Как только мы сдали вступительные экзамены в техникум, отправили нас в разные места поработать. Наша компашка- человек пятнадцать девчонок и пацанов после восьмилетки поехала в дальний казахский аул Баканас( не нашёл его на карте. Есть Баканас южнее озера Балхаш, но это не тот). Наш аул затерялся в степи в районе Баршатаса. Выехали мы на старом автобусе в сопровождении двух взрослых.
Один был казах из руководства колхоза, который к концу пути заработал нервный тик и сточил зубы от злости на неуправляемых подростков. Вторым был молодой мужик( потом оказалось,что это капитан Панкратов с военной кафедры), пытавшийся всю дорогу успокоить нас со словами:
- Нуу, славяяяяне, давайте не будем орать и безобразничать.
Не орать мы не могли, впервые получив свободу от родителей и от всяческой опеки взрослых. К тому же, тормознулись у магазина и купили несколько бутылок бормотухи. Ехали долго и в Баканас прибыли ночью. Никто нас не встретил, и мы сидели в автобусе, пока из темноты не полетели камни. Местные пацаны приветствовали бледнолицых пришельцев. Казахский начальник получил каменюкой по башке. Ещё больше психанул, умчался в ночь, что- то грозное крича. Стихло. Нас заселили в грязный барак. С утра полы отмыли, получили постели. Два дня кормили нас местные женщины исключительно макаронами на бараньем жиру, от которого губы слипались. Мы подняли бунт, и было решено, что наши девчонки будут сами теперь на всех готовить, а продукты станут им подвозить регулярно. Тут же зарезали для нас барашка. Распределили, кто чем будет заниматься. Всех парней на сено отправили, а меня и Витю Тимофеева погрузили в кузов ГАЗ-52 и повезли в горы, на джайляу. Мы с Витькой там бродили по окрестностям, пока готовился обед. Потом позвали в юрту.
Хозяйка приготовила для уважаемого гостя( это не мы) бешбармак. Сами хозяева и начальник, что нас привёз, ели руками, а нам выделили по алюминиевой ложке. Вкуснятина. Барашка молодого при нас зарезали. Бульон мы пили из пиалы, а потом чай с молоком. Мы с Витькой, наевшись, поблагодарили и вышли на улицу. Позже пришел начальник и отругал нас за манеры: нельзя вставать из-за стола раньше старших. В общем, оставили там одного Витю, решив, что двоих не надо. Чабанам нужен был помощник, чтоб дезинфицировать овец: их просто бросали с башкой в бетонную ванну, наполненную креозотом, из которой бараны потом сами выбирались.
Витька однажды улетел вместе с овцой в эту вонючую жидкость, и даже через месяц, когда мы уезжали домой, от него несло,как от барана или пропитанной креозотом железнодорожной шпалы.
Сено в степи было уже в тюках.
Складывали в огромные скирды, перекидывая с тракторного прицепа. Как то раз достался нам тракторист лет тридцати, просто, казах- богатырь. Он кидал вилами эти тюки, как невесомые. Я не успевал их складывать, а он, словно издеваясь, целил в меня и сбивал с ног. В конце концов, я матернул его. И тот озверел. Как барс, прыгнул с вилами из прицепа на скирду и погнался за мной.
Я недалеко убежал и упал, споткнувшись. Надо мной навис казах с оскаленными зубами, целясь вилами мне в живот:
- Повтори,что ты сказал!
Я вздохнул, посмотрел на него, на синее небо( ой, как жить хочется...) и произнёс:
- Беру свои слова обратно.
Но потом у нас с ним были хорошие отношения. Он обратился к нам за помощью: надо было нарубить кизяк в кошаре. Это спрессовавшийся годами овечий навоз. Потом эти квадратики складывают, как дрова, в поленицу. Высыхает,и топят им печь.
Вот, мы втроём нарубили ему два полных прицепа, привезли, и он пригласил нас на ужин. Полностью казахская кухня от его мамы. Только вино из магазина. Пир горой.
Потом ещё раз он попросил помочь перевезти одного чабана из гостей домой.
Заехали после работы в какой-то аул, там нам передали тело мужика лет пятидесяти. Пьяный в сисю. Мы его в прицеп затащили и всю дорогу до его дома с кошарами слушали, какой он молодец и герой. Видя, что не верим, рассердился и почти протрезвел. Заставил нас зайти к нему в дом, порылся в шкафу и достал звезду Героя Социалистического труда. Вот так, первое впечатление оказалось неверным. Мужик- то непростой был, а мы решили, что обычная пьянь.
Через несколько дней жизни в ауле появилась проблема. Особенно, у девчонок- не было ни душа, ни бани. Изредка в аул приезжала передвижная баня- Монша, но бесполезно было ждать своей очереди. Мы приглядели полуразрушенную маленькую избушку с печкой. Натопили её, нагрели воду во флягах. Уже было темно, когда девчонки с тазиками отправились мыться. Выскочили они оттуда с визгом.
Внутри две тётки при свечках мыли столетнего аксакала с седой бородой до пупа. На наше возмущение они в ответ чего-то долго по-казахски тарахтели. Пришлось дожидаться, пока чистого деда не уведут домой.
Однажды мы с другом Саней Новоселовым полезли купаться в небольшую солёную речушку. Плаваем, плещемся. И тут рядом со мной проплывает змея- уж. Меня резко пробил словно заряд тока. Руки, ноги как парализовало. Успел крикнуть Сашке, что, мол, тону, прощай, Шура. Он бросился ко мне и вытащил на берег. Сразу всё прошло. Так я и не понял, в чём дело. Может, у ужа тоже, как у ската, есть такая способность электрическим зарядом шарахнуть...
Отработали мы месяц, почернели под южным солнцем, накачали бицепсы- трицепсы.
Сложили песню, но я совершенно забыл слова. Запомнились ,лишь, пара строчек:
- О, Баканас. О, Баканас.
Как зае...л ты уже нас...
Домой мы ехали сперва на автобусе, а потом на ближайшей станции пересели в поезд. Там же ехали ребята из нашего техникума постарше, после десятилетки. Один решил со мной побороться, уверенный , что задавит пятнадцатилетнего шкета. Но он же не швырял вилами сено целый месяц.
Остальные долго подшучивали над красным от смущения товарищем, когда я его легко завалил.
За месяц я получил первую свою зарплату- 96 рублей( 1975 год). Отдал деньги маме, а она купила мне часы Ракета.
.