Костя Мышкин имел лицо тонкое, удлиненное, увенчанное копной рыжих волнистых волос. Заостренный нос немного вздернут. Среднего размера глаза беспрестанно бегали, и одно веко обязательно дергалось, в моменты сильного психологического волнения.
Особенно, когда рядом находились особы женского пола. Он непременно терялся и опускал голову пониже к столу, будто увлечен своей нудной однотипной работой.
Конечно, князем он никогда не был, и ни какого отношения к герою романа Достоевского отношения не имел. Но был весьма деликатным, нежным, заботливым и прощающим. Он прощал буквально все и всем. Тогда, когда его били в школе одноклассники, обзывали конопатым, нечаянно окатили водой из окна, когда зажали руку в дверях трамвая и он скулил пуще раненой собаки. Но непременно находил логическое объяснение своим неудачам, обеляя настоящих виновников несчастья. Даже, когда в супермаркете его обсчитала злая тетка, с лицом старого варяга на двести рублей, он только чуть скривился, и, извинившись, произнес тихо.
- Вы дали мне сдачу неправильно.
- Чего? – Прозвучало в ответ довольно грубо.
Костя поперхнулся слюной, кашлянул, но с места не сдвинулся.
- Я понимаю, что вы целый день работаете и можете ошибиться… - промолвил он осторожно.
- Я ошибаюсь? Выгружай товар из корзинки, будем пересчитывать.
Мышкин освободил корзинку. Тетка долго считала и снова выдала ему сумму на сто рублей большую, чем была до этого.
- Спасибо, тебе, добрый человек, что не дал мне сделать недостачу, - зычным голосом проговорила она и ехидно улыбнулась. Мышкин улыбнулся ей в ответ, взял корзинку и пошел восвояси, дабы не насчитали ему еще одну лишнюю сотенку. Внутри себя он простил ее, свалив все на некрасивый облик женщины.
- Пусть хоть так порадуется.
Мягкость характера, взращенная годами матерью, с ее непрестанной заботой, отдававшей сыну всю нерастраченную любовь, мешала ему теперь жить. Но он стойко переносил эти невзгоды и ждал с упоением своего счастья, которое, как он подозревал, затерялось на время неизвестно где, но оно сумеет найти дорогу к его порогу. Он свято верил в сию гипотезу.
Жилье его представляло собой довольно упаднический вид. Старый скрипучий диван всякий раз напоминал хозяину, что может порвать истончившуюся за годы обивку и прорваться на волю ржавыми пружинами. Они то и дело впивались в худые бока Мышкина, оповещая о своем намерении свободы. Выгоревшие обои походили на застиранные простыни, а стулья грозили подломиться от веса, брошенной на них рубашки.
Он мог бы купить новый стол на кухню, но средств, заработанных честным трудом, едва хватало на еду, квартплату и носки. Костюм, который он носил больше семи лет, начинал лосниться на самых неприятных местах. Поэтому он предпочитал больше сидеть на месте, передвигаясь по офису в самых исключительных случаях. Коллеги смотрели на него с пренебрежением, особенно женская половина коллектива. И надо же такому быть, что их было гораздо больше, чем мужчин. Они смотрели на него с улыбками и презрением, особенно Инна Марковна, начальница, не раз намекавшая ему на необходимость смены имиджа. На работе его держали исключительно за качественную работу, ответственность и переработку. Он помогал всем, готов был услужить любому, зарабатывая таким образом, положительные баллы.
- Еще эти веснушки! Как их вытравить с лица? Из-за них все мои проблемы! - Всегда размышлял он в минуты отдыха, в потаенном уголке, подальше от женской половины офиса.
Женщины редко появлялись в его жизни, и были, наверное, такие же «убогие», как и он. Иногда оставались ночевать. И тогда, в темноте ночи, он становился диким тигром, купался в любви, отпущенной ему небесами, так страстно, стараясь забрать всю дозу, отпущенную суровой судьбой, что бедные смущенные подруги убегали утром, спешно натягивая чулки и ритузы, застегивая на ходу кофточки, спросонья попадая пуговицами не в те отверстия, не дожидаясь приглашения к завтраку и с огромным желанием забыть, что происходило в постели. В этот момент, наглухо закрытые шторы играли им на руку. Не видно своих изъянов, а хозяйских, тем более.
Костик ликовал! Вставал с постели, обмотанный простыней, героически выпячивал грудь и внушительно кашлял перед зеркалом, протягивая руку вперед, представляя себя Гераклом или Калигулой после безумной оргии. Хорошо, хоть темные шторы так плотно прилегали друг к другу, что ни один лучик от фонарей не проникал в комнату, иначе краска стыда была бы видна на его щеках, и он бы умер от смущения, при первом же поцелуе нагого женского тела.
Как только солнце вставало над этой грешной землей, и счастливый Костик распахивал окна, он снова становился мягким, спокойным, тихим клерком, сорока лет, стесняясь поднять глаза даже на уровень пояса Катеньки , миловидной девушки с огненно- рыжими волосами, сидящей в отдельной комнате, с коротким названием «касса», не то, что посмотреть на естественную ямку, видневшуюся в прорези расстегнутой рубашки. А еще ему нравилась Инна Марковна, она чем- то напоминала ему маму и слезы потери наворачивались на его глаза. Он отворачивался к стене и горько вздыхал.
- Вот если бы она взглянула на меня хоть раз… но в этом помещении только Катенька подходит мне и то, если сама захочет. Может быть! Когда нибудь! Если повезет!
- Катя, ты бы получше присмотрелась к Костику. – Говорила ей за обеденным чаем Лариса Леонидовна – начальник кредитного отдела.
- Зачем это? – Лениво отзывалась Катя, пышущая молодостью и отличным здоровьем.
- Парень симпатичный и к рукам не прибран ни кем.
- Еще чего? Это потому, что не нужен никому.
- Дуреха. Это же так замечательно. Всегда будешь знать, что он только твой, прощайте рубашки в помаде, бессонные ночи и глупая не нужная ревность.
- Спать будешь спокойно, а главное, муж всегда под боком и деньги в кошельке, а не на груди соперницы. – Подметила огорченно Инна Марковна, на собственной шкуре испытывающая измены гуляющего ежедневно мужа - красавца.
- Почему на груди?
- Ну, колье там золотое или сережки. Какая разница, главное, все для тебя. Если бы не мой Игорек… - промолвила она, вспоминая частые похождения его на сторону, свои истерики, вымораживающие до атомов нервную систему и разборки по поводу чужих волос на пиджаке.
Катерине не нравились такие разговоры. Она любила парней смелых и независимых, но все чаще стала поглядывать на Костика под другим углом.
- Мямля рыжая! Моя кошка симпатичнее выглядит… Но, если присмотреться… Вообще он не так уж плох! Если бы не его конопушки… – Рассуждала девушка, перебирая квитанции, - Высокий, симпатичный, худой правда, но это дело поправимое. Откормим! Честный, бескорыстный. Опять же квартира своя в самом центре… - она задумалась. Иметь такого жениха в наше время совсем неплохо. Жилье есть, работа рядом с домом. На транспорт не надо тратиться. Кушает мало, алкоголем не увлекается. С девушками замечен не был. Рыбалку не любит. Охота не в его вкусе. Значит минус расходы на снасти и бензин на машину. Дома будет, при жене, поможет, поддержит и вообще… – Она подсчитывала бюджет. Получалось неплохо. – Стоит присмотреться…
На следующий день, расстегнув еще одну пуговицу на рубашке, она уже готова была к небольшому флирту у кулера в обеденный перерыв, наполняя стакан кипятком, но Инна Марковна выглянула из кабинета в самый неподходящий момент.
- Костя! Могу я вас попросить, помочь мне сегодня вечером забрать пылесос из ремонта.
- Да, Инна Марковна. – Отвлекся парень на секунду от такой приветливой, загадочной сегодня Катеньки.
Костик даже не заметил, что горячая вода в стакане жгла ему руку. Почувствовав ожог, он быстро двинулся по коридору, скрывшись в кабинете, схватился пальцами за ухо и подпрыгивал на одной ножке от боли, еле сдерживаясь от громкого вопля.
Катенька недовольно сжала губки.
- Где вы только взялись, Инночка Марковна? Такую попытку сорвали мне. Он был почти готов. – Девушка скривилась, но клиент удалился быстрее, чем она ожидала. А может быть просто сбежал?
Вечером, как и было условлено, пылесос забрали из ремонта, и, вытащив из машины, понесли на шестой этаж. Вернее тащил его худой Костя.
- Костик, чем мне вас отблагодарить? – Говорила Инна Марковна, снимая обувь на коврике, задав риторический вопрос. – Чай или кофе?
В коридоре было темно. Лишь едва просматривались очертания женского тела в просвете двери. Но в мозгу парня, что- то щелкнуло и Костя, превратившись в зверя, резко накинулся на свою добычу. Между двумя этими людьми была целая пропасть: она строгая начальница, а он скромный подчиненный, она замужем, а он, воровато подглядывающий за женщинами юнец, конкретно за обалденной фигурой восхитительной грозной красавицы, робкий клерк на побегушках. Но, не сегодня…
На Костика снизошло жесткое любовное влечение. Он снова был готов к подвигам в постели и незамедлительно прижал удивленную начальницу к своему худому торсу. Не чувствуя сопротивления своей активности, Костик подхватил женщину на руки и унес в спальню.
Инна Марковна давно не испытывала таких ярких чувств со своим мужем. Видимо по той причине, что он отдавал весь свой пыл любовницам, а жене дарил лишь малые крохи своей любви, оставшиеся после шумного застолья...
В любом случае, Инна потеряла счет времени. Она парила где -то между седьмым и восьмым уровнем счастья, испытывая при этом невообразимый экстаз, о котором могла мечтать любая женщина. Она, конечно, видела в кино такие страсти, но со своим мужем не испытывала и малой толики этой волшебной ночи. В душе пели скрипки, звучали арфы и играл рояль на самых высоких нотах. За спиной прорезались крылья.
Подумав немного, она четко осознала, что только с Костиком полностью познала свою женскую суть и это были лишь первые страницы ее, открытой Костиком, книги...
Под утро, когда уставшие от бессонной ночи, они уже не могли шевелить руками, Инна, уткнувшись в плечо парня, произнесла.
- Костик, я восхищена вами. Я и подумать не могла , что в тебе скрывается страшное чудовище, разрывающее тиски тусклого безликого бытия в клочья. Это нечто волшебное! Теперь ты каждую ночь будешь со мной? Не принимаю отказа.
- Повинуюсь, моя госпожа. – Такие слова он слышал впервые.
В нем проснулись все короли Египта, Рима и Греции, вместе взятые. Сердце захлебывалось от гордости, что его оценили по достоинству и не кто- нибудь посторонний из кофейни на соседней улице, а Инна Марковна, восхитительная женщина, начальник финансового отдела, роковая красавица, что снилась ему на протяжении двух последних лет, и он терялся под ее взглядом, словно нашкодивший мальчишка. Теперь совсем другое дело!
Но об этом он молчал. Хватит и того, что он просто обнимает ее в эту минуту, наслаждаясь ее дыханием и запахом.
Солнце уже пробилось в полуоткрытое окно и щекотало своими лучами голые пятки, обои на стене, когда дверь отворилась и на пороге появился загулявший муж.
Станислав был потрясен, увидев в кровати неизвестного мужчину в обнимку со своей благоверной.
- Это как понимать? – Вскрикнул он от отчаяния. – Я тут домой, понимаешь, пришел, а ты… с… ст…
- Не устраивай сцен. Возвращайся туда, где был, - спокойно ответила жена.
- Да я…
Костя поднялся с кровати, как истинный джентльмен встал в позу, скрестив руки на груди, словно сам Наполеон Бонапарт восстал из преисподней.
- Теперь я здесь хозяин! – Вырвалось из его груди, пышущее пожаром гордости, утверждение. Его не смущала собственная нагота, обнажившая богатое мужское достоинство. Зато поразительно подействовала на рогоносца. Станислав попятился, ударившись спиной о косяк, не вписавшись в проем.
- С ума сошли… я сам уйду, изменщица.
- От изменщика слышу. – Отозвалась жена. – Иди ко мне, мой повелитель! - Она протянула руку.
Ее взгляд пожирал своего кумира, а Костя все больше наполнялся гордостью и мужской силой. Даже солнечный свет не мог изменить сегодня его внутреннего состояния настоящего победителя.
Вот оно счастье! Пришло!
На работе они появились вместе. Гордо проходя по коридорам и здороваясь с коллегами. Инна улыбалась улыбкой, сражающей наповал любого, кто хотел открыть рот в изумлении. Все останавливались и смотрели им вслед, не зная, судачить ли о них в кулуарах или просто поздравить от души первыми, дабы заслужить авторитет. Победителей не судят!
Катенька горько жалела, что долго производила расчеты на семейную жизнь.
- Вот тебе и рыжий!
Иногда надо действовать быстрее и настойчивей. Счастье неслышно ходит рядом, оно не ждет, идет за тем, кто его берет, не раздумывая долго...