Полковник Ландсберг приехал на своей машине с водителем, но при этом в сопровождении двух мотоциклов и бронетранспортёров. Челкашов отнёс это, как обеспокоенность Бруно за свою безопасность, чего ранее за ним не замечал. Сопровождение вскоре удалилось.
После ужина, Ландсберг младший пригласил Челкашова в кабинет, что говорило о том, что беседа будет строго конфиденциальная.
- Я разговаривал с вашим врачом, - начал Бруно, - Он отмечает улучшения, но при этом советует продолжить назначенный им курс лечения, чтобы избежать последствий. Это главное для вас.
Он сделал паузу, словно собираясь сказать, что-то важное и необычное.
- Поражение Германии – дело нескольких месяцев, - начал он, глядя прямо в глаза Степану, - Мне горестно говорить об этом, как немцу, как офицеру и руководителю, который вёл вас к победе. Только я всегда был объективен. Мы отходим, упорно, с большими потерями, но отступаем. Советские войска уже на территории рейха. Оружие возмездия, о котором говорит фюрер, пока не готово. Не хватает буквально полугода. Оно смогло бы спасти положение. Хотя, насколько я знаю, и сами последствия от его применения подобны концу света. Более того, некоторые наши руководители ищут мира в тайных встречах с американцами. Вы представляете, до чего мы дошли? Они ещё смели обвинить в измене и арестовать Канариса! Да, завистники из немцев, эти выскочки из СД и гестапо сумели облить грязью этого великого человека и разведчика, который ради Германии готов был отдать жизнь. Представляете, даже припомнили, как он в 1941 году был против произвола в отношении советских военнопленных, их массовых убийств и настаивал на необходимости устранения этого беззакония. Они не вспоминают о том, что их методы породили в России невиданное по масштабам партизанское движение, молчат об огромных потерях вермахта от его ударов. Да, таких в кавычках своих надо бояться больше, чем врагов. Воткнули нож с спину Абвера в решающий для страны момент.
Ландсберг прикрыл лицо рукой. Видно было, что для него переживания о судьбе Германии, Канариса и Абвера сплелись в большой и тягостный для понимания клубок. Он пытается найти выход, но его сил и возможностей не хватало. При этом обстоятельства требовали безотлагательных действий.
- На освобождённых территориях России, - продолжил полковник с напряжением, - Начались процессы над военными преступниками. В основном это местные, которые поддерживали Германию. Большинство - это гестаповцы, каратели, но есть и немцы, которые попали в плен. Согласен, русские, после того, что было с ними на взятых нами территориях, имеют право на реванш, даже на месть! Обратите внимание, что за произвол гестаповцев и эсэсовцев, этих палачей, теперь должны отвечать все, кто носит форму, даже весь народ Германии. Они ещё смели бросать камни в Адмирала и его дальновидные предупреждения! Не удивлюсь, господин Челкашофф, если после своей победы, русские и здесь, в Германии, начнут вешать всех тех, кого посчитают виновными перед своим народом. Право победителя позволит им это сделать, и никто в мире не возразит. Никто! Англо-американцы? Эта смесь из спеси и самомнения, которая не делает выводов из своих ошибок? Даже они не возразят, потому что поняли Россия – это несокрушимая сила. Они не продвинулись бы вперёд с побережья Франции без наступлений советских войск. Они боятся красных и очень скоро начнут бороться с ними. Да, да, начнут! Потому что им нужен их мир и тот порядок, который устраивает их верхушку. А союз с Советами служил им всего лишь инструментом для борьбы с нами. Так вот русские могут призвать к ответу в Германии всех, кого посчитают виновным. Русский классик говорил, что нет ничего страшнее и бессмысленнее русского бунта. Если они беспощадны к своим, то, чего ждать нам – их врагам? Поэтому у меня к вам будет вопрос: Что вы собираетесь делать в сложившейся ситуации и событиях, которые нас ждут?
- Господин полковник, - ответил Степан, - Я связал с вами свою судьбу не на время, а навсегда, поэтому я с вами, если конечно вы не против этого.
- Благодарю вас, Мастер, благодарю, - взволнованно ответил немец, - В это время, когда даже на родных и соотечественников не всегда приходится рассчитывать, ваша поддержка значит очень много. Я этого не забуду.
Степан в надёжности Ландсберга убеждался уже много раз. Тот его ценил, как профессионала и своего лучшего ученика.
- У меня к вам будет просьба, - продолжил Бруно, - Вы, под видом работника, чтобы не было лишних вопросов, сможете остаться с отцом и позаботиться о нём, когда сюда придут русские?
- Ваши люди … - начал Челкашов.
- Вот именно, - прервал полковник, - Все, кто живут и служат в усадьбе – это наши люди, которые связаны с нами поколениями и вас они не выдадут. За это не беспокойтесь. Главное, чтобы отец своей прямотой не навредил себе. Советы могут наказать любого, невзирая на возраст.
Челкашов встал, опустил руки по швам и сказал: Я выполню всё, что от меня будет зависеть, господин полковник.
Бруно встал и протянул ему руку. Они обменялись пристальными спокойными взглядами, которыми сказали друг другу многое.
- Вы ничего не говорите о себе, господин полковник, - спросил Степан.
- На меня, мой друг, уже началась охота, - немного обречённо ответил Ландсберг, - Поэтому я и попросил вас быть с отцом. Мне это вряд ли удастся. Если меня не сожрут раньше времени завистники из наших, то при Красной Армии мне здесь точно находиться не будет возможности.
- Может быть, вам стоит пока скрыться? – тихо и проникновенно спросил Челкашов.
Ландсберг зло усмехнулся.
- Вы, один из немногих, от кого я приму такой вопрос, потому что он связан с заботой, - зло ответил полковник, - Только в любом случае, мой ответ будет: Нет! Мне дали новое назначение, и я буду исполнять свой долг до конца вместе с теми, кто защищает Германию делом, а не болтовнёй, выискивая на ровном месте предателей страны.
Ему можно было верить. Бруно говорил это спокойно, уверенно, не позёрствуя. Он просто делился своим будущим.
На следующее утро Бруно Ландсберг простился и уехал. В этот раз никакой охраны с ним не было.
Каждый день приносил неутешительные для обитателей усадьбы вести. Русская лавина, сметая остатки немецких частей, шла по Германии. Она не затронула саму усадьбу, но шум боя два дня висел над округой, сопровождаясь затем отдалённой артиллерийской кононадой.
Через дня три после обеда в ворота усадьбы въехали советские военные на додже и грузовике. Отто Ландсберг был в это время во дворе усадьбы с садовником, поэтому он подошёл к советскому офицеру, который вышел из машины. Тот оказался представителем советских оккупационных властей и объезжал вверенную ему территорию. Они, вместе с двумя солдатами, прошли в дом, где пробыли полчаса, записав по документам всех, кто находился в усадьбе, уточнив, кем является каждый из них. Затем, советский майор увидел обитателей этих владений, которые собрались на первом этаже по распоряжению Ландсберга. Некоторым офицер задавал вопросы. Личность Челкашова, который фигурировал под немецким именем, сверил с документами.
- Где служили? – спросил он его, поскольку возраст подразумевал его нахождение в армии.
Степан выдал заготовленную легенду, подкреплённую необходимыми документами, что он в составе пехотной дивизии был во Франции, а в июне 44-го получил ранения в бою с англо-американскими войсками, поэтому его служба окончена полностью. Офицер попросил его снять рубашку. Глянув на его торс и руку, кивнул и разрешил одеться.
Вскоре советские уехали из усадьбы.
***
Полковник Серебровский вызвал к себе майора Корнева. Офицер в его аппарат попал всего полтора месяца назад вместе с присвоением ему очередного звания. Молодой, активный, целеустремлённый с боевым опытом, он быстро вписался в коллектив и уже проявил себя при пресечении деятельности эсэсовского подполья.
Офицер вошёл и доложил полковнику о прибытии.
- Григорий Андреевич, - начал Серебровский, - Вы, насколько я помню, знакомы с деятельностью полковника Ландсберга?
- Так точно, - ответил майор,
- Что можете о нём сказать? – прозвучал следующий вопрос.
- Встретились с ним, если можно так сказать, в Западной Белоруссии, - ответил Корнев, - Сильный противник. Агентуру подбирал толково и готовил хорошо. Старался отбирать тех, кто был с идеей, хотя в диверсанты брал и из пленных солдат. Шифровал насколько мог работу своей школы. Да и дисциплина там была железной. Имелись кое-какие сведения о его прежней точке, да о порядках там существовавших. Кстати, процент его агентов, явившихся с повинной, а также провалившихся во время задания мал. Даже при раскрытии многие из них бились до последнего. По Белоруссии ещё один факт. Были данные, что к уничтожению партизанских отрядов у Буданицкого концлагеря, Ландсберг имеет непосредственное отношение. Якобы там работала группа из его школы. В итоге два партизанских отряда, которые попали в засаду, были уничтожены. Только много времени у нас на его разработку не было, наше наступление сократило сроки.
- Времени и сейчас нет, - ответил полковник, - Ландсберг же есть. Вернее в нашей зоне ответственности находится его родовое гнездо, где сейчас живёт его отец. Возможно, что вскоре там может объявиться и сам полковник. Война, считай, окончена, только не для нас.
- Нам всегда покой только снится, - поддержал шуткой разговор майор.
- Тут ситуация особая, - стал ещё более серьёзным полковник, - Ландсберг, ещё при Канарисе, сумел получить от разных служб списки их агентов на нашей территории. Чем он там аргументировал своё желание, не знаю. Только получил. Вместе с его агентурной базой образовалась богатейшая картотека. Вы понимаете, что есть действующие, а есть и ожидающие часа икс. Он сделал копии картотеки. В частности нам известно, что – это фотокопии и плёнки. Саму картотеку он, насколько мне известно, уничтожил, потому как больно громоздкой она была и вряд ли удалось бы её спасти.
К нам попал раненым обер - лейтенант Вилли Хартманн, который долго служил у полковника. Вот он в бреду и стал «разговаривать» со своим командиром. Поэтому мы узнали много интересного. Хорошо, что в госпитале обратил внимание на его разговоры лечащий врач. Таким образом, мы со второй ночи начали записывать его беседу. Вот так вновь и напали на след Ландсберга, который после исчезновения из Белоруссии всё никак не вырисовывался.
Есть опасения, что полковник может передать картотеку нашим союзникам. Когда произношу это слово, то стараюсь вспоминать простых солдат и офицеров, а не тех, кто уже сейчас пытается за нашими спинами свои сети вить. Недалеко от границы с Баварией находится усадьба Ландсберга. Есть вероятность, что там может быть спрятана картотека, либо с ней может появиться полковник, чтобы уйти в Баварию. Значение картотеки объяснять вам не буду. Нам нужно обязательно её найти, чтобы выдернуть эту занозу из нашей страны. Те же американцы используют её в своих интересах. Неспроста же он к ним намылился. Ты возьмёшь два взвода и скрытно оцепишь усадьбу.
- Такие силы трудно спрятать, - размышлял вслух Корнев.
- Это да, - согласился полковник, - И союзников там у тебя не будет. Поэтому продумай, как и что.
- Товарищ полковник, - сказал майор, - Разрешите мне с помощником выдвинуться в гражданской одежде заранее. Осмотримся, прикинем, где и как разместиться, где базироваться, как менять наблюдение. Пару дней посмотрим, а потом и бойцов подтянем.
- Это дело, действуй, - одобрил Серебровский, - Только личный состав бери с собой сразу. Пусть рядом в городке разместятся пока, всё ближе будут к тебе.
На том и решили. Корнев вечером с помощником убыл на машине в указанном направлении. Два взвода выдвигались утром. По приезду осмотрелись на местности. Были, конечно, минусы. Новые люди будут на виду. К плюсам можно отнести лесистую местность, а также удалённость усадьбы от деревни. Майор с помощником аккуратно облазили окрестности усадьбы. Вопросов было много. Надо найти хорошие места для бойцов. При этом офицеры не знали, где бывают люди из усадьбы, куда и зачем ходят? Близко подходить нельзя и отдаляться не стоит, чтобы не упустить основных событий. Наряду с этим Корнев запланировал поставить по посту на двух дорогах, которые выходили из деревни – лишним не будет.
Корнев решил устранить минус и созвонился с полковником. Через день в деревню прибыла группа проектировщиков, которая развернула бурную деятельность за её окраиной. Они даже поставили пять больших палаток на краю леса. Местным они сказали, что здесь планируют строить фабрику. Дело хорошее.
Затем, скрытно в подготовленные палатки и в гражданской одежде прибыли бойцы. Они, сменяя друг друга, стали находиться в засаде. При этом от палаток на рассвете каждый уходил в своём направлении. Такие замены позволяли каждому знать именно свой сектор ответственности. Боец мог увидеть, что там поменялось. Корнев расставил сети и стал ждать.
Продолжение следует …
Ссылка 26 часть Матёрый заметает следы https://dzen.ru/a/Z8C7cfiJig8Q4Ygb
Ссылка 28 часть Матёрый заметает следы https://dzen.ru/a/Z8dE8pH5K3IHOatB