Когда будете в Тамилнаду, на пышные слова вроде «экопарк» не покупайтесь. В лучшем случае, это будет такой небольшой загончик, где растут ровно такие же деревья, что и везде, но за проход к этим деревьям взимаются деньги. Тогда как можно совершенно бесплатно этот загончик обойти и сразу попасть в пьянящее счастье!
Не, реально я не знаю, что это такое. Может, геологи разъяснят. Но крышу сносит нормально. А мы зачем в экспедиции ездим? Только за этим!
Видите эту темную полосу? Я вообще не понимаю, как это, чего это. И вроде не подберешься к ней никак, но один псих из нашей экспедиции как-то сумел в том направлении продвинуться
и вот, что-то из себя изображает. Типа: «Армстронг только придурялся, а я-то — на самом деле». Но действительно, человечество испокон веков предполагало (точнее, помнило) что на луне должны быть какие-то странные ощущения. Которые невозможно сымитировать павильонной съемкой в Голливуде — но которые сами по себе возникают в Тамилнаду.
А вот иллюстрация к Пастернаку:
За поворотом, в глубине
Лесного лога
Готово будущее мне
Верней залога.
Но иллюстрация с оговорками: Пастернак все-таки только мечтал о будущем, одновременно понимая, что никакого будущего у него нет; Яхве — это не о будущем. И не о прошлом. И не о настоящем. В доброй же арийской местности, в которой мы оказались, пути в будущее действительно открыты. Даже на мотике можно в будущее отправиться. Конкретно по мотикам я не спец, но этот, похоже, довольно навороченный. И еще насчет темных полос — видите, такая здесь тоже есть. И у меня возникло подозрение, что это место стока воды в дождливое время года. То, что по-французски называется déversoir. А по-русски никак не называется, поскольку у нас все времена года дождливые, кроме редких и драгоценных моментов Зимы. Она и в Индии священна, но об этом особо. А пока перейдем к текущей теме. Зачем мы ездим в Индию? Чтобы лучше понимать Упанишады. Бывало, зависнешь над каким-нибудь пассажем — не идет и все. А в Индию сгоняешь — и сразу щелкнет. И ладно щелкнет — а может и бомбануть. Потому как скандальная история вырисовывается. Не все в Упанишадах аутентично. Кое-что приписано. Зачем? Для нашего арийского блага. Кем? Доброжелателями, кем же еще.
Но хотя и чертовски интересно разбираться в каракулях доброжелателей, все-таки важнее выяснить, а что же в Упанишадах настоящее, не приписное. На самом деле, это видно сразу. А чтобы и вам стало видно, разберем тему, к которой приписки по определению не прилипают — лотосовых прудов.
Что говорят по поводу лотосовых прудов Упанишады? Но чтоб услышать голос Упанишад, надо ж санскрит знать... а мы по санскриту двоечники... и не только мы. Сколько копий было сломано по вопросу, о ком идет речь в пассаже, который мы в скором времени приведем. Кто это — «он» (sa)? Ученые мужи (европейские), основательно поковырявшись в носу, решили, что «он» — это âtmâ, не поняв простой грамматической истины, что âtmâ — это тот же «он», но с неким усилительным оттенком: «он самый». Он = он самый? Глубоко! Или даже так скажем: самое оно! И простимся с этими глупостями. Из контекста предельно ясно видно, что «он» — это purushas, а purushas может иметь только один законный перевод. Субъект. И именно и только о субъекте идет речь в аутентичных Упанишадах, и о субъектности же идет речь в специальной военной операции, которую проводит Россия. Нам тут, главное, не запутаться. А то ведь было уже во времена ВОВ — воевали храбро, а вопрос о субъектности не поставили. Почему и приходится воевать все там же.
Теперь, когда с «ним» разобрались, уточним еще два ключевых термина. Srjate — обычно переводят как «творит», но это рыхло. Максимально точный перевод — «проецирует из себя». И kartâ — слово вроде простое, ясно перекликающееся с нашим «деятель» (и по смыслу, и суффикс тот же)... но только «деятель» у нас давно получило смысл прямо противоположный. Человек, только имитирующий деятельность. Точно так же как «лгать», родственное греческому legein («говорить»), приобрело дополнительный смысл. Говорить просто. Без опоры на реальность. И сколько их, этих дополнительных смыслов! Жонглируя ими, можно такое напереводить! Вот почему к переводчикам надо присматриваться с суровой пролетарской бдительностью.
А правильный перевод слова kartâ будет такой — абсолютный субъект действия. Действующий с прописной буквы. Тот, кто единственный может действовать, творить, создавать и так далее. Все остальное — инструменты или то, что создается с помощью инструментов. Пользуясь инструментами, создавать может только он. Многословно я изложил? Понимаю. Можно ли лучше изложить? Сто процентов. Но пока этого (на европейских языках) никто не сделал. Так что предлагаю кушать то что умеют готовить в нашем ресторанчике. По крайней мере, это точно не отрава.
И вот, собственно, тот пассаж из Упанишад, который нас интересует. Речь идет о состоянии спящего.
Na tatra rathâ na rathayogâ na panthâno bhavanti, atha rathân rathayogân pathah srjate.
Нет там ни колесниц, ни конных упряжек, ни дорог, однако колесницы, конные упряжки и дороги он проецирует из себя.
Na tatrânandâ mudah pramudo bhavanti, athânandân mudah pramudah srjate.
Нет там ни блаженств, ни радостей, ни увеселений, однако блаженства, радости и увеселения он проецирует из себя.
Na tatra veçântâh pushkarinyah sravantyo bhavanti, atha veçântân pushkarinîh sravantîh srjate.
Нет там ни обычных прудов, ни лотосовых прудов, ни рек, однако обычные пруды, лотосовые пруды и реки он проецирует из себя.
Sa hi kartâ.
Ведь он — Творящий.
(BU, 4, 3, 10).
Тут что можно отметить. Хотя заявляется, что речь идет об обычном состоянии сна (svapnasthânam), описание все-таки больше подходит к тому, что просвещенные европейцы после веков раздумий ни о чем додумались называть lucid dream, а мы, тибетские варвары, давным-давно прозвали на нашем диком наречии rmi lam, «путь сновидений». Грубо говоря, это сон, когда спящий осознает, что спит. Но это грубо и тупо. А главное — не имеет практического смысла. Куда важнее (и ближе к арийской традиции, аутентичный образец коей мы вам предъявили) то, что спящий осознает, что все, что он видит, проецируется им самим. То есть, до него доходит, что он — действительно Творящий. А как вы считаете — это важное понимание или нет? Но я скажу больше — все эти медитации, «йога» и бла-бла-бла имели первоначально целью не расслабуху, как нас лживо пытаются уверить, а именно это понимание. Хотя бы на краткое время и в специфических условиях — но это уже кое-что. «А что, так можно было?» Человека, который понял, что можно, уже труднее превратить в голема. Ну и конечно, начинают брезжить перед ним и кое-какие перспективы. Быть Творящим в состоянии сна — занятно. А как насчет наяву? Ведь и сон, и явь — одинаково иллюзия. Поняли, в чем заключается арийская цель?
Отметим, что пассаж, который мы привели, обращен к царю. Разумеется, арийский царь должен быть Творящим в первую очередь. Мы, русичи, в принципе способны это понять, потому, что у нас был Петр.
Тучи, как волосы, встали дыбом
Над дымной, бледной Невой.
Кто ты? О, кто ты? Кто бы ты ни был —
Город — вымысел твой.
Ну да, переводя на язык Упанишад: «нет там ни Летнего сада, ни Фонтанки, ни Лебяжьей канавки, однако Летний сад, Фонтанку и Лебяжью канавку он проецирует из себя». И это уже не индивидуальное сновидение, а сон, в котором мы все участвуем, и любим этот сон, находим свое в этом сне. Потому, что мы идолопоклонники и язычники? Можно и так сказать, но я предпочитаю другую формулировку — потому, что мы верны своему царю.
(Просьба не подкалывать насчет Пастернака, которого мы в очередной раз процитировали, — он ничего плохого не имел в виду и в том же стихотворении поспешил оговориться: «это ведь бредишь ты, невменяемый» — конечно, арьи невменяемы, тут можно у раввина не спрашивать).
Ну так вот, значит, лотосовые пруды. Цари их во сне видят (пассаж к царю обращен, напоминаю). Ну а нам же тоже хочется примазаться. В элитарность поиграть, все такое. И вот —
Рыбы ходят! Золотые. Не рыбки золотые, а рыбищи. Если задуматься, над образностью сего действа, то каждый лотос — это мир, мир — это Атлантида, которая рано или поздно утонет, а золотая рыба — воплощение Вишну, который спасет тонкую сущность («Веды») утонувшего мира и перенесет ее туда, где она расцветет новым миром.
Арийские бредни — строго по Пастернаку. Однако бредни с размахом — вон сколько миров! И Вед тоже не мало. Провинциализмом арийская традиция точно не страдает. Однако вы затребуете — а цветы-то где? Ребята, имейте совесть — это все январские фотки. Кое-что, правда, Вишну специально для нашего назидания оставил.
А птицам и в январе хорошо. Только не спрашивайте меня, какие это породы. После того, как я ночь просидел, определяя вид храмового дерева
вставать в позу орнитолога точно не буду. Скажу так, ко всеобщему удовлетворению: птицы — местные. Это мы установили со стопроцентной точностью.
Чем они там питаются — не знаю. Но что-то интересное, явно, есть. И ведийские рыбы нас без откровений не оставляют. Причем, не в пример храмам, где засели формалисты, ведийские откровения можно спокойно заснять на видео.
Да, а насчет элитарности-то как? Удалось нам себя в мире Упанишад почувствовать? Знаете, в Тамилнаду это гарантировано. Как только мы подошли к пруду, так сразу, всем экспедиционным составом, не сговариваясь, поняли — он иллюзорен. Не в том смысле, разумеется, что только он иллюзорен; а в том смысле, что бывают такие эпизоды во сне, когда спящий, до сих пор принимавший всякую чушь на веру, вдруг догадывается: а ведь это сон. И есть места на земле, где то же самое понимаешь. И сразу становится легко и интересно. Храм на берегу пруда. Ну чего, вы серьезно, что ли?
Но вот эта девушка как будто серьезна? Нет, она просто отдает дань уважения Мастеру Иллюзий.
Страшный лес, где живут чудовища?
Да нет там никаких чудовищ! И, конечно, пронзительные лирические сцены с совершенно незнакомыми и, более того, босыми девушками.
Как там в Упанишадах? Блаженства, радости и увеселения?