Я сижу на кухне на табуретке и болтаю ногами. На мне ситцевое платьице, мне шесть лет. Кухня залита золотыми лучами солнца. В лучах искрятся-переливаются пылинки. Напротив меня - папка. Он стоит у раковины, чистит картошку и поёт. Папка вообще мне часто пел. Пел военные песни и народные, всякие песни пел.
В этот раз поёт про четырёх неразлучных тараканов и сверчка, как они надоедали деду и он не мог от них избавиться. Я смеюсь, прошу спеть ещё, картошка уже почищена и папка начинает её жарить.
Он удивительно вкусно умел жарить картошку. Вот вроде и ничего секретного не делал, а его картошка получалась всегда особенно вкусной...
А ещё отец мне часто читал стихи - "Вы помните, вы всё, конечно, помните..." или "Дай, Джим, на счастье лапу мне..." Благодаря ему я полюбила Есенина. Ещё любила, как он мне читал Василия Тёркина, он многие главы наизусть знал.
***
Большая комната в родительской квартире. Такие комнаты у нас в Сибири называют - зал. Я лежу на животе на полу. Слева от меня Вовка, он так же лежит на животе и болтает в воздухе ногами, как и я. Вовка - мой друг и сосед по площадке. Перед нами на полу сидит отец. Мы все склонились над игровым полем. Все игры у нас были не настольные, а напольные. Играл с нами только папка.
Эту игру папка называл "Пуговки". Он нарисовал поле игры на большом куске фанеры, вместо фишек были пуговицы, которые передвигали по полю после броска кубика. У нас с Вовкой, у каждого, были свои заклинания, которые мы читали перед броском кубика, чтобы кубик повернулся нужным нам боком. Папка над нами подсмеивался.
Мы часто играли в эту игру. В неё играли все наши. Мои старшие дети ещё успели поиграть с дедом в "пуговки", а вот младшие дети уже не успели. Я хорошо помню эту игру, поэтому по памяти нарисовала её в нашем строящемся доме в Сибири прямо на полу специально для младших и мы с детьми там играли. Только теперь игру эту мы называем не "пуговки", а "дедова" игра. Кроме названия мы ничего в ней не поменяли.
***
Комната общежития. Девчонки, которые живут вместе со мной, разъехались по домам. Мы с отцом вдвоём обдираем обои. Папка взял на работе несколько отгулов и приехал ко мне в общежитие сделать в комнате ремонт.
Обои он клеил всегда один. Я только на подмоге: подай-принеси, пол помой. К вечеру второго дня комната была полностью заклеена. Мы сидим и вместе ужинаем. Папка говорит: "Доча, ты бы пошла ночевать в другую комнату к девчонкам. Тут душно будет, форточку же нельзя пока открывать." И я ведь ушла, и даже не подумала: а как же он там, в этой комнате, ночевать будет?...
***
Зима. На улице мороз. Раннее утро. За окном ещё темно. Слышу тихий стук в дверь. Открываю. Заходит отец.
Это я позвонила родителям, разбудила. У младшего сына ночью поднялась температура, а мне надо на работу: школа, уроки, ученики. Отец пришел быстро, минут через 20. Мама подойдёт, но попозже.
Я тороплюсь. Одеваясь, рассказываю отцу, какие лекарства дать, какая еда есть в холодильнике. Во сколько отправить старшего сына в школу. Отец говорит: "Иди ты уже быстрее! Не переживай, сами разберемся!"
***
Утро. Комната отца. Она залита солнечным светом, как тогда, в детстве, была залита солнцем кухня. В центре комнаты стоит стул. На стуле сидит отец. Взгляд растерянный и тревожный. Отводит глаза, на меня не смотрит. В комнату то и дело заглядывают мои младшие дети, они уже готовы ехать домой, ждут меня, дальше дверей не проходят, убегают играть в соседнюю комнату.
У меня в руках пена для бритья и бритвенный станок. Рядом мама. Она попросила побрить отца, он сам уже не может. Если честно сказать, я тоже не особо умею, но раз мама попросила, то надо делать.
Я брею, стараюсь аккуратно, чтоб не поранить. Отец насупился, молчит. Я закончила брить, провела ладонью по щеке отца. Я довольна, могу сказать, что получилось хорошо. Мама спрашивает отца: "Вена, это Оля. Ты её узнаёшь?" Отец бросает быстрый взгляд в мою сторону, сразу отводит глаза и отвечает маме: "Да не знаю я её!"
Это была наша последняя встреча. Через пять дней отца не стало...
***
Сорок пять лет с тобой...
Девять лет без тебя...