Глава первая (продолжение)
- Привет! Не возражаешь? – Пашка было подумал, что вопрос повиснет в воздухе, но Ольга, скользнув по лицу отсутствующим взглядом, сочла нужным ответить:
- Мог бы и не подходить. Или решил заряд бодрости с утра заполучить? Типа утренней зарядки. Я помню, у тебя фишка такая - бегать по утрам…
Девушка продолжала что-то говорить, отвернувшись к запотевшему окну «букашки», но Коробов почти не слышал её. Он вдруг понял, что не знает, с чего начать разговор. Всё перепуталось: и сцена расставания, и истерика ольгиного отца, и злорадная ухмылка Светланы, и даже маленький Павлик Фролов в коляске у подъезда кагэбэшного общежития. «Странно. – Думал он, глядя на выбившуюся из-под вязанной шапочки прядь волос. – Ещё минуту назад слов было так много, что казалось, на небольшой роман хватит. А сейчас и сказать нечего, кроме глупого «как жизнь?» Куда что подевалось?»
- Аллё! Ты слышишь меня или нет? – Сердитый и вместе с тем тревожный голос Ольги заставил вздрогнуть и вернуться в реальность. «Она сама хотела, чтобы я подошёл, - подумал Павел, не собираясь отвечать на пустой вопрос. - Не надо ничего придумывать. Захочет - расскажет. Не захочет, значит, не судьба. Прошло четыре года, и каждый из нас живёт своей жизнью. Не нам судить друг друга. По крайней мере, я Ольге точно не судья».
- Ты ничего не хочешь мне сказать? – Заглянув в настороженные глаза, спросил Пашка.
- О чём ты хочешь узнать? – Вопросом ответила Ольга, не отводя взгляда.
- Хотя бы о том, почему ты так поступила. Есть тысяча вариантов, как прекратить отношения. Но согласись, ты выбрала самый, мягко сказать, неординарный…
- Ты сам виноват! – Вспыхнула от негодования девушка. Заметив изумление в пашкиных глазах, продолжила, ничуть не заботясь ни о последовательности, ни о связности речи:
– Неординарный?.. И это говоришь мне ты?.. Который… Думаешь, я не видела, что тебе глубоко наплевать на меня?.. Все эти «тайные вечери» с непонятными, странными людьми, твой рыжий товарищ, нагло ворвавшийся в нашу жизнь!.. Что мне оставалось делать? На колени перед тобой встать? Прости, любименький Пашенька, дуру беременную? Нет уж! Как хочешь, но я тоже человек, и у меня есть своя гордость…
«Похоже, разговор идёт к скандалу. – Подумал Павел, стараясь не выдать растерянности и разочарования. – Зря я подошёл. Мог бы сообразить, что серьёзного разговора в троллейбусе не получится. Маршрута не хватит. Дистанции не того размера… А что мне надо было делать? Увидеть и слинять? Ну да… Ещё ручкой помахать вслед троллейбусу. Не по-мужски… В любом случае, про аборт не стоит даже начинать. По глазам видно, что Ольга явно настроена на конфликт. Успокаивать бесполезно. Ладно. Кажется, я знаю выход…»
- Слушай, Ольга. – Начал Павел, дождавшись, когда девушке потребуется восстановить возмущённое дыхание. – Давай пока отложим разговор и встретим новый год у моего отца? Он уже три года как в Москве…
- Я не могу. – Пролепетала сбитая с толку Ольга. В её глазах мелькнул интерес, тут же сменившийся неподдельным испугом.
- Почему?
- Как «почему»? У меня… муж… Михаил Иосифо … сын Павлик…
- Постой! – Коробова словно молнией ударило. – И сколько лет ребёнку?..
- Даже не думай! – Вспыхнула Ольга, рывком поднимаясь с места. – Дай пройти, тебе говорят!..
Остановившись у только что открывшихся дверей, Ольга измерила взглядом подавленного известием Пашку и, горделиво вскинув подбородок, объявила на весь салон:
- Летом четыре исполнится…
***
«Ничего. – Думал Пашка, устроившись на скамейке в крошечном, размером в волейбольную площадку, скверике на Остоженке. – Успею. Отсюда ходьбы минут пятнадцать. Почти полчаса в запасе. Вполне достаточно, чтобы мозги в порядок привести. В голове звенит, как будто кувалдой по затылку получил. Вот это новогодние хлопоты! Всем хлопотам хлопоты. Кому рассказать, не поверят. Впрочем, Фрол точно поверит, а больше никто. А больше, собственно, некому... Сказала, следующим летом четыре исполнится? Ну что ж? Можно попробовать подсчитать».
Подсчёты ни к чему не привели, поскольку многое подзабылось, и любая произвольно назначенная точкой отсчёта дата не гарантировала однозначного ответа. «Слишком много неизвестных. – С сожалением думал Пашка, глядя на нахохлившихся голубей. – Знать бы дату рождения, тогда другое дело. Зря я это затеял. Всё равно что на кофейной гуще гадать. Получается, что отцом Павлика могу быть и я, и муж… который Иосифович. Кстати, отцом мальчишки мог быть не только нынешний ольгин муж. Я ведь абсолютно ничего не знаю, как она жила эти четыре года. Судя по тому, как она попыталась его назвать, Михал Иосыч гораздо старше её. Какой женщине придёт в голову называть мужа-ровесника по имени-отчеству? Скорее всего, так оно и есть. Так что возрастной Михаил Иосифович вполне мог взять замуж молоденькую женщину с ребёнком на руках. В принципе, на этом можно заканчивать. В вопросе с отцовством никакая арифметика не поможет. В мою пользу только имя говорит. Надо же? Павликом назвала! С Фролом всё понятно. Он сразу Ольге заявил, что сына Павлом в честь меня назовёт. А если девочка родится, то Павлиной. Слава тебе, Господи! – Высмотрев над домами купол-луковицу монастырской церкви, перекрестился Павел. – Пацан родился! Вот бы девочка натерпелась от сверстников! Павлина, блин… И всё-таки имя - не показатель. Вернее, показатель, но не стопроцентный. Михал Иосифович вполне мог сам ребёнка Павлом назвать, а Ольга просто возражать не стала. Всё. Пора заканчивать самому себе мозг выносить. На все вопросы только Ольга может ответить. Что-то мне подсказывает, что с ней я ещё не один раз встречусь. Вряд ли она мой номер забыла. Непременно позвонит. Я ещё сам должен понять, стоит ли ворошить прошлое. Может, во мне обычное мужское самолюбие взыграло? Начну копаться, а Ольге с сыном от этого только хуже станет. Чем не вариант?»
***
Предновогодняя суматоха не обошла стороной факультет журналистки знаменитого университета. И хотя основные торжества прошли в здании на Моховой несколькими днями раньше, в воздухе витало ощущение волшебства, счастья и близких перемен к лучшему. Ёлочка на балюстраде, гирлянды и фонарики на парадной лестнице, весь новогодний антураж поддерживал праздничную атмосферу, заряжая студентов и преподавателей позитивной энергией, верой в безбедное будущее и одновременно внося сумятицу в головы тех и других. Народ жил предвкушением застолья и не желал даже думать о том, что уже в среду, второго января, девяносто первого года придётся возвращаться к работе или учёбе. «Это будет только послезавтра. А сейчас отстаньте!» — вот что читалось в глазах практически каждого встречного.
***
Несмотря на пасмурное настроение, вызванное новыми жизненными обстоятельствами, Пашка не стал сопротивляться всеобщему воодушевлению и очень скоро с удивлением почувствовал, что история с Ольгой понемногу начинает уходить на второй план. «С чего я вдруг завёлся, как ужаленный? – Думал он, делая вид, что внимательно следит за ходом мысли педагога. – Что, собственно, произошло? Встретил подругу, сбежавшую от меня четыре года назад? Ну и что? Ольга большая девочка и имела полное право сделать выбор. Вернее, имеет… И вообще, почему я вбил себе в голову, что маленький Павлик мой сын? Имя? Бред какой-то! Может, реально это Мойша Иосыч так захотел? Почему нет? Мне, например, имя по кайфу… Жалко, если Иосыч каким-нибудь Шлагбаумом окажется. Хотя по нынешним временам евреем быть как минимум престижно».
- Павел Юрьевич, вы следите за временем? – Деликатно кашлянув в кулак, спросил преподаватель.
- Так точно, Эдуард Григорьевич! – Машинально взглянув на часы, ответил Коробов. – До конца пары осталось семнадцать минут.
- Неужели? А я практически весь материал изложил. Вот незадача! У вас есть рациональные соображения по этому поводу?
- Разумеется, профессор! Я предлагаю считать занятия оконченными в связи с полным усвоением материала студентами группы…
- Экзамен покажет. – Легко улыбнулся педагог. – Прошу соблюдать тишину и осторожность…
***
Подполковник Трунов вошёл в кабинет в крайне дурном настроении. Повод был более чем серьёзным: в самом конце совещания начальник главка генерал-лейтенант Грушко, мельком взглянув на Дмитрия Игоревича, сообщил о скоропостижной смерти бывшего начальника отдела полковника Кулака, с которым Трунова связывало очень многое. Подполковник сумел сохранить спокойствие на лице, но в его душе поднял такая буря чувств, мыслей и воспоминаний, что он с огромным трудом сумел досидеть до конца мероприятия.
«Какой поганый выдался год! – Думал Дмитрий Игоревич, стоя у окна. – Совсем недавно… ещё в сентябре, мы вместе с Фёдором Иванычем хоронили Маркелова, а теперь вот… быстро сгорел! Самое обидное, что я ни разу не смог навестить Иваныча в госпитале. Ни за что себе не прощу! Придётся вместо нового года поминки по нему устроить. Ничего, Маринка поймёт. Она очень любила дядю Федю». Трунов медленно развернулся к столу, посмотрел на толстую кожаную папку для визитов к высокому начальству и совершенно не к месту подумал: «Интересно, как студент Коробов отнесётся к моему неожиданному приглашению? Мы с ним, пожалуй, года три с половиной не встречались…»
Предыдущая часть. https://dzen.ru/a/Z8DE3XJ9xR7_Ilpe
Повести и рассказы «афганского» цикла Николая Шамрина, а также обе книги романа «Баловень» опубликованы на портале «Литрес.ру» https://www.litres.ru/