Недавно я писала о некоторых различиях России и Норвегии в конце 19 века, которые отметил Василий Иванович Немирович-Данчeнко — русский писатель, путешественник и журналист, старший брат знаменитого театрального деятеля Владимира Ивановича Немировича-Данченко.
По итогам путешествия в 1877 году по Кольскому полуострову, островам Ледовитого океана и некоторым отдаленным северным землям, он написал публикацию "Страна холода".
В том числе писал он о том, как побывал в Норвегии, недалеко от границы с Российской империи.
Удивило, как он описал норвежских женщин, живших в городе Варде. Меня даже несколько шокировал его отзыв. Оскорбительный вполне, на мой взгляд.
Как он писал: Зато в целом городе нет ничего, что напоминало бы даже отчасти проституцию. Впрочем, чистота нравов в Вардо, как мне кажется, отчасти поддерживается крайним уродством местных девушек и женщин. Таких неуклюжих представительниц прекрасного пола я не видал нигде. Талия у них несоразмерно длинна, ноги коротки, ступни громадны, носки вогнуты внутрь, руки широки как лопаты, черты лица грубы, челюсти выдаются вперед, волоса редки и сбираются на затылке в какой-то комочек; прибавьте к этому развалистую походку уточкой, красные юбки, красные чулки и какие-то черные или синие корсеты, из-под которых выбиваются узкие рукава рубах, и вы будете иметь понятие о женщинах северной Норвегии.
Любая уездная чаровница даже глухих городишек Архангельской губернии была бы здесь щеголихой и законодательницей мод. У всех этих квенок на скулах красуются, к тому же, красные пятна, величиною в медный пятак и также округленные.
Выражение лиц у квенок какое-то животное: ни чувства, ни мысли. Тупость написана на них неизгладимыми чертами.
Во всем Вардо, вечером на балу, днем во время праздничных гуляний по улицам, я встретил только одно красивое личико, да и то оказалось принадлежащим хромой девушке, приехавшей сюда с юга.
Некрасивый женский тип выделяется еще резче от сопоставления его с мужчинами. Это – красавцы в полном смысла слова, высокие, стройные. Дело в том, что лучшие из них – норвежцы, приезжающие сюда летом по торговым делам. Местные же женщины, с некоторою частию мужчин, принадлежат к смешанной финской расе – квенам, в умственном отношение стоящим гораздо ниже норвежцев. Их можно принять за переход от последних к лопарям, живущим внутри страны".
При этом и о наших северянках он отзывался совсем не всегда комплиментарно. Вот что он рассказывал, к примеру, о жительницах города Колы, на Мурмане, называя их "размужичьем":
"Как-то смотрю я раз, за работою шняки возится не то мужчина, не то баба. Подхожу — оказывается женщина, но с донельзя огрубелым лицом, громадными кулаками и в совершенно мужском костюме. Полюбопытствовал узнать, что за амазонка.
– А размужичье наше!
Потом оказалось, что кольские женщины, достигнув возраста, уже не внушающего нежности местным кавалерам, усваивают себе мужские привычки и наклонности. Они все и группируются в один кружок, известный в Коле под именем размужичья.
– С нашим размужичьем не возжайся.
– А что?
– Тяжелы на руку. Какие они бабы, только звание одно. И работают, и дерутся здорово. Одна такая баба, поди, трех мужиков ограбить и от четвертого отбоярится. Вот в других местах точно что женский пол. А эти того и норовят тебе — в затылок... Бабы!..
– Нас бабы обижают! жалуются коляне.
– В других местах куда лучше, там баба в струне... А тут — беда!.."
*шняка это промысловое судно
В записи этой много интересного. И понятие размужичья — то есть женщин, которые преодолели возрастной рубеж, при котором они интересуют мужчин в известном смысле и им, что говорится, можно расслабиться и вести себя, и выглядеть — как им хочется. Это никакая не перемена пола, разумеется, а просто обычное естественное поведение женщины, которая, что называется, перестала изображать из себя нежную нимфу.
И то, что женщины могли быть настолько сильны, что пугали мужчин. Но это тоже понятно, поморские женщины в принципе ведь нередко зарабатывали греблей (причем это считалось женской работой): доставляли на лодках людей, грузы, возили их по рекам, морю. А руки после гребли будут очень сильными.
Вообще женщины много работали физически, а не только пряли и готовили:
"Летнее время и в особенности время сенокосов, называемое “страдой”, наиболее тяжелое для населения. На страду в приморских деревнях ходят преимущественно женщины: летом вообще остается на местах мало мужчин, занятых морской деятельностью. Летом женщина делает всю мужскую домашнюю работу, не исключая перевозок на лодках."
Так что не удивительно, что они были сильны. И, наконец, как писал тот же Немирович-Данченко в своей публикации, женщины в Коле хорошо питались и от того были высокого роста и мощны, еще и за счет пищи:
"На другой день мне случилось быть утром на именинах одной знакомой колянки. Здесь я убедился, что колянам может быть присвоено название патагонцев русского севера. Таких рослых женщин я нигде не видел. При этом обилие мяса было поистине замечательное. И какой здоровый цвет лица у них: видно, что все они дышат с детства воздухом океана и не знают темничной жизни наших городов".
"Держались они у себя разухабисто и не обращали никакого внимания на присутствие постороннего лица. Все они были в сарафанах, но с НЕСОРАЗМЕРНЫМИ КРИНОЛИНАМИ.
Сказывают, что во время оно, когда кринолины были за редкость, колянки подвешивали под юбки МАССЫ ОЛЕНЬИХ ШКУР, чтобы казаться вполне расфуфыренными по обычаям местного бомонда. Меха, как оказывается, играли здесь такую же роль, какую ДЕРЕВЯННЫЕ ОБРУЧИ в Кандалакше, Умбе и Поное.
Если бы не этот уродливый костюм, стройные фигуры кольских женщин были бы очень привлекательны. Все они отличаются удивительным развитием бедер и высотою красиво очерченных грудей".
На фото женщины Архангельской губернии в кринолинах.
