"Кончится лето" реж. М.Арбугаев, В.Мункуев
Золото, дикая глухомань, погоня. Вестерн. Точнее, истерн, возможно, даже нордстерн - «Кончится лето» из Якутии. С развитием якутской кинопромышленности российское кино получило свой вечный фронтир. Американцы все-таки индейцев почти истребили и все вестерны по определению фильмы исторические. Обстоятельства, которые делают якутскую землю такой естественной для погонь, преследований и перестрелок, не исчезнут никогда. Суровый климат, невероятные расстояния, обилие охотничьего оружия, находящегося в легальном пользовании, позволяют гармонично пересадить заокеанский жанр на сибирскую почву, да еще и развивать его. Сила закона здесь снивелирована запредельными морозами, обилием дикого зверья и теми обстоятельствами, что до ближайшего шерифа, то бишь полицейского, только вертолетом можно долететь. К тому же еще и золото с алмазами прямо под ногами валяются: соблазн велик.
Два брата- Кеша и Тима, с мешком золота пытаются скрыться от мира в дебрях якутской полутайги-полутундры. Их путь в таежный тупик, откуда уже не выбраться, усеян трупами. В отличие от большинства фильмов- погонь, «Кончится лето» строит сюжет не на антитезе: честный преследователь – убегающие отморозки. Как раз преследователей в ткани фильма почти нет. Ориентировки, посты, проверки на обочине сюжета, виньеткой. Представители закона, за единственным исключением, обезличены. Да и сам вопрос: догонят – не догонят? – не стоит в картине остро. Эту интригу режиссер намеренно убивает сам, нагромождая все новые и новые фабульные повороты, плодя все новых жертв, которые в середине картины начинают поднадоедать: то, что для старшего брата Кеши убить кого-то – как чихнуть, уже ясно. Но почему? Что такое переключилось в человеке, что вчерашний хулиган и задира вдруг превращается в убийцу беспощадного, а порой и бессмысленного? Сценарий предлагает ответ более, чем банальный: Кешу подставляют коллеги по работе на драге, а младшему брату нужны деньги для учебы в цивилизованном Новосибирске. Понятно, что все это придумано сценаристом на уровне «Курочки Рябы». Не получив ответа в сценарии, режиссеры делают ставку на актера. Потому Кеша здесь Юра Борисов. Именно линия старший - младший становится основной сюжетной.
Волевой дурак против слабохарактерного умника, при этом - родная кровь, общие гены. При всей несхожести характеров Кешу и Тиму связывает семейная теснота, которая возникает только между людьми, прожившими долгие годы вместе в одной комнате, на соседних кроватях. Вот эта обреченность на единство двух полюсов, родная плоть, голос предков, полумистическая принадлежность антагонистов к одному роду - жирно подчеркиваются создателями в дебюте фильма. Любовно прописав экзистенцию и психологию, режиссеры переходят к другой главной теме - Фатум, Рок, Судьба. Первые убийства происходят полуслучайно. А дальше: коготок увяз- всей птичке пропасть. Цепочку кровопролитий прервать уже невозможно. Так кино про то, что глупость правит миром, легкость в мыслях запускает карусель насилия, которую не остановить? Отчасти, да. Вот только потрясающий артист Борисов, переживший в кадре катарсис от того, что последствием его первой расправы в республиканской столице становится жизнь отца, дальше превращается в типаж. Рубеж перейден. Дальше призрак Кеши будет беспощадно лишать жизней первых встречных уже без каких-то бы то ни было сомнений и рефлексий. На протяжении большей части фильма артисту делать нечего.
По сути, к середине фильма вся драматургия заканчивается. И тогда Максим Арбугаев и Владимир Мункуев берут на вооружение опыт Алексея Октябриновича Балабанова, который стоял у истоков якутской кинематографии. Город Якутск, вещевой рынок и китайская мафия целиком скалькированы с дилогии «Брат». Дремучие поселки, обшарпанные, как будто временные хибары с претензией на незамысловатый уют - большой привет «Груз 200». В довершении ко всему в якутскую картину переезжает артист Александр Мосин вместе со всем своим балабановским шлейфом ролей. От этого проблемы якутской картины становятся еще заметнее. Трагический балабановский диссонанс между мечтой и реальностью, декларациями и воплощением в «Кончится лето» оборачивается сплошным киксом. В фильмах Балабанова один мир рухнул, другой не наступил, поплыли все правила, пошатнулся фундамент. А теперь сравните: триггером истории в «Кончится лето» становится плата за обучение Тимы - 170 тысяч рублей за курс. Для семьи, в которой три мужика трудоспособного возраста - это что, задача из серии нерешаемых? Это - рок? Проблема- да, но никак не роковая. Социальная диагностика превращается в вульгарную подтасовку. Неприятие коллегами возвращения Кеши к работе на золотодобывающей драге - вообще на совести сценариста. В этой глухомани что, сидельцев никогда не видели? Тем более, что, судя по контексту, Кеша вообще оказался в местах не столь отдаленных за какую-то чепуху. И вновь натяжка. И так по сценарию повсюду.
Балабанов частные истории сплавлял в единый миф о стране, которая перерождается во что-то неведомое, непонятное, интригующее, опасное. Данила Багров становился сказочным, мифологическим персонажем потому, что примерял к миру без правил базовые, многовековые принципы морали и нравственности, правда с поправкой на уникальность исторического момента. И в этом смысле финал якутского фильма и балабановского «Груза 200» становятся символическими. И там, и там на финальных титрах звучит песня группы «Кино». В «Грузе 200» новые рыночные перестроечные времена наступали под рефрен «Время есть, но денег нет и не к кому в гости пойти». Они прямиком вырастали из времен застоя, которые стали питательной почвой для героев нового времени с единственной шкалой ценностей в виде бабок. «Кончится лето» финиширует тезой: «Я жду ответа. Больше надежд нету. Скоро кончится лето». С чего вдруг? А ни с чего - просто так эффектнее. И вот здесь фильм неожиданно проговаривается о другой важнейшей теме, мимо которой прошел. Произвести эффект - сейчас становится важнее, чем сделать что-то нужное. И для эффекта можно подтасовывать факты и мотивировки, передергивать акценты, намекать на нечто большее, не имея к тому никаких оснований. Сейчас - это правило хорошего тона. Но об этом кино пока не снимают. Потому, что это будет фильм крайне некомплиментарный по отношению к самим себе. А это - неприятно. Гораздо приятнее обличать социум. И в этом смысле «больше надежд нету» звучит, конечно, мрачно. Но и это пройдет. Кончится лето - настанет осень.