Из палаток зевая и потягиваясь, вылазили участники тренинга. Ночь стерла с их лиц пережитый ужас, и они с надеждой взирали на утро. Я их понимала. Все всегда считают, что самое плохое происходит ночью, а новый день дарит надежду. Теперь, в отличие от предыдущего дня, никто не шумел, не бросился к Волге трогать воду.
Все неожиданно для нас расселись в центре лагеря, под навесом для тренинга и стали, видимо ждать указаний. Кирилл, полностью одетый, внимательно осмотревшись, расположился так, что мимо него никто не мог бы пройти к воде. Он, широко улыбнувшись, помахал мне.
– Маня, жди в гости!
– Ну ты силён! – Эрве покачал головой.
– Не завидуй! Многое, что ты делал с Маней, мне бы и в голову не пришло.
В него полетело полотенце, метко брошенное моим мужем, Кирилл засмеялся, но я видела, как он напряжён. Присмотрелась и обомлела, увидев, что он один держал нечто прозрачное вдоль берега, отрезая воду от всех в лагере. Для всех этот барьер был невидим.
– Вода ледяная, – сообщила я участникам тренинга. – Надо умываться в умывальнике.
Да-а, сильно всех тряхнуло, никто и не возразил. Девушки, умывались молочком и лосьонами и о чём-то шептались с Розочкой, наряженной в мужскую рубашку застегнутой на все пуговицы. Роза светилась от счастья и надежды на будущее. Мужчины послушно толпились около умывальника, озадачено трогая щетину, но, решив не бриться, отходили от него и, лениво возвращались под навесом, дающим тень, от уже изрядно припекавшего солнца.
Руслан, единственный, который побрился механической бритвой, усевшись под навес и осмотревшись, с облегчением выдохнул:
– Слава Богу, больше никто не пропал! А Гурия нашли? В смысле, его поймали? О, Господи! Совсем забыл. Доброе утро всем! Так поймали убийцу?
– Ловить не пришлось, он утонул, – холодно сообщил Лестер. – Мы выловили его тело. Ждём приезда полиции!
– Мы сегодня никуда не пойдём! – напряженно спросила Нонна. – Не хватало, чтобы и нас убили в кустах. Только не надо из нас дурочек делать! Ясно же, что здесь ещё кто-то ещё есть. Не мог Гурий в одиночку столько всех морочить! Да и по времени не получается! Здесь есть ещё один убивец!
Неожиданный термин всех заставил очнуться, и Тамара выпалила:
– Да-да-да! Никуда не пойдем! Я лично жить хочу! Посмотрим, как этот маньяк на глазах всех посмеет напасть.
– Да кому ты нужна?! – отмахнулся Николай. – Дамы, лучше скажите! Мы сегодня будем завтракать?
– Иди, ты ещё не дежурила! – Эрве шлёпнул меня по попе.
Все озадаченно переглянулись, а Макс скривился.
– Что, неприступная крепость пала? Так быстро?! И всего-то были нужны деньги и титулы.
Поднявшаяся Викочка пошла за мной к костру и продуктам, но через плечо бросила:
– А что, кому-то нужны такие клячи, как ты?
– Типа, уж лучше с породистым жеребцом, чем с клячей-водовозной? – опять выдал Макс.
Я промолчала, к моему удивлению, меня поддержала Римма.
– Правильно, Манюня, не отвечай этому хаму. Пусть себе гавкает!
– Да что же с нами?! – Нина Фёдоровна грустно осмотрела всех. –Неужели нельзя быть просто коллегами?! Ладно, Бог вам судья! Девочки, я с вами, и я знаю, что мы приготовим.
Никто ей не ответил, а просто молча сидели и глядели друг на друга. Мы налили в ведро воды, разожгли костер и стали доставать гречку в пакетиках, которую кто-то захватил вместо нормальной.
– Отлично и думать не надо, сколько кому, – пробормотала Вика, подбрасывая дров в костёр. – Можно ещё и овощей нарезать к кашке.
– Надо для кого-то тушенку разогреть, а для кого-то сгущёнку вскрыть, – предложила Нина Фёдоровна. – Вот только никак не могу консервный нож найти, надо обычным.
Я обернулась к парням.
– Маркиз! Помоги, пожалуйста, банки вскрыть! Мы консервный нож потеряли, а их много.
Эрве встал и замер от змеиного шипения, изданного Максом.
– Ишь ты! Как она! Уже указания даёт, королева недоделанная! Конечно, мы дураки деревенские, а он маркиз! И как это я забыл?! Слышь, француз, она с тобой в постели на Вы или как?
Я, задыхаясь от злости, сделал шаг в его сторону, но в меня вцепилась Вика, не пуская и шепча, что мужики разберутся. Удивительно, но и мой возлюбленный не успел ничего ни ответить, ни сделать, потому что Макс буквально отлетел от удара в зубы, отвешенного ему Павлом Романовичем.
– Достал, пакостник! Что же из тебя навоз сыпется, как только рот откроешь? – прорычал тот.
Теперь все мужчины, вскочив, смотрели на Макса, тот кривясь и вытирая разбитый нос, прорыдал:
– Вы что, мужики? Вы что?! Ошалели что ли? Я же свой, а она под француза сразу… – теперь он отлетел от тяжёлой пощечины Эрве. Макс поднялся с песка и, сплюнув кровь, провыл. – Бла-агародную изображала. Недотрогу! Ишь, ледяной королевой прикидывалась! Ты, француз! Не лезь к нашим бабам, пaдлa!
Женщины застыли у костра не понимая, что делать, а мужчины, переглянувшись, сделали в его сторону шаг, а Макс вдруг вытащил откуда-то большой складной нож и теперь, выставив его, двигался, странно приседая, в нашу сторону.
Римма возмутилась, решив привести его в чувство:
– Это когда же ты нас сделал своими?
– Заткнись, шaлaвa! Что, и ты уже глаз положила на кого-то из этих качков? Меня послала, потому что нами брезгуешь? Типа жеребцов вам всем надо! – Макс похоже не знал, что делать с ножом. Он им тыкал во все стороны, а сам другой рукой выразительно проводил себе по шее.
– Да как ты смеешь так разговаривать с женщинами?! – вспылил Ираклий Андреевич, и гневно постучал себя по лбу. – Ты соображаешь, что творишь? Это же холодное оружие, пpuдypoк. Сядешь!
– Заткнись, старый xpыч! Гурий же твой родственничек. Может и ты маньяк? – скривился Макс. – А?! Дрожишь?!
– Нет, гнuda, это ты мой родственник! Только поэтому тебя, всё ещё не выгнали! – раздался голоса Павла Романовича. – Не повезло! Наградил Бог племянничком!
Все застыли. Вот уж даже представить было невозможно такие родственные связи.
– Он знал это? – прохрипела Римма, лицо которой покрыли пятна гнева. – Так вот почему, он чуть что, к Верунчику бегал жаловался.
Павел Романович горько кивнул.
– Знал! Жаль, что я не ведал про его жалобы. Вера не говорила. У меня из родственников осталась только троюродная сестра. Этот выродок её сын. Вот я ему и помог устроиться на работу.
Все, кто работал в фирме удивлённо переглянулись.
– То, что даром даётся, мало ценится! – прохрипел Эрве.
– Точно! Уж сколько я говорил его матери об этом. Не верила! Вырастила паразита на свою голову, – прорычал Павел Романович.
Макс, который до этого просто стоял, размахивая ножом, неожиданно прыгнул, замахнувшись ножом на дядю. Ася бросилась вперёд, закрыв собой его. Нож не успел коснуться её, потому что был выбит из рук Макса Русланом. Потрясённый своим подвигом, Руслан стоял и растерянно смотрел на кровь, стекающую на песок из его рассеченной руки, потом жалобно пискнул и потерял сознание.
– Вот тебе и вегетарианец! – пробасил Вася, связывая полотенцем руки Макса за спиной, который плевался и хрипел.
Павел Романович бросил к Асе и, покрывая поцелуями её лицо и голову, бормотал:
– Голубка моя! Ангел-хранитель.
Я заметила, что теперь и Конрад чуть побледнел, растянув невидимое ограждение, отделявшее наш лагерь от дороги с Гавриловой Поляны.
Правильно они ставят ограду, молодцы! Если маньяк рванёт в воду, то сеть Кирилла его остановит, а на Гавриловой Поляне – дачи и ни о чем не подозревающие люди, вот его Конрад и задержит. С другой стороны нашей поляны, был обрывистый склон, и мы быстро нагоним негодяя, а бежать в Крестовый овраг через луг он не посмеет, так как всё время будет на виду.
Что же он сделал с Максом, что тот почти спятил? Что я не заметила? Март покачал головой и шепнул мне:
– Маня, не придумывай! Мы похоже все, что-то упустили.
Связанный Макс то хохотал, то рыдал, потом неожиданно стих и совершенно спокойно проговорил:
– Все вы издохните здесь! Никакие менты вам не помогут, а меня он пожалеет. Я восхищаюсь им и его сыном! Слышите?! Восхищаюсь! Правильно, что они всех баб к ногтю!
Капитан, оставленный для охраны, просипел:
– Вот твapь! Ты знаешь маньяка? Знаешь и молчишь? Ну и гнuda!
И опять мы застыли, переживая негодование и ярость. Получалось, что Макс давно знал и убийцу, и его сына. Знал, что сын тоже садист и маньяк. Как же он мог жить с такой ношей на сердце? Его запугали? Нет! Он же сказал, что восхищается. Тогда что? Макс – трус, который хотел стать таким же маньяком? Так кто же отец маньяка, если это мелкий негодяй им восхищается?
Тихо над рекой проплыло «Гантарлай!». Все стали озираться, а меня обожгло изнутри. Я теперь поняла, что значит это слово – «Исправь!»
Всё было связано! Всё Я видела маньяка молодым, видела, как он что-то украл и стал владеть чем-то. Идола его заставили вернуть, но чем-то он успел овладеть. Его прокляла носительница силы, а он теперь мстит ей за это проклятье. Мстит, измываясь над брюнетками, потому что та тоже было брюнеткой.
Как же я смогу его обнаружить? Как? Вспомнила, как мой тренер по айкидо после боя, который я с трудом выиграла, сказал:
– Я горжусь, что на жестокость противника, ты отвечала умением. Гельвеций сказал, что жестокость есть всегда результат страха, слабости и трусости. Тот, кто учит жестокости, сам от неё и пострадает. Маня, помни это!
Воспоминания просто так не приходят. Макс – трус и слизняк завидовал жестокости. Это первое. Разобралась. Маньяк знал о его восхищении и ценил это. Жуть! Но я правильно поняла. Это второе.
Он не просто маньяк, а проклятый маньяк! Так-так-так. Это совершенной иной тип маньяков, я о таких нигде не читала. Что-то он ещё забирал у своих жертв… Ему был нужен не только ceкc. Посмотрела парней, они хмурились, то ли сомневались, то ли боялись за меня. Эрве вообще был мрачнее тучи.
Что это я дергаюсь? Мне же сказали, все исправить. Значит надо думать и исправлять.
Итак, а если маньяк, почувствовав, что его ученик скоро его переплюнет в жестокости и перестанет в нём нуждаться, подставил его нам, чтобы быть единственным и неповторимым. О! Основная черта неудачников зависть, а он неудачник, потому что ничего-то ему не удается сделать без магии. Значит, если мы усомнимся в его возможностях, он захочет показать себя. Так-так-так! Ему давно хочется похвалиться, если он завёл ученика. Как же его вывести из себя?
Пока я размышляла, Макс кривлялся, показывал язык и дрожал от озноба. Он периодически что-то отгонял от себя, дуя на воздух, потом разрыдался и попытался, извиваясь, закопаться в песке. Март, внимательно осмотрел его, сбегал в палатку принёс аппарат для измерения давления, измерил его у невменяемого Макса, осмотрел глаза. Макс начал хныкать, как ребенок, и опять принялся дуть на что-то, крича:
– Кыш! Кыш! – потом захихикал и стал, звать. – Цыпа-цыпа! Ко мне! Я очень страстный!
Участники тренинга застыли, не понимая, что происходит. В палатку, где Макс ночевал, заглянул Саша и вылез оттуда озадаченным. Он держал в руках полупустую банку с какими-то таблетками. Саша высыпал на ладонь пару таблеток, понюхал, лизнул.
– Март, давай его в тенёк подальше от всех! У этого типа передоз мескалина. Там, правда, ещё что-то есть, но это надо уточнять.
– Проклятье! У меня ничего нет! Я же не знал, что в фирме наркоманы.
– Что? – прошелестело с ужасом от всех участников тренинга, и опять все застыли.
– Спокойно! У меня в рюкзаке комплексный антидот и система, – Саша покачал головой. – Надо срочно ему вводить, а то он… Ну что вы смотрите? Парни, связывайте его более основательно. Вяжите, да покрепче. У него сейчас начнется вторая фаза возбуждения. Не вырубать же его. Вот уж идиот, так идиот!
Макса скрутили и утащили в тень огромного осокоря. Около него суетились Март и Саша, они ставили ему капельницу. До нас доносились выкрики Макса:
– С крылышками, розовенькие. Цыпа-цыпа!
Прошла целая минута в полном молчании, потом все разом выдохнули и стали шептаться, а Нина Фёдоровна похлопала в ладоши.
– Завтрак!
Как стая оголодавших гиен все хором побежали к столу и накинулись на завтрак. Я, не понимая этого, взглянула на Эрве, тот тихо шепнул:
– Это один из способов снять перевозбуждение. Маня, убери со стола пластиковые вилки, но незаметно.
Я увидела, как Вася, спрятал все ножи, и стала поудобнее расставлять тарелки с вафлями и пряниками к чаю, заодно собирая вилки, которые я передала Васе.
Неожиданно Руслан вскочил и замер с раскрытым ртом, вытянув забинтованную руку в сторону поляны. Все повернулись и стали смотреть в ту сторону.
Из густых зарослей травы, обдирая с себя налипшие шарики репейника, вышла маленькая девочка лет пяти, которая тащила за лапу большого плюшевого коричневого медведя, также облепленного репьями. Девочка была в джинсах, розовой кофточке, с пушистыми чёрными волосами, облачком, окружавшим головку и светящимися в потоке солнечных лучей. Все остолбенели. Прошедшие события заставили ждать каких-то ужасов, и все готовы были увидеть от снежного человека, до тираннозавра, а тут девочка.
– Мамочки! – прошептала Вика, которая первая опомнилась, она бросилась к девочке. – Лапочка, да ты откуда? Пошли к нам, мы тебя покормим. Ты заблудилась, крошка? Как тебя зовут?
Девочка улыбнулась и тревожно спросила:
– А где мама? Я же нашлась! Вот же я!
Теперь уже все разволновались.
– Мама скоро найдётся! – проворковала Вика.
Девочку немедленно усадили, поставили перед ней гречку с маслом, которую ел Руслан. Немедленно развели в стаканчике какао со сгущенкой. Перед ней насыпали конфет, пряников. Девочка счастливо улыбнулась и попыталась засунуть в рот сразу две конфеты.
– Не торопись, милая, – уговаривала её Розочка, – конфет много.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: