— Ты серьёзно думаешь, что мне подойдут?
Ирина вертела в руках солнцезащитные очки с розовыми стёклами, примеряя их перед маленьким зеркальцем на витрине пляжного магазинчика. Максим, высокий парень в белой футболке, легко коснулся её плеча.
— Они созданы для тебя. Смотри, как классно оттеняют твои глаза.
Он развернул её к себе, взяв за плечи, и прищурился, словно оценивая произведение искусства. Ирина фыркнула и покрутилась на месте, наслаждаясь восхищённым взглядом.
— Они красивые, но я не могу себе позволить такую покупку сейчас.
— Я угощаю, — бросил Максим, доставая бумажник.
Продавец, полный мужчина в соломенной шляпе, смотрел на них с плохо скрываемой завистью — молодые, красивые, беззаботные.
Они шли по набережной родного приморского городка Ирины. Пахло водорослями, солью и жареной кукурузой с ближайшего ларька. Августовское солнце клонилось к закату, окрашивая небо в те же розовые тона, что и новые очки Ирины. Она крутила их в руках, не решаясь надеть — такие яркие, такие легкомысленные. Не для отличницы юридического факультета, только что получившей диплом с отличием.
— Надевай, чего ты? — Максим потянулся и сам водрузил их ей на нос. — Вот теперь другое дело!
Мир вокруг стал мягче, теплее, привлекательнее. Ирина рассмеялась.
— И правда, классные.
Где-то вдалеке раздался гудок парома.
— Нам пора, — Ирина поморщилась, — родители ждут к ужину.
Домик родителей Ирины, жёлтый, одноэтажный, с черепичной крышей и синими ставнями, находился в пятнадцати минутах пешком от моря. Во дворе цвели розы и пели сверчки.
Мама суетилась у плиты, когда они вошли. Папа, сидевший с газетой в руках, смерил Максима недоверчивым взглядом. Познакомились они вчера, и первый контакт вышел прохладным. Всё словно кричало о том, что они с дочерью из разных миров.
— А вот и наши голубки, — мама вытерла руки о передник. — Как погуляли?
— Отлично, — Ирина чмокнула маму в щёку. — Максим мне очки купил, смотри!
Она надела розовые очки и покрутилась на месте.
— Ой, Ириш, ну что за детский сад? — мама покачала головой. — Ты же юрист теперь. Солидная профессия, серьёзная.
— Вот именно поэтому иногда можно и подурачиться, — вступился Максим, приобнимая Ирину за плечи. — Она у меня умница, может себе позволить.
«У меня». Это маленькое словосочетание заставило отца Ирины поднять взгляд от газеты.
— Умница, — медленно повторил он, — это точно. Только розовые очки в жизни иногда мешают увидеть то, что прямо перед носом.
Ужин проходил в напряжённом молчании. Максим рассказывал о своей работе в рекламном агентстве, о перспективах, о том, что скоро станет руководителем отдела. Говорил он красиво, с жестикуляцией. Ирина смотрела на него влюблёнными глазами. Родители переглядывались.
— А как же ты, Ириш? — спросила мама, когда принесла чай с пирогом. — Ты ведь тоже собиралась работать по специальности? В прокуратуре места не осталось?
Ирина замялась.
— Мы решили, что для начала я переберусь к Максиму. Работу всегда найти можно, а вот любовь...
— Любовь, значит, — пробормотал отец, поднимаясь из-за стола. — Я на веранду, покурю.
Максим тоже встал.
— Можно с вами?
Отец неопределённо дёрнул плечом, что можно было истолковать как угодно. Они вышли.
Мама тут же пересела ближе к дочери.
— Ирочка, милая наша, взгляни на него без розовых очков, — сказала она, поглаживая дочь по руке. — Он же законченный нарцисс! Никого, кроме себя, не любит и не уважает. Уедешь с ним в его город, наплачешься. А мы будем далеко, сразу помочь не сможем.
Ирина только раздраженно отмахнулась. Она так сильно любила Максима, что родительские предостережения казались ей абсурдными.
— Ма, ну что ты выдумываешь? Максим самый внимательный и заботливый человек из всех, кого я знаю. Тебе просто никто не нравится. Ни Серёжа из параллельной группы, ни Витя с физмата. Теперь вот Максим не угодил.
— Да пойми же ты! — мать повысила голос, но тут же осеклась, покосившись на балконную дверь. — Это не просто не нравится. Это... опасно, Ира. Такие люди выпивают тебя до дна и выбрасывают, как пустую бутылку.
Дверь скрипнула, и мужчины вошли с вернады в комнату. Никто не произносил ни слова. Тишина давила.
Максим нарочито шумно зевнул и потянулся. — Что-то дорога меня вымотала, — он покрутил головой. — Пожалуй, пора на боковую. Кстати, спасибо за ужин — пальчики оближешь.
Он наклонился к Ирине и легко коснулся губами её волос. Развернувшись, он направился в гостевую. Ирина вскочила и поспешила следом, но напоследок обернулась к родителям — в её взгляде читалось "простите".
Щелчок дверной защёлки разрезал тишину. Мать обмякла на стуле и подняла растерянные глаза на мужа.
— Это катастрофа, Виталий. Она не слышит и не хочет слышать.
Отец тяжело опустился на стул и потёр виски.
— Ты помнишь себя в её возрасте? Нас тоже никто не мог ни в чём убедить.
— Но мы-то не совершали таких ошибок!
— Совершали другие, — он вздохнул. — Она должна сама понять. Мы можем только ждать и быть рядом, когда понадобимся.
В гостевой комнате Максим расхаживал взад-вперёд, листая что-то в телефоне.
— Слушай, а твои всегда такие... строгие? — спросил он, не отрываясь от экрана.
Ирина пожала плечами, расчёсывая волосы перед маленьким зеркалом.
— Они волнуются. Единственная дочь, всё такое.
— Да уж, — хмыкнул он. — Твой отец смотрит на меня, как на врага народа. А мама... Что она тебе наговорила, пока нас не было?
— Глупости всякие, — Ирина отмахнулась. — Не бери в голову.
Утром небо затянули свинцовые тучи. Дождь стучал по карнизам, а брызги разбивались о стекло. Море вдали казалось холодным и мрачным, словно расплавленный свинец. Ирина осторожно выбралась из-под одеяла, стараясь не разбудить Максима, и на цыпочках вышла. Из кухни доносилось позвякивание посуды — мама уже встала.
— Доброе утро, — Ирина зевнула и потянулась к чайнику.
— Доброе, — сдержанно ответила мать, нарезая хлеб. — Как спалось?
— Нормально, — Ирина достала любимую кружку с нарисованными маяками. — Мам, я вот что хотела сказать...
Она замялась, не зная, как начать разговор.
— Мы с Максимом собираемся пожениться. Скоро.
Нож замер в материнской руке. Она медленно положила его на стол и вытерла руки о фартук.
— Вот как. И где вы планируете жить?
— У него. То есть, у его мамы, пока не накопим на своё жильё.
— Значит, ты всё уже решила.
Это был не вопрос, а констатация факта.
— Мам, пойми, я люблю его. И он любит меня. А вы с папой... вы всегда рядом, всегда поддержите.
— Надеюсь, тебе не придётся проверять это утверждение, — тихо сказала мать и вернулась к нарезке хлеба. — Твой отец будет очень расстроен.
— Он справится, — Ирина налила себе чай и взяла печенье из вазочки. — Мам, давай не будем ссориться, а? У меня всего неделя отпуска после диплома, хочется провести её хорошо.
Вошёл заспанный Максим, и разговор прервался.
Следующие дни прошли в странной, натянутой атмосфере. Родители, казалось, смирились с решением дочери, но разговаривали с Максимом сухо и формально. Ирина злилась на них, но старалась не показывать этого.
В последний вечер перед отъездом отец вдруг предложил:
— Поехали на рыбалку, Максим? Хочу показать одно место, там такие караси водятся — пальчики оближешь.
Ирина с удивлением посмотрела на отца. Тот избегал её взгляда. Максим, явно не ожидавший такого предложения, замешкался.
— Я не большой любитель рыбалки, если честно...
— Да ладно тебе, — отец хлопнул его по плечу с преувеличенной сердечностью. — Побудешь немного на природе, послушаешь истории старого моряка. Когда ещё выберешься к нам?
Максим бросил быстрый взгляд на Ирину, словно ища поддержки. Она пожала плечами — решай сам.
— Хорошо, — нехотя согласился он. — Когда едем?
— Прямо сейчас! Снасти в багажнике, червей накопал с утра. Давай, одевайся!
Ирина проводила их встревоженным взглядом. Что задумал отец? Серьёзный разговор по душам? Или решил напугать будущего зятя байками о морских глубинах?
— Не переживай, — сказала мама, заметив её тревогу. — Папа просто хочет узнать его получше.
Вернулись они затемно. Отец — мрачный и неразговорчивый, Максим — с натянутой улыбкой. Рыбу не поймали.
Утром они уехали. Город Максима встретил её серыми панельными домами и моросящим дождём. Квартира свекрови — запахом лекарств и сырости. Сама Валентина Петровна, худая женщина с поджатыми губами и пронзительным взглядом, оглядела Ирину с ног до головы и процедила:
— Ну что ж, проходи. Будем знакомиться.
Знакомство вышло коротким.
— Правила простые, — Валентина Петровна постукивала наманикюренными пальцами по столу. — На кухне ты можешь находиться, когда меня нет дома. Убираешь во всей квартире тоже, когда я на работе. Свои вещи храни в шкафу, не разбрасывай. Максимка у меня чистюля, беспорядок не любит.
Ирина кивала, стараясь не показать, насколько её шокируют эти "правила". Максим сидел рядом с отсутствующим видом, словно разговор его не касался.
— Что-то не нравится? — прищурилась свекровь, заметив её растерянность.
— Нет-нет, всё нормально, — поспешила заверить Ирина. — Я всё поняла.
— Вот и славно.
Через неделю Ирина с Максимом решили расписаться. Родители на церемонию не приехали. Свадебного торжества не было — просто поставили подписи в ЗАГСе и всё.
Первые недели оказались самыми тяжёлыми. Ирина устроилась на работу в юридическую фирму — не по специальности, простым помощником. Зарплата была маленькой, рабочий день длинным, а дорога домой занимала почти час. Она возвращалась затемно, уставшая, а дома её ждала проверка свекрови.
— Опять не убрала в ванной! — гремела Валентина Петровна. — Я же просила!
— Я была на работе с восьми утра, — пыталась объяснить Ирина.
— А до восьми что делала? Спала? Молодым только бы спать!
Максим в эти дни приходил ещё позже. Через месяц Ирина стала замечать, что пахло от него духами — явно не её. Однажды она нашла в кармане его пиджака помаду. Он даже не стал отрицать.
— А чего ты хотела? — пожал плечами. — Ты вечно уставшая, недовольная. Мне нужна женщина, а не загнанная лошадь.
Она смотрела на него и не узнавала. Куда делся тот внимательный, заботливый парень, который покупал ей розовые очки и говорил, что она — самая красивая девушка на свете?
Но она терпела. Надеялась на лучшее и всё прощала. Хотя прощать было нечего — Максим вообще не считал себя виноватым. В его мире всё было логично: он — центр вселенной, а все остальные вращаются вокруг него, обеспечивая комфорт.
Ирина плакала по ночам, уткнувшись в подушку. Вспоминала родительский дом, шум моря, запах маминых пирогов. Ей хотелось позвонить, услышать родные голоса, но гордость не позволяла. Не хотелось слышать "мы же предупреждали".
В один из таких вечеров, когда Максим в очередной раз не пришёл ночевать, а свекровь демонстративно захлопнула перед ней дверь в кухню, Ирина почувствовала тошноту. Сильную, мучительную. Её рвало всё утро, а потом и следующие три дня.
Домашний тест на беременность показал две полоски.
Эта новость обрадовала только её. Она надеялась, что теперь всё изменится. Ребёнок объединит их, вернёт Максима в семью, смягчит свекровь. Стало только хуже.
— Я не готов быть отцом, — отрезал Максим, когда она сообщила ему о беременности.
— Но... как? Мы же муж и жена!
— Штамп в паспорте ничего не меняет, — он пожал плечами. — Мне двадцать шесть, карьера только начинается. Какие дети? Разберись с этим.
— Что значит "разберись"? — Ирина чувствовала, как к горлу подступает ком.
— То и значит. Сделай аборт.
Ирина потрясла головой. Неужели это говорит тот же человек, который три месяца назад клялся ей в вечной любви?
— Я не буду делать аборт.
Максим посмотрел на неё долгим, оценивающим взглядом.
— Ну смотри. Только на мою помощь не рассчитывай.
Свекровь отреагировала ещё хуже. Её визгливый голос, кажется, слышал весь подъезд:
— Ты нарочно забеременела, да? Хочешь привязать к себе моего сына? Не выйдет! Не будет он нянькой! Он у меня с перспективами, ему карьеру делать!
Ирина сидела на диване, сжавшись в комок, и слушала этот поток оскорблений. В голове стучала одна мысль: "Мама была права".
Беременность протекала тяжело. Токсикоз не отпускал, к нему добавились отёки и постоянные головокружения. Врач в женской консультации смотрела на неё с сочувствием.
— Вам нужен покой и поддержка, молодая мама. У вас есть кто-то, кто поможет?
Ирина отрицательно качала головой.
На двадцать второй неделе беременности, Максим привёл домой девушку. Статную блондинку с наращенными ресницами и ярким макияжем. Он зашёл в комнату, где лежала Ирина, и скомандовал:
— Собирай вещи.
— Что? — Ирина не поверила своим ушам.
— Собирай вещи и проваливай, — он говорил медленно, чётко выговаривая каждое слово. — Мы с Кристиной будем жить здесь. А тебе пора вернуться к мамочке.
— Но... у нас же будет ребёнок, — Ирина машинально прикрыла живот рукой.
— Это не мой ребёнок, — отрезал Максим. — Я его не хотел.
В дверях появилась свекровь. Она смотрела на Ирину с нескрываемым злорадством.
— Я тебе сразу сказала — ничего у тебя не выйдет. Максим — моё солнышко, он заслуживает лучшего.
—Давай собирай свои шмотки и вали отсюда.
Ночь она провела на вокзале. Сидела на жёсткой скамейке, вздрагивая от каждого звука, прикрывая живот руками. В голове металась одна мысль: "Как я могла так ошибаться в человеке?"
Утром Ирина поехала на работу, попросила уволить её в тот же день. Полученных денег хватило на билет до родителей.
Двери родительского дома распахнулись, едва она позвонила. Мама, увидев её бледное лицо и округлившийся живот, ахнула и бросилась обнимать, не задавая вопросов. Отец, сжав зубы, помог занести маленький чемоданчик.
— Что случилось, доченька? — осторожно спросила мама, усаживая её за стол и ставя перед ней чашку горячего чая.
Ирина хотела ответить, но вместо слов из горла вырвалось рыдание. Она плакала, сотрясаясь всем телом, а родители молча сидели рядом, не торопя с объяснениями. Она плакала, пока не выплакала всю боль, всё унижение, весь стыд.
А потом рассказала всё без утайки. Родители слушали. Не перебивали. Не говорили "мы же предупреждали". Просто были рядом.
— Я так облажалась, — наконец выдохнула Ирина. — Так подвела вас.
— Ты никого не подвела, — твёрдо сказал отец. — Ты сделала выбор, получила опыт. Теперь будешь умнее.
— Но ребёнок...
— А что ребёнок? — мама погладила её по животу. — Он наш внук или внучка. Мы уже любим его. И ты любишь. А больше никто и не нужен.
Родители приняли дочь с открытым сердцем и с нетерпением ждали появления внучки. Они покупали игрушки, пелёнки, распашонки. Ирина подала на развод. Дочку решила записать на свою девичью фамилию и дать отчество своего отца. Она не хотела, чтобы её что-либо связывало с Максимом.
Виталина родилась в середине октября, в штормовую ночь. Крикливая, с копной тёмных волос и решительным взглядом. Бабушка говорила, что характер у внучки железный — в Иру пошла.
— Здравствуйте, мои девочки, — отец поднялся на веранду и поцеловал Ирину в макушку. — Как прошёл день?
— Отлично, — Ирина улыбнулась. — Виталинка сегодня улыбалась, когда я ей песенку пела. А ещё я получила ответ из прокуратуры. Берут меня младшим помощником, с сентября.
— Вот и славно, — отец присел рядом и заглянул в колыбель. — А бабушка с дедушкой будут с принцессой сидеть. Правда, красавица наша?
Девочка, словно услышав, приоткрыла глаза и тут же зевнула.
Мама вышла на веранду с подносом, уставленным чашками.
— Чай готов! Ира, возьми малышку, я колыбель занесу. Комары скоро налетят.
Ирина осторожно подняла дочку, прижимая к груди. Девочка, потревоженная, захныкала, но быстро успокоилась, учуяв знакомый запах.
Они сидели на веранде, пили чай, разговаривали о всяких мелочах. О том, что соседская кошка опять родила котят, что на рынке появилась первая черешня, что начальник отца наконец-то ушёл на пенсию. Обычные, повседневные разговоры обычной семьи.
У калитки притормозила машина. Хлопнула дверца. В сгущающихся сумерках Ирина не сразу разглядела фигуру, направлявшуюся к дому.
— Кто это? — мама привстала, вглядываясь.
Ирина узнала его первой. Походка, разворот плеч, манера держать голову — это был Максим. Она машинально прижала дочку крепче, словно защищая.
— Добрый вечер всем, — Максим остановился у ступенек, не решаясь подняться без приглашения.
Отец молча поднялся со стула, загораживая собой Ирину с ребёнком.
— Зачем пожаловал?
Максим переступил с ноги на ногу. В полумраке было видно, что он осунулся, под глазами залегли тени. Одет он был просто — джинсы, футболка, лёгкая куртка. Не то что раньше — костюмы, запонки, туфли начищенные.
— Поговорить хотел, — он кашлянул. — С Ирой.
— О чём говорить-то? — мама тоже встала. — Всё уже сказано и сделано.
— Мам, пап, — Ирина поднялась, покачивая дочку. — Я сама. Всё нормально.
Родители переглянулись, явно не желая оставлять её наедине с Максимом.
— Мы на кухне будем, — наконец сказал отец. — Позовёшь, если что.
Они нехотя ушли в дом. Максим поднялся на веранду и остановился напротив Ирины, не сводя глаз с ребёнка.
— Это она? Наша... дочь?
Ирина кивнула.
— Моя дочь. Виталина. Три месяца и две недели.
— Виталина, — он повторил имя, словно пробуя его на вкус. — Красивая. На тебя похожа.
— Зачем ты приехал, Максим? — Ирина старалась говорить ровно, но голос предательски дрогнул.
Он провёл рукой по волосам — жест, который раньше так нравился Ирине.
— Сам не знаю. Думал о тебе. О ней. — Он кивнул на ребёнка. — Хотел увидеть.
— Увидел. Что-то ещё?
Максим вздохнул и опустился на скамейку, словно ноги не держали.
— Всё развалилось, Ир. Кристина ушла, забрав половину квартиры и вещей из квартиры. Мы с мамой теперь в однушке живем. На работе проблемы. Пью много.
Он говорил, глядя перед собой, а Ирина искала в себе хоть каплю жалости к этому человеку. И не находила. Только странную отстранённость, будто смотрела фильм со знакомым сюжетом.
— И что ты хочешь от меня?
— Не знаю, — он пожал плечами. — Думал, может...
— Не может, — спокойно сказала Ирина.
— Ты изменилась, — наконец сказал он.
— Да, — просто ответила Ирина. — Изменилась.
— Я могу приезжать иногда? Просто... видеть её.
Ирина покачала головой.
— Нет, Максим. Ты свой выбор сделал. Уходи и больше никогда не появляйся в нашей жизни.
Максим постоял ещё секунду, а потом быстро пошёл по дорожке к калитке. Хлопнула дверца машины, взревел мотор, и вскоре звук затих вдали.
Ирина сидела на веранде, прижимая к себе тёплый свёрток. На кухне горел свет — родители ждали её. Сверчок в кустах всё так же стрекотал. Море шумело где-то вдалеке. Обычный летний вечер в маленьком приморском городке. Её городке. Её доме. Её жизни.
Ирина посмотрела на дочку, на родителей, на уютную кухню, освещённую тёплым светом лампы.
— Иногда нужно вовремя снять розовые очки, чтобы увидеть настоящие краски.
За окном шумело море. Виталина спала. Впереди было много дорог, и все они были её собственными. С ясным взглядом и без розовых очков.
Интересные рассказы: