Питание моей семьи резко изменилось в смысле нахождения в каких-нибудь блюдах мяса. Если мясо и находилось, то только в виде незначительных остатков, потому что я успевал его раньше выловить и отдать моему Джульбарсу, чем оно попадало в тарелки родителей и моего младшего брата.
И просыпаться я начал раньше родителей, которые, как все деревенские люди, вставали с петухами. Потому что, как только родители засыпали, так я сразу шел за Джульбарсом, для которого лично сколотил будку, и забирал его к себе, он спал в нашей с братом комнате, у нас под кроватью. И нужно было его вернуть в будку до того, как проснутся родители, они же мне не разрешали его в дом запускать.
С Джульбарсом у нас всё было абсолютно пополам, и даже мороженное, которое для деревенских ребят в те годы было праздником. Его в наш сельский магазин привозили очень редко. И это был самый расчёсанный пес Советского Союза!
И щенок мне отвечал такой же привязанностью, везде был со мной, как хвостик. В сентябре начались занятия в школе, Джульбарс и в школу бежал вместе со мной, ждал меня в нашем школьном дворе, даже зимой, он и зимой не хотел оставаться дома. Я на каждой перемене бежал к нему, а после школы мы вместе шли домой, он примерно с полугода уже сам нёс мой портфель в пасти.
По буму Джульбарса бегать я научил во время школьных перемен, у нас на школльном стадионе был самодельный деревянный гимнастический бум. Была проблема научить пса ходить по лестнице, всё-таки – село, у нас вторых этажей ни в одном доме не было. Но зато в ДК вход в помещение «киношника» был с улицы, а его кинобудка очень высоко была, примерно на уровне 3-го этажа стандартной пятиэтажки, и там была лестница с двумя пролетами, на ней Джульбарс и учился. Месяцам к 8-9 он у меня прошел весь курс ОКД по пособию «Служебное собаководство», со всеми нормативами.
И пёс был не просто крупным для ВЕО, он был огромным, я его рост помню, потому что такую цифру легко запомнить – 77 см. И окрас нестандартный – весь почти равномерно серый, только на спине узкая черная полоса. Его люди в селе путали даже с волком.
Как мне завидовали все пацаны! Такая собака – мечта, а не собака! Самый верный друг. Нужно было еще его командам «Фас» и «Охраняй» обучить, но тут были трудности, мои приятели не хотели выступать в качестве фигурантов, Джульбарс все же был устрашающих размеров собакой. Но по команде «Фас» он рычать научился, а рык у него был – дай боже, после такого рыка кусать уже никого не надо было.
А почти сразу, как у нас начались летние каникулы, Джульбарсу уже больше года было, он стал еще и уважаемым членом нашей всей пацанячьей компании.
Дело было так. Между нашим селом Ленинским и селом Хороль находился аэродром полка морской стратегической бомбардировочной авиации (кстати, потом на месте этого аэродрома был построен Байконур-2 для приема «Буранов», но на этом всё закончилось вместе со страной), а в сопках находился склад хранения авиабомб и крылатых ракет, от этого склада до аэродрома была построена бетонная дорога на насыпи (наша речка-говнотечка весной и осень сильно разливалась, без насыпи нельзя было), там, где брали грунт для насыпи – остались котлованы, их залило водой, получились пруды. Еще в 50-е колхоз их зарыбил, мы туда ходили или ездили на велосипедах на рыбалку.
И вот мы с пацанами, моими ровесниками, человека 4 нас было, поехали на эти пруды на рыбалку, Джульбарс со мной, само собой. Сидим, удим карасиков, Джульбарс спит в траве на солнышке. И тут большая компания пацанов из Хорольского гарнизона, тоже на велосипедах, и пацаны постарше нас. Мои ровесники должны знать, чем такие встречи в то время заканчивались. Ничего хорошего нас не ждало, силы были слишком неравными. И вот когда компания гарнизонских побежала, улюлюкая, на нас с насыпи, из травы поднялся огромный серый пёс и – зарычал. Он только зарычал, этих ребят как ветром сдуло. Очень долго вся наша сельская пацанва рассказывала, как Петькин Джульбарс гонял гарнизонских. В рассказах, как водится в таких случаях, было и про то, как Джульбарс половину наших врагов покусал, а вторая половина со страху в штаны наложила в буквальном смысле. Погладить Джульбарса и пожать ему лапу в нашей компании за высокую честь считалось. Не каждому я такое разрешал.
И уже на исходе лета я заметил на морде моей собаки проплешину, что-то похожее на лишайное пятно. Спросил у отца, что делать, отец посоветовал йодом обработать. Обработал. Не помогает. Дальше – хуже, начало разрастаться… Есть такое заболевание – демодекоз, я даже не буду описывать ничего про него – это нагуглить можно. Я обратился к нашему сельскому ветеринару Сергею Лактину, он работал ветврачом нашего совхозного отделения. Тот посмотрел Джульбарса, почти мельком, и дал мне банку ихтиоловой мази, сказал ею мазать.
Лучше бы он ничего не давал, сука партийная (он членом КПСС был)! Демодекоз (подкожный клещ) и мазь сверху – это круто, это особо изощрённое издевательство над животным. На этом фото всё не так страшно, как было у Джульбарса
У Джульбарса всё тело было таким, как морда этой собаки. И всё случилось, дошло до такого состояния, очень быстро.
Я несколько раз ходил к ветеринару, он всё: «Надо мазать, лучше мажь». Я мазал, в надежде на чудо. Надеялся, пока на меня не начал кричать отец: «Хватит над собакой измываться!». Джульбарс очень сильно страдал, при движении эта короста кожи на нем трескалась – сукровица…
Я уговорил своего двоюродного брата Вовку взять у его бати ружье (у моего отца ружья не было) и патрон с картечью. Мы с Вовкой и моим родным братом отвели Джульбарса за село, он едва шел, повизгивая от боли.
- Я застрелю? – спросил у меня Вовка.
- Нет. Я сам.
Джульбарс смотрел на меня и плакал. Моя собака плакала, глядя, как я целюсь ей в голову...
Прошло много лет. Я, студент 5-го курса ветфака, приехал на производственную практику в мое родное село. Там продолжал работать Сергей Лактин. Хоть я и не был его начальником, но гнобить я его едва ли не с первых дней практики стал. И не за Джульбарса, конечно, за злободневные дела.
Как-то, когда он подпил и в моем присутствии стал разглагольствовать о том, что образование-образованием (а он был по образованию ветфельдшером, но работал на ставке врача), а практика образование перевешивает. И тут я вспомнил:
- Слышь, практикант, ты мою собаку не забыл еще?
- Это с подкожным клещом которую?
К тому, что он успел в голову словить, я пару раз ногами ему в живот добавил. Он помнил! Он диагноз даже правильно назвал! А лечение демодекоза – элементарное. Это любой фельдшер знает. Он тогда – специально.
Мой родной брат, уже тогда ветврач, тоже работал у нашем ленинском отделении совхоза, он присутствовал при этой сцене, сказал Лактину:
- Твоё счастье, что Петька только сейчас узнал, что ты его собаку специально угробил. Если бы он это узнал тогда, он ты тебя убил еще тогда, хоть он и пацаном был. Так что, тебе, Серега, еще повезло.
Джульбарс. Лучше собаки у меня никогда не было. И пока не умерла моя любимая бабушка, большего горя в моей жизни не было. Пацаны не плачут, но я плакал несколько дней.