Из трёх дисков, которые я записал, два были записаны в Штатах. Записывала меня компания "Soundset Recordings" или "Soundset Records". Не помню точно. Третий диск я записывал в Москве вместе с потрясающей флейтисткой Светланой Митряйкиной. В Москве всё было вполне привычно: первая студия в Доме Звукозаписи и Александр Волков. А вот в Штатах условия были своеобразные.
Для записи нашли удивительный зал в университете города Темпи. Я таких залов раньше и не видел. Он был с регулируемой акустикой. Обе боковые стены были с такими выступами, рёбрами. Каждый выступ занавешивался толстой шторой. Шторы эти можно было закрыть полностью или наполовину, или открыть, и таким образом изменить акустику в зале. Перед записью был выделен специальный день на пробу зала. Я там часа три сидел на сцене и играл. А продюсер ходил по залу от стены к стене, открывал и закрывал шторы, в то время как звукорежиссёр слушал в наушники звук в зале и отдавал необходимые команды. В конце концов, акустика в зале была отрегулирована. И всё было подробно записано: какие шторы открывать и насколько. В дни записи по этому списку "настраивали" зал, и уходило на это минут десять. Очень удобно.
В общем, зал отличный, аппаратура на тот момент самая современная, всё классно. Казалось бы, записывайся - не хочу. Но нет, была одна проблема. Это самолёты. В Штатах всё моё междугороднее передвижение было на самолётах. Ну, или на автомобилях. Не припомню, чтобы я хоть раз ехал на поезде. Да и железную дорогу я видел только дважды: в Тусоне была колея, и один раз по ней прополз бесконечный товарный состав, и в Рэдфорде, там было гигантское депо, и тоже, похоже, для товарняков. И всё. А самолёты летали вовсю, шумели и мешали, воздушный трафик был очень напряжённым. И над зданием университета в Темпи авиалайнеры как раз заходили на посадку, то есть, летели достаточно низко. Так низко, что записывающая аппаратура в зале ловила и записывала авиа шумы.
Проблема была серьёзная, но разрешимая. В Штатах аэропорты не круглосуточные, и на ночь они закрываются. Где-то в 23.00, если я правильно помню. Тишина наступала по ночам. Выходит, что и записываться надо было по ночам. С Аризоной у нас разница не то 10, не то 11 часов. Но к моменту записи я уже отыграл длинные гастроли, проехал много городов, и давным-давно перестроился на местное время. Посему, ночная запись вызывала вполне естественные неудобства. Где-то с полуночи мы отстраивали и проверяли звук, и в час ночи начинали. И до пяти утра. Так вот к пяти утра я уже валился с ног от усталости и засыпал на ходу. И не только на ходу, но и во время игры. В первую ночь уже ближе к пяти утра чуть не рухнул со стула на пол вместе с гитарой. В последний момент очнулся и удержал равновесие.
На запись первого диска выделено было четыре сессии по четыре часа. Вообще-то этого за глаза хватает. И даже с запасом, если ты хорошо готов. Но тут неучитывается особый режим ночной записи. С часу ночи до трёх всё шло нормально. Тяжёлыми становились только последние два часа, с трёх ночи до пяти утра. Вот на этот двухчасовой хвост сохранить концентрацию для меня было трудно. Иногда сознание просто отключалось, и я играл на каком-то внутреннем автопилоте. Однажды отключился, но продолжил играть, замедляя темп. Продюсер поначалу решил, что это такая моя задумка, и не остановил запись. А я играл всё медленнее и медленнее, пока совсем не остановился, свесив голову. Тут-то продюсер и понял, что я просто уснул.
Как я ни пытался выспаться днём - не получалось. Всё равно после трёх ночи внимание ослабевало, свежесть улетучивалась. Но я отчаянно сопротивлялся. Выручало то, что я записывался после гастролей, то есть, был готов по полной, что называется, на ходу. С первым диском я уложился в отведённые шестнадцать часов. А вот со вторым (его записывали, кажется, года через два) потребовалось даже меньше времени, и получилось что-то записать сверх отведённой программы. Например, "Возвращение ветров" в дуэте с Франком Кунсом и трио "Играем вместе" (на запись к нам добавился француз Джудикаэль Перруа). Сюита "Возвращение ветров" в нашем исполнении если и вышла, то мне об этом ничего не известно. А вот трио решено было включить во второй диск. Оно там в самом конце, такое весёлое завершение. Джудикаэль Перруа - виртуоз. Там мы с Кунсом подсунули ему самую сложную партию в трио, с шестнадцатыми. Но он справился с ней, не напрягаясь.
Трио, кстати, необычное. Называется "Играем вместе". Но на самом деле, все три участника играют вместе только в самом конце. А вначале играют каждый свою тему. Первая гитара - такая размеренная тема, вторая - тут шестнадцатые, третья - аккорды. И потом эти тему начинают соединяться в одновременном звучании. Такая вот музыкальная шутка.
Во время записи (не помню уже, первого или второго диска) произошёл такой случай. Записываем, и вдруг звукорежиссёр (а это был известный фингерстайл гитарист Тодд Халлавел) снял наушники и удивлённо произнёс: "Я слышу барабаны!" Мы с продюсером по очереди послушали в наушники. Да, звуки барабанов доносились откуда-то издалека. Ясно было, что записывать классическую гитару под далёкую долбёжку ударной установки невозможно. Я и Халлавел отправились на поиски. Обошли ближайшие коридоры — барабаны слышно, но источник звука был явно уровнем ниже. Пришлось выходить на улицу и идти вдоль здания, вглядываясь в такие неполные окна цокольного этажа. Тодд взял с собой фонарик, так как на улице было уже совсем темно, а освещённая улица находилась с другой стороны.
И тут нам повезло, мы увидели барабанщика, отчаянно занимавшегося на своей установке, буквально, с закрытыми глазами. Попытки привлечь его внимание были тщетны — ни крики наши, ни размахивание руками не помогали. Тогда Тодд нагнулся и постучал фонариком в окно. На первые стуки барабанщик не обратил внимания, но когда стуки повторились, остановился и открыл глаза. Поднял голову посмотрел точно в наше окно, в нашу сторону. Тодд постучал ещё разок. Парень вылез из-за установки и подошёл ближе, вглядываясь в окно, которое для него находилось под потолком. И тогда Тодд сообразил, что нас попросту не видно, ведь в классе горел свет, а с нашей стороны была полная темнота. Ничего лучше Тодд не придумал, как подсветить своё лицо светом фонарика — парень вздрогнул и пулей вылетел из класса.
"Всё, больше он барабанить не решится," — улыбнулся Халлавел. Ситуацию была, конечно, конфузная: мы, сами того не желая, напугали юношу. В общем, отправились искать вход на цокольный этаж. Нашли, на входе сидел охранник, а рядом с ним, отчаянно жестикулируя, что-то говорил тот самый барабанщик. Мы подошли, и Тодд пустился в объяснения. Парня в процессе общения явно отпустило, судя по всему, он и впрямь принял нас за каких-то маньяков. Но инцидент был в результате исчерпан, мы извинились и настоятельно попросили будущую звезду барабанной установки перенести свою репетицию на любой другой день после нашей записи, на что он любезно согласился.
Если вам нравятся мои публикации, то вы можете поддержать меня любым переводом на карту Сбера, на ваше усмотрение. Номер моей карты - 5469 5900 1236 0478