В настоящий момент кажется общим знанием, что китайцы не любят японцев за те зверства, которые Япония совершила в отношении китайского народа в годы Второй японо-китайской войны. Все знают о Нанкинской резне, Отряде 731 и женщинах для утешения, кто-то слышал об японской политике трёх «всех» в оккупированных районах Китая: всех убить, всё сжечь, всех ограбить.
В 2022 г. Европейский университет в Санкт-Петербурге издал сборник статей «Память о Второй мировой войне за пределами Европы», который как раз открывается материалом об исторической политике в Китае в отношении войны с Японией. Так вот, оказывается, что в первые десятилетия после столь разрушительного конфликта китайские власти – причём как Гоминьдан, так и коммунисты – старались не выпячивать тему недавней войны с целью нормализации двухсторонних отношений.
В день оглашения японской капитуляции 15 августа 1945 г. Чан Кайши в своей речи призвал «не отвечать силой на силу» («don't meet force with force») и выразил надежду на устранение милитаристской клики и демократизацию Японии. При этом генерал Ясудзи Окамура, ответственный за ту самую политику трёх «всех», был оправдан китайским трибуналом, а затем вообще нанят в качестве военного советника Гоминьдана. В 1952 г. уже после проигрыша в Гражданской войне и бегства на Тайвань Чан Кайши подписал с Японией мирный договор. Обе страны стали союзницами США в «Холодной войне» против коммунистических СССР и КНР.
До начала 1970-х гг. у китайских коммунистов действительно были плохие отношения с японским государством, но скорее из-за «Холодной войны», нежели из-за травматической памяти о недавнем прошлом. Более того, в этот период из Японии в КНР регулярно приезжали различные левые общественно-политические деятели, которые встречались с Мао Цзэдуном. В ходе бесед они выражали сожаления об японских преступлениях, после чего китайский вождь огорошивал их собственными диалектическими рассуждениями: китайскому народу, наоборот, следует благодарить Японию за её агрессию, ведь без неё коммунисты так и остались бы в изоляции, а Гоминьдан сохранил власть. Японцы же заставили китайцев сплотиться, показали им всю гниль режима Чан Кайши и настолько ослабили его, что КПК смогла победить.
В начале 1970-х гг. «Никсон слетал в Китай», и конфигурация «Холодной войны» изменилась – теперь КНР оказалась на одной стороне с США и Японией против СССР. В 1972 г. коммунистический Китай отказался от всех репарационных претензий к Стране восходящего солнца, а в 1978 г. страны заключили договор о мире и дружбе. Пик двухсторонних отношений пришёлся на 1980-е гг. В другой статье из этого же сборника, посвящённой политике памяти уже в Японии, приводится утверждение, что в тот период китайские делегации прибывали в приграничный округ Немуро префектуры Хоккайдо и участвовали в совместных политических ритуалах с требованием к СССР вернуть Курильские острова японским братьям.
Возрождение интереса ко Второй японо-китайской войне началось со второй половины 1980-х гг. и продолжилось в последующие десятилетия. Отход от маоизма привёл к идеологическому вакууму, который в КПК решили заполнить китайским национализмом, особенно после событий на площади Тяньаньмэнь в 1989 г. К тому же с развалом СССР исчез общий враг, а КНР по мере своего усиления стала всё больше посягать на интересы США и Японии в регионе.
Кажется, что этот пример наглядно демонстрирует, чего стоят любые рассуждения, будто какие-то народы являются «историческими врагами» – когда-то я уже писал нечто подобное по поводу Германии и Франции. В реальности всё увязано с актуальными потребностями тех или иных политических акторов, и как показывает историческая практика, даже недавняя смертоносная разрушительная война способна отойти на второй план в двухсторонних отношениях, если того потребует конъюнктура. И напротив, конфликт прошлого века, который практически никто из живущих уже не застал, способен оказаться в центре политического противостояния.