были обуты в стоптанные бежевые сандалии. Под сандалиями, кстати, Тома всегда носила носочки — чтоб не натирало и для чистоты. А еще рядом с этими ногами стояла пожеванная не одним десятилетием эксплуатации дорожная сумка.
— Ты что, в гости приехала, что ли? — спросила Зина. И тоном таким спросила — обвиняющим, значит, таким, чтоб тому, кому вопрос адресован, было ясно — что ни ответь, а виноватым будешь стопроцентно.
— Ну, как бы… — Тамара нервно сжимала пальцы одной руки другой и мялась с ответом. — Я думала, что могу у тебя остановиться…
— Надолго? — бровь Зины приподнялась. — Надолго, спрашиваю? — она терпеть не могла недосказанности. Вообще по жизни не терпела всяких там сюрпризов!
А уж в отношении своей непутевой сестрицы Зина точно знала — все, что не понятно с самого начала, в итоге обещает… нет — грозит обернуться неприятностями, которые ей, на правах старшей и вечно за все отвечающей сестры, придется расхлебывать! Вот и сейчас не подвело ее дурное предчувствие.
— Ну, я думала, может, можно к тебе насовсем, — жалобно протянула Тома. — Понимаешь, тут такая история вышла! Дома у меня как бы… Нету больше.
И сказав последнее, Тамара заплакала. Громко, навзрыд и с икающей интонацией какой—то… Зинаида закатила глаза — у нее в голове все переворачивалось уже! Но еще она была как—никак опытным, в плане жизненных передряг и смекнула уже — что то, что сестрица тут устроила, грозит испортить ей такой важный, праздничный день.
В связи с этим Зинаида предприняла такие действия. Во—первых, она втащила практически буквально за шиворот Томку в квартиру. Во—вторых, провела ее в ванную и велела хорошо умыться, а затем — отвела на кухню и сунула ей поскорее чашку горячего крепкого чаю с лимоном и сахаром и бутерброд с колбасой сделала.
— Ешь. Пей. — командовала Зина. — Вообще, ты не вовремя — у мужа сегодня юбилей! Гостей ждем. Но раз уж ты приехала… Давай разговоры все отложим на потом, хорошо? А сейчас — давай, сиди тут, мне надо еще… Курица! — ахнула Зина и кинулась к духовке, откуда, она только сейчас заметила — ощутимо так тянуло грозившей пережариться птицей.
И вот, выдернув противень, Зина принялась размахивать над ним сложенной газеткой — разгоняла дымок, а потом , распахнула окно, потому что вонял прижарившийся розмарин и ворча себе под нос, принялась мазать птичью шкурку сметаной. И пока она совершала все эти кулинарные манипуляции, у нее была пара минут подумать… А подумать Зине было о чем!
...Они с сестрой родились с разницей в три года. Родились они не здесь, в большом городе, а в городке маленьком, старинном, стоявшем на живописном берегу реки. И это был городок того сорта, в котором время, кажется, будто застыло — тут мало что меняется за десятилетия. И жители местные знают друг друга так хорошо, что может показаться — в деревне все живут! Родители сестер были простыми людьми — отец трудился на заводе, мать — работала медсестрой в местной детской больнице. Сестры были долгожданными детьми и еще мама все их детство повторяла, что очень, очень хочет мальчик чтоб еще был! Но не сложилось — что—то как будто сломалось в женском ее организме, и беременность больше не наступила ни разу.
Достаток в семье был средний, но жили всегда максимально экономно — отец и мать считали, что лишние деньги должны лежать на старость или «черный день». И этот самый таинственный «черный день» в детстве, ух, как пугал Зинаиду! Она не раз спрашивала у родителей — а что это?!
— Беда когда в дом приходит, — отвечала мама. — Так называют время, когда все плохо!
— Это как когда дождик пошел, и мы в зоопарк не пошли? — спросила Зиночка.
— Нет, глупышка, — мама погладила ее по торчащим золотистым косичкам. — Это когда кто—то тяжело болеет и не может больше работать, или если уволили и не может человек найти работу… Или если большая беда пришла, например — дом сгорел, или его забрали злые люди!
— Злые люди? — округлила глазенки Зина испуганно. — А наш домик они не отберут?!
— Нет, глупенькая, конечно, нет! — рассмеялась мама.
Но в качестве примера привела случай, когда один их дальний родич, дядя Семен, в лихие девяностые задумал сделаться бизнесменом, под это дело занял деньги под зверские проценты у нехороших людей, а когда бизнес не пошел — они заставили его продать квартиру! Дядя Семен тогда был вынужден перебраться на старую дачу и там прожил несколько лет, кое—как кормясь скудным урожаем с лета и простывая до костей каждую зиму, пока не скончался от сердечного приступа внезапно по весне. В семье Ивановых с тех пор так и стали говорить про кого—то, если этот кто—то совершал рисковые поступки — мол, ты что, хочешь закончить, как Семен?!
В детстве Зиночка и Томочка были самыми обыкновенными девчонками — прыгали во дворе через скакалку, обожали эскимо, иногда капризничали, когда их вели в детский сад и верили, что их родители, конечно же, самые лучшие на свете!
Потом, в годы школьные, меж ними все сильнее стала проявляться разница — Зиночка была отличницей и вообще девчушкой, которую не в чем упрекнуть, а Томочка… Ну, училась Тома как через силу. И вообще была… Нет, не плохой, не злой! А какой—то…
— Мечтательница она у нас! — порой говорила мама. — Такая необыкновенная растет!
— Угу, — мрачно отзывался отец, — таких вот мечтателей жизнь скоро перемалывает. Как ей жить—то, если она вообще не серьезный человек?
Тамара действительно была не особо серьезной особой. Например, она регулярно влюблялась. Причем, во всех подряд — и в хулигана Гришку из соседнего подъезда, и в одного киноактера молодого, а потом — вообще влюбилась в паренька на пять лет старше себя, который на пароме помогал отцу (а паром был на реке, которая текла у деревушки, куда семья ездила на летние каникулы. И Томе чтобы влюбиться, потребовалось знать его меньше десяти минут! А разлюбила она его еще через час).
А потом, когда старшая сестра уже прилежно в институте училась, а младшенькая должна была только аттестат школьный получить, она, Тома то есть, объявила родителям, что замуж выходит.
— Совсем с ума слетела?! — орал отец, пока мать рыдала и пила сердечные капли. — Нет, вы посмотрите на нее — невеста выискалась! Да ты еще школьница!
— Мне уже восемнадцать, — упрямо вздернула подбородок Тома. — Не маленькая уже!
— А кто дважды на второй год оставался?! — бросил новый аргумент отец. — Твоя сестра в твоем возрасте уже выпускницей была! А ты… — он махнул рукой, отвернулся. — Как неродная мне!
— Что ты такое… говоришь?! — взвизгнула мать. — Ты на что это намекаешь?!
— Извини, — мигом стушевался отец, — ни на что я не намекаю, конечно! Ляпнул так, просто… Прости, родная! И это… Не плачь! Тебе нельзя нервничать!
Да, у мамы девочек было слабое сердце — врачи пугали, что из—за стрессов с ним может даже что—нибудь случится! Зина и отец в это верили. Тома же, посмеивалась всегда, мол, от самих врачей она такого не слышала, чисто с маминых слов, а значит, это не более чем манипуляция!
А замуж Тамара все—таки вышла. Ее избранником стал двадцатилетний слесарь Семен, иногородний молодой мужчина, который… Ну, он страсть как напрашивался на знакомство с родителями второй половинки и даже прямо требовал у Тамары, мол, а чего это мы по съемным углам мотаться будем, если у твоих родителей трешка, да в центре?!
— Ты имеешь право на квадратные метры там! — втолковывал Семен молодой жене и для пущей убедительности — кулаком по столу стучал. — А если твой батя будет против… Я с ним по—мужски потолкую!
И как знать, как бы далее развивалась данная ситуация, если бы Семена внезапно не уволили на фоне его все возрастающей тяги к беленькой…
— А давай к твоим родителям в деревню поедем? — предложила ему Тамара. — Я могу там, допустим, продавщицей устроится!
— Да на что ты мне в деревне—то нужна? Там бабы поладнее есть, да пополезнее! — ответил ей прямо и грубо Семен. И уточнил безжалостно, что вообще—то, он на Тамару, эдакую мышь блеклую, посмотрел лишь потому, что с ее помощью рассчитывал хорошо устроиться в городе — жить в квартире ее родителей хотел, да чтоб тесть на работу помог пристроиться!
Теперь же Тамару Семен выкидывал из своей жизни. Развод, возвращение девицы к ее родителям, море слез… Причем, в основном их лила мама Тамары.
— Жалко ее, — повторяла она. — Непутевая она у нас! А когда мы с тобой умрем, — обращалась она к отцу. — Кто о ней позаботиться?
— Я вот точно скоро помру с такими сюрпризами от дочери родной, — ворчал отец семейства.
К слову о заботе… В какой—то момент в семье было решено, что именно Зина теперь в ответе за сестру! В смысле, что она должна за нею присматривать и своим примером, так сказать, исправлять!
А пример, кстати, был на зависть. Зинаида окончила ВУЗ в числе лучших студентов, а потом устроилась бухгалтером на солидное предприятие. У Зиночки не было вредных привычек, она умела сама шить себе платья, по выходным — читала серьезную, классическую, а не бульварную литературу, плюс — ездила помогать на даче соседке—старушке одной, которая в благодарность по осени, щедро отсыпала овощей, отдавала разные там банки с вареньем и прочими закрутками… Что же до личной жизни, то с этим Зинаида не спешила, потому что была согласна с мамой — мужа надо выбирать умом, а не сердцем и так, чтоб как за каменной стеной с ним прожить всю жизнь! А потом…
Горе, всеобъемлющее и непоправимое, обрушилось на семейство в один день — родители сестер погибли в автокатастрофе. Как черный туман окутал молодых женщин в это тяжкое время… Но потом, конечно, стали думать — как жить дальше? Надо было ведь как—то двигаться вперед! И вот тут—то и стал, образно говоря, жизненный путь сестер, несколько лет уж совместной тропкой вившийся, раскалываться надвое.
— Давай продадим квартиру, — предложила однажды Тамара, — сама же понимаешь — мы же не сможем ужиться!
Сперва, Зинаида аж руками замахала — что за сумасшествие, какая еще продажа квартиры их родителей?! Но потом волей—неволей призадумалась — сестра ведь была права в том, что вместе им жить сейчас, после ухода мамы с папой, было совсем трудно…
Они ведь постоянно ссорились! Всю работу по дому делала Зина — иначе бы грязью заросли! Готовила тоже она — Тома питалась бутербродами и фруктами в основном. А еще Зина постоянно пыталась воспитывать сестру, мол, хватит на рынке капустой и прочими овощами торговать, тебе надо профессию получать! И хватит получку сразу спускать на платья, духи, пирожные и прочие глупости — надо заначку иметь на «черный день». Тамара жить по указке сестры отказывалась. Они спорили. Ругались даже!
— Не учи как жить, ты мне не мать! — бросала часто в пылу Тома.
— Мама мне наказала о тебе позаботиться! Думаешь, сама бы я стала? Да чтоб тебя… Да живи ты, как хочешь! — хлюпая носом от слез и обиды, бросала в ответ Зина.
Кончилось все тем, что сестры действительно продали квартиру. И быть может, если бы все вышло, как изначально они планировали — взять по однушке в пятиэтажках на соседних улицах, то жизнь их пошла бы по одному пути и со временем они, быть может, даже как—то бы начали и поддерживать друг—дружку и общаться потеплее… Но все вышло иначе.
А дело все было в том, что в это время из другого и большого города, приехал Дмитрий — солидный мужчина средних лет, немножко интеллигентный, в общем, во вкусе Зины он был! Приехал Дмитрий в командировку, а поскольку его мать радовалась, когда сын из таких вот поездок привозил ей сувениры, он заглянул в один магазинчик с художественными безделицами. И так уж вышло, что он захотел купить ту же расписную шкатулку, что и Зина. Так они и познакомились! А потом… Ну, это было скоротечный и вместе с тем — основательный такой и с самыми серьезными перспективами, роман.
И в итоге Зина приняла такое решение — квартиру не покупать, а забрать эти деньги с собой, чтобы там — в большом, родном городе своего будущего мужа, вложить эти средства в квартиру, где они вместе жить станут.
— Я рада за тебя, — с улыбкой сказала Тамара сестре, когда та, запинаясь, озвучила свой план. — Не переживай! Может, это даже к лучшему… Я буду далеко жить и не буду тебя раздражать!
— Ты меня не раздражаешь, — ответила Зина. — Ты — моя сестра! И я буду, конечно, скучать… И мы будем часто видеться!
— Спасибо, что так говоришь, — вздохнула Тамара.
Зинаида кивнула и поспешила перевести разговор на какую—то мелко—бытовую тему. Потому что, вообще—то… Ну, на самом деле, она была страшно рада тому, что уезжает! Потому что, как бы ни было стыдно в этом признаваться самой себе, но она страшно устала от этого — от попыток позаботиться о Тамаре, от того, что приходилось нести за нее ответственность! А так… Ну, уехала в другом городе жить, так что какой спрос?! Сестра как бы взрослый человек, пусть сама со всем разбирается… И Зинаида уехала!
И так уж вышло, что Тамара не сумела приехать на свадьбу — с чем—то инфекционным в больнице валялась.
— Ты не обижайся, но у нас уже и ресторан заказан, и гости приезжают, — виновато объяснялась с нею сестра. — Ну, никак не могу я свадьбу перенести!
Тамара была не в обиде. И послала сестре просто открытку. А потом… День за днем полетел! А денечки, они далее точно бусины на нитку нанизываемые — складывались в недели, месяцы и годы… И так уж вышло, что, по сути, сестры за время, пока Зина в городе—то карьеру строила, да дочку рожала и воспитывала аж до выпускного ее школьного класса, виделись от силы пару раз в живую! Однако… Обе они старательно делали вид, что никак не страдают от такой вот разлуки. И исправно обменивались по праздникам телефонными взаимными поздравлениями.
А еще, как—то так вышло, что Зинаида желаемое приняла за действительное. Точнее говоря, она полагала, что если сестра ни на что не жалуется, значит, живет она хорошо, просто замечательно! Поэтому для Зинаиды стало очень неприятным сюрпризом узнать, что сестра в какой—то момент встретила мужчину и искренне влюбившись в него (в который раз уж! Вот честно — Зина аж восхищалась способностью сестры так запросто раздавать свое сердце всем мужчинам!), квартирку—то продала с тем, чтобы они совместно на эти деньги дом в деревне купили.
— С ума сошла?! — ахнула Зина.
— Почему? — Тома не часто спорила с нею в последнее время, но тут оскорбилась. — Тебе, значит, можно так поступать, а мне — нет?
— Ты нас не сравнивай! — фыркнула Зина. — Во—первых, мы с Димой официально женаты, а вы с твоим Аркашей… Сожители! Не обижайся, но я просто все своими словами называю… И потом, мы—то квартиру покупали, уже когда расписались, на двоих она записана, а ты что? Просто ему деньги отдала, да?
— Он на маму дом записал, — ответила Тамара, которая, судя по интонации, только сейчас вот, когда ей все разжевали, начала соображать — что в ее поступке возможно что—то не то…
— Поздравляю! — со злостью выкрикнула в телефон Зина. — Не удивлюсь, если однажды ты, голова с опилками, окажешься на улице!
— Не говори так, — всхлипнула Тамара. — Аркаша меня любит! И дети у него хорошие… Пусть я им и мачеха, а как родная мать… И все у нас будет хорошо!
— Время покажет, — вздохнула морально опустошенная этой перепалкой старшая сестра. — И я, это… Ты знаешь же — я желаю тебе счастья! Пусть у тебя все в жизни будет хорошо…
И снова потянулось в жизни сестер затишье на годы, когда лишь так — обменивались поздравлениями, но будто бы подсознательно (или очень даже сознательно!) не желая ступать на зыбкую почву, где могли взрасти ростки новых конфликтов — они не рассказывали друг—другу, по сути, о том, как живут.
Но теперь… В общем, сестренка объявилась в тот момент, когда Зинаида меньше всего этого ожидала и меньше всего была к этому готова! И что, скажите на милость, ей было теперь делать?!
Гости наконец начали прибывать. Зинаида летала по квартире в хлопотах — всех впустить, устроить, да еще успеть сбегать на кухню, потому что из—за кое—чьего появления она не успела точно в срок доготовить то, другое и третье!
И конечно же, Зине приходилось представлять свою сестру… И она улыбалась, изображала искреннюю радость, говоря — вот, мол, сестренка приехала сюрпризом, будьте знакомы! А люди, давно знавшие Зинаиду, изумлялись многие — у тебя, оказывается, есть сестра?!
Наконец, все как будто бы пришли… Кроме двух самых важных для Зины человек — ее супруга и дочери. И если первое еще можно было понять — у Дмитрия была такая привычка вечно опаздывать, то второе Зину напрягало — потому что дочь, погрязшая в своих семейных проблемах… Ох, как бы из—за этого всего вообще праздник не сорвался!
Потому что Люба давно уже порывалась обо всем рассказать отцу, а Зинаида, зверски настаивала, что для всеобщего блага пока что лучше молчать, иначе никак и нужно терпеть, потому что иначе — хуже будет!
— Где же ты, глупая, пропадаешь? — бормотала себе под нос Зина, выглядывая в окно — не идет ли от остановки дочка?
Ещё больше историй здесь
Как подключить Премиум
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.