Я работал в конторе, которая расставляла по городу торговые автоматы. Эти железки с кнопками и шильдиками Necta и Jofemar гудели, как трансформаторы, и выдавали кофе в стаканчиках, тонких, как иллюзии о сладкой жизни. Моя задача — искать им пристанище. Дымные заводы, гремящие производства, вокзалы с вечной суетой, офисы, с бесконечным ковролином. Ходишь, улыбаешься всем — от охранника до собственника. Иногда охранник решает больше.
В отделе нас было двое. Выбивали по пять-шесть точек в месяц, хватали свои заслуженные проценты и снова в бой. Через год я оброс связями, но расслабляться было нельзя. Звони, пиши, контролируй — иначе твой автомат вышвырнут, а на его место воткнут вражеский.
Потом напарник сбежал. Ушёл к конкурентам. Начальник хлопнул меня по плечу:
— Ты справишься. Теперь ты один за двоих.
— А спать когда? — спросил я.
— Ночью, — ухмыльнулся он. — Как все нормальные люди.
Я понял: одному мне не выжить. Нужен был помощник. Позвонил Лёхе.
Мы с ним учились на философов когда-то. Хотели нести в массы свет разума, но я свернул в торгашество, а Лёха — зарулил в какой-то жизненный водоворот. Он перепробовал всё: толкал электронику, гонял фуры, отплясывал в костюме медведя на детских утренниках. Когда я его позвал, он хмыкнул в трубку:
— Автоматы? Это те, что вечно что-то не выдают?
— Только не наши, — отшутился я. — У нас прекрасный и бесперебойный сервис.
Через неделю он втянулся. А через месяц притащил контракт с «Горэлектротрансом». Двадцать автоматов — в двух депо и в административном здании. Начальник был в шоке:
— Как?
— Да просто поболтал с ахошником, — пожал он плечами.
С тех пор Лёха стал звездой. Автоматы размножались: вузы, офисы, ритейл, ФОКи. Шеф смотрел на него с нежностью, дал кресло руководителя отдела. Я к тому времени уже ушёл во что-то своё.
Какое-то время Лёха творил чудеса. Компания не успевала закупать автоматы — ставили что попало, лишь бы занять место. А потом он исчез. Растворился, как сахар в горячем эспрессо. Кто-то шепнул: спился. Кто-то — уехал в глушь. Без него все суперконтракты стали рушиться и через пару лет контора бесславно закрылась. Похоже, Лёха был волшебником.
Спустя годы я его встретил. Сидим, пьём что-то.
— Чего ушёл? — спрашиваю. — Всё же здорово было.
— Да, — говорит он. — Работа, работа… А жить когда?
— А теперь чем занят?
— Да ничем. На полгода-год влезаю в проекты, потом ухожу.
— Лёха, у тебя талант, а ты его гасишь. Мог бы карьеру построить.
— Не хочу, — отрезал он. — Карьера — это долго, жизнь пройдет.
Он всегда был таким. Нырял в дело с головой, выжимал себя до предела, а потом бросал. Успех? Вот он, бери. Дальше? Без него. Лёха был человеком вспышки — ярким, быстрым и непостоянным.
И всё же я ему завидую. Мы тут суетимся, карабкаемся по выдуманным лестницам, а Лёха просто живёт. Может, это и есть настоящая философия? Пока мы ищем вечный смысл, он чиркает своей жизнью, как спичкой, — вспыхнул, осветил, погас. И пошёл дальше, оставив нас в полумраке размышлять: «А ведь мог бы зажечь целый мир». Но, Лёхе это не нужно.