оглавление канала, часть 1-я
Я торопливо схватила его за полы пиджака.
- Юрик, Юрик, погоди… Спросить забыла. Ты помнишь, я тебя еще просила узнать о двоих типах?
Друг как-то безнадежно и устало вздохнул, захлопал себя по карманам и извлек на свет маленькую флэшку, протянул ее мне со словами:
- На, держи… Времени распечатать не было. Компьютер у тебя есть, сама посмотришь. Но там все чисто. Обычные ученые-историки из нашего Историко-архивного института. Ничего такого… - Потом, подумав несколько секунд, проговорил не очень уверенно: - И еще… Дуська, если в твоем окружении появится кто-то новый и, так сказать, нежданный, держи ушки на макушке и сразу сообщай мне. Поняла?
Я опять закивала головой, а он, тяжело вздохнув, стал взбираться на подоконник. Я спохватилась только тогда, когда он уже спрыгнул на асфальтовую дорожку под окном. Свесилась вниз и прошептала в темноту:
- Юрик… Спасибо… Ты – настоящий друг…
Юрик только рукой махнул и скрылся в зарослях сирени.
С флешкой в руке я еще немного постояла у открытого окна, вдыхая запах цветущей сирени. Настроение у меня было… Проще сказать, что у меня вообще никакого настроения не было, чем описывать все нюансы моего душевного состояния на тот момент. Сказать, что мне после Юриковых «пугалок» было страшно, – не могу. Как-то все это было… по киношному, что ли. И вызывало, скорее, раздражение, нежели страх. Но вот любопытство… Любопытство зашкаливало. На слова друга, что «там все чисто», я почти не обратила внимания. Хотелось посмотреть самой. Как-то я своей интуиции доверяла больше, чем словам майора ФСБ. Поэтому, закрыв окно, я уселась за стол, где у меня стоял большой и очень старый компьютер. На работе, понятное дело, компьютер был более современный, с плоским экраном, новейшей технологии и все в таком духе. А вот дома мой громоздкий «старичок» занимал половину (если не больше) письменного стола, и при включении гудел так, что соседи начинали стучать по батареям. Бежать на работу к современному компьютеру было лень, и до утра ждать тоже терпения не хватало. Поэтому, пробурчав ехидненько: «Доброе утро, соседи, пора вставать», я врубила свой агрегат. Квартира содрогнулась от рева «винчестера» и затряслась мелкой дрожью, будто космический аппарат перед стартом. Стараясь сделать все побыстрее, чтобы успеть до того момента, пока соседи всполошатся и начнут брякать сковородками по батареям, я воткнула флешку в гнездо и открыла файл. Понятное дело, вчитываться не стала, понимая, что просто не успею прочитать всю информацию до того момента, как, устав лупить по батареям, разгневанные люди не начнут звонить мне в дверь, а может, и того хлеще, вызовут милицию. Просто отправила весь текст на принтер, чтобы распечатать. То ли у меня навыков прибавилось, то ли соседи уж очень крепко спали, но три листочка с напечатанным текстом выползли из разинутого зева принтера еще до того, как я услышала первый стук по батарее. Быстренько выключила компьютер и выдохнула с облегчением. Теперь можно было не торопиться. Поэтому я прошла в кухню, включила свет (чего теперь-то уж таиться?) и поставила чайник. Через несколько минут я с комфортом устроилась в кресле с кружкой горячего чая и тремя листочками текста. Так… Посмотрим, что это за историки у нас тут.
Но не успела я как следует вникнуть в текст, как мой телефон затрезвонил. Перепугавшись от внезапности звонка в такое неурочное время, в первый момент я схватилась за сердце, а потом уже за телефонную трубку. Разумеется, звонила сестрица. А кому еще надо в два часа ночи мне звонить? Едва сдерживая досаду, так и рвущуюся наружу, я со вздохом спросила:
- Ну… И чего тебе не спится, сердешная?
Сенька робко спросила:
- Дуська, а ты чего не спишь?
Наш разговор напоминал мне… В общем, не буду даже говорить, что он мне напоминал, чтобы никого не обижать. Стараясь как-то ускорить процесс, я поторопила сестрицу:
- Что-то случилось, или так, бессонница замучила?
В трубке послышалось сопение, а потом бурчащий голос сестры обиженно произнес:
- А что, уже просто так я и позвонить не могу? - И тут же добавила тоскливо: - Дуська, у тебя все в порядке? А то у меня на душе как-то не очень спокойно…
Я тут слегка вспылила, пытаясь скрыть своим раздражением то, о чем говорить с сестрой не хотелось:
- Сенька!! Ты на часы смотрела? Третий час ночи, на минуточку! У меня все хорошо. Так что, ступай спать и не гоношись. А то тетушку разбудишь, и ей с сердцем сразу станет плохо. Да и тебе нужно выспаться. Все… - В трубке послышалось обиженное сопение сестры. Я про себя вздохнула и добавила уже совсем другим голосом: - Сень… Ну чего ты? День был тяжелым. Давай спать. Завтра обо всем поговорим и все обсудим. У меня, правда, все хорошо. Голова разболелась. Я таблетку выпила и уже в постели. Спокойной ночи. Целую…
В трубке раздалось покаянное:
- Прости… Что-то на сердце тревожно стало. Вот и подумала, может, у тебя чего случилось… Спи. Ты права, завтра поговорим. – И дала «отбой».
Несколько мгновений я пялилась на телефон в своей руке, а потом со злостью отбросила его в угол дивана. Сестра ко мне со всей душой, а я, свинья такая… Но перезванивать я не стала. Завтра утром обо всем и поговорим. Моя досада относилась, скорее, к себе самой, чем к сестре. Информацией о киллере я с Сенькой делиться не планировала, по крайней мере, пока. А врать сестре не любила. Пару минут я занималась самобичеванием. А потом, отодвинув все раскаяния в дальний угол своей несчастной головы, которая уже должна была просто лопнуть от избытка информации, взялась за изучение напечатанного текста.
Юрик был прав: ничего особо интересного в биографиях «историков» я не вычитала. Волков Михаил был сыном какого-то сибирского олигарха местного разлива. По батюшкиным стопам не пошел, а, уехав из родного города, вопреки родительской воле, поступил в наш Историко-архивный институт. Очень странный выбор для молодого и перспективного человека. Но я усмотрела в этом твердость характера. Ладно… Едем дальше. С третьего курса, взяв «академ», ушел добровольно в армию, хотя никакой такой особой необходимости у него в этом не было, так как в институте была военная кафедра. И это тоже свидетельствовало, скорее, в его пользу, а не наоборот. Сразу после окончания службы в институт не вернулся, а остался в армии по контракту. Участвовал в военных действиях в «горячих» точках. Через четыре года, получив ранение, вернулся в институт, с блеском его окончил, а потом поступил в аспирантуру. Не состоял, не привлекался. В поле зрения органов попал только один раз в связи со скандалом на крупной конференции. Набил какому-то «светилу» физиономию, за что и попал в каталажку. Судя по заявлению в органы, «светило» было самолюбивым, напыщенным и вредным. Парню светил реальный срок (правда, небольшой), который мог означать конец его профессиональной карьеры. Но, по-видимому, кто-то за него вступился, потому что Михаила выпустили и даже не выгнали из института. Значит, этот «кто-то» имел серьезный вес, либо в наших органах, либо еще где-то повыше. По-другому не получалось. Правда, ни его имени-фамилии, ни даже намека на занимаемую должность этого «кого-то» в деле не было. Просто указывалось, что «светило» заявление забрал и конфликт был исчерпан. Обошлось даже без публичных извинений. Собственно, ничего особо необычного в его биографии не было, за исключением странного для такого парня выбора профессии.
Перечитав еще раз данные по Волкову, я принялась изучать все, что касалось Аникеева Константина Алексеевича. Тут вообще все было просто. Родился и вырос в профессорской семье. Мать - пианистка, отец – историк. Когда Косте было семь лет, родители погибли в автокатастрофе, и мальчика забрала бабушка, мать отца. Через два года бабушка тоже умерла, и Аникеев попадает в детский дом. А потом, как по написанному. По стопам отца поступает в наш институт и делает довольно стремительную карьеру в научном мире. Не состоял и не привлекался. Оба не женаты, детей нет. Вот и все. Ничего необычного. Никаких тебе «белых пятен» или еще каких-нибудь нестыковок я не обнаружила. Обычные биографии обычных людей.
Отложив листки в сторону, я задумчиво уставилась в пустоту перед собой. Так почему же тогда моя интуиция мне семафорила там, в подвалах монастыря, когда мы впервые встретились? Или так, с общего перепуга, что называется? Собственно, чего я к ним вообще прицепилась?! Мне не понравились очки Аникеева, точнее, их дороговизна. Откуда у простого кандидата исторических наук взялись деньги на такие очки? И сама себе сердито ответила: от верблюда!!! Да, что я пристала к этим очкам?! Мало ли!!! Коллеги сбросились и на юбилей какой-нибудь подарили, или еще что! А я уже из этого целый детектив нарисовала, а точнее, даже шпионскую историю!!
Порывисто схватила листки и стала перечитывать опять. Ничего! Никаких тебе сигналов или намеков от моей интуиции, словно ее и не было у меня вообще! Может, спать ушла? Время-то, как ни крути, позднее. Я со стоном потянулась. Однако и мне пора. Завтра новый день, и на свежую голову еще раз гляну, может, с утра моя интуиция будет в другом настроении и что-нибудь мне, да подскажет.
Уже засыпая в своей кровати, я подумала, что неплохо было бы наведаться в церковь и как следует порасспросить, что это за бабулька была. Откуда она вообще в церкви взялась? Ведь не может же быть, чтобы у человека совсем никакой родни или, на худой конец, близких знакомых не было! В конце концов, ведь должна же быть у нее и фамилия! Надо было поговорить не с этими бестолковыми бабами, что свечками торгуют, а с самим батюшкой. Он-то просто обязан знать, что за люди в его церкви обитают. На этом я и успокоилась. Усталость взяла свое, и я просто провалилась в сон, словно меня выключили из розетки.