Главный довод: несмотря на уже полученный (и отменённый) вызов на дуэль он продолжил зверствовать – на балах приставал к Н.Н, так, что окружающие терялись от его наглости.
В чём дело?
В России тогда сложились два масонские ложи: одна прозападная, другая – патриотическая. Руководителем прозападной был министр иностранных дел Нессельроде. (К ней принадлежали и оба Геккерна. Плюс Нессельроде закрывал глаза на то, что Геккерн старший обогащается на контрабанде посредством дипломатической почты, не подвергавшейся таможенному досмотру.)
Нессельроде, понимая, что Пушкин является как бы ядром национально ориентированного дворянства, очень опасался, что царь ещё больше сблизится с Пушкиным. Пушкин стал на сторону России и против Франции при Польском восстании («Бородинская годовщина» и «Клеветникам России»). А царь оплатил деньгами казны издание «Истории Пугачёвского бунта», обещав Пушкину по прочтении вещи подумать над изменением крестьянской политики, ещё больше денег он выделил на «Историю Петра», он разрешил издание «Современника», который, хоть и был литературным журналом, содержал и много политики. Боясь ещё большего сближения с Пушкиным, Нессельроде решил или поссорить Пушкина с царём на почве ревности (рассчитывая на неуравновешенность Пушкина, могущую довести поэта до большой беды, типа новой ссылки), или убить его руками Дантес из-за того же кокетства той с Дантесом.
Оба Геккерна, по-видимому, тоже были масонами прозападниками.
Диплом рогоносца, сочинённый этой бандой масонов подробнейше разобран в пушкиноведении и найдены просто масса знаков в этом дипломе, знать которые могли только масоны. Но они только сочинили текст. На французском языке. Для размножения его взяли какую-то служанку, не знавшую французского языка. Писать велели печатными русскими буквами. Из-за этого она, скажем, францукзскую букву m писала Т и т.д.
Содержание диплома рогоносца через упоминание Нарышкина и всем известную буквальную продажу тем Александру I своей жены намекало на денежные субсидии Пушкину Николаем I, обеспечивавшие царю связь с Н.Н. А через упоминание ещё одного, чья жена общеизвестна была как женщина лёгкого поведения, лишь подкрепляло намёк на позорное поведение Н.Н.
Получив такой диплом, Пушкин по обыкновению не сдержался и тут же послал вызов Дантесу. Чем испугал Геккерна – рушилась карьера обоих, тогда как Геккерн для себя предполагал, что Пушкин от позора просто уедет из Петербурга, удовлетворив и Нессельроде.
Поэтому он примчался к Пушкину оправдываться и предлагать, что Дантес женится на сестре Н.Н. Екатерине.
Пушкин тем временем опамятовался, ибо внимательнее прочитал диплом. Так было про гораздо худшую измену – с Николаем I. (А плюс почти все были на стороне Дантеса, считая Пушкина слишком ревнивым.) Пушкину оставалось или покончить с собой рукой Дантеса, или, наоборот, перевести дело в политическую плоскость.
Он на первое время остановился на втором. Для этого ему нужна была проверка, кто диплом сочинил. Поэтому он Геккерна удовлетворил с перенесением дуэли на день, потом на больше, потом вообще вызов отозвал и написал Дантесу, что тот благородный человек. Тем паче тот женился на Екатерине.
Но расследование продолжал. Использовал старого товарища, знатока масонов. И пришёл к выводу, что автор – старший Геккерн.
Чтоб отсечь разговоры про продажу царю Натали за деньги он написал министру финансов просьбу определить в казну деревню Кистеневку. (Совсем голову потерял, потому что собственником числился отец, а нельзя менять собственника до смерти отца. Передача не состоялась. Оставалась опасность, что царь долг простит, и это сочтут продажей Натали за деньги, как было и с Нарышкиным. – Ужас, но тихий.)
А вся банда заговорщиков оказалась неудовлетворена: разрыва между Пушкиным и Николаем I не произошло.
Что делать?
Решили убить на дуэли. Возможно, учитывая моральное состояние Пушкина: что тот хочет смерти. Достаточно не стрелять первым, и смерть обеспечена. Дантес стрелял метко.
Но всё-таки это дуэль…
И тут вопрос. Дантес принялся внаглую ухаживать на Н.Н. так, что стало непереносимо всем вокруг. Почему? – От смелости? (Не во имя же святого дела масонства по ослаблению России…) Или от предвидения, что Пушкин не хочет жить из-за измены Н.Н. с Николаем I, и первым* стрелять не будет?
*- Дантес выстрелил раньше, чем это полагалось по правилам дуэли.
- Нет, по правилам. Они вот.
Там же есть первод на русский язык.
"2. Вооруженные пистолетами противники, по данному знаку идя один на другого, но ни в коем случае не переступая барьера, могут стрелять".
Не поверю этому переводу и переведу сам:
2. Armes chacun d'un pistolet u un sugnal
donné ils pourront en le menacont bien sur l'autre
sans upendant dans uucun cas dépasser les barrière.
faire de leurs armes.
Знак препинания (точка) стоит только один и после барьера.
2 Вооружённые каждый из [них] пистолетом по сигналу
данному они смогут ему хорошо угрожать с другой стороны
однако ни в коем случае не выходя за установленный барьер.
Работать из их оружия.
Не зная французского я переводил рукопись печатными буквами используя программы распознавания. Несколько программ и несколько заходов распознавания в одной программе. Каждый раз в распознавании бывали ошибки в разных местах. Я их выявлял сравненим с картинкой. И за много заходов у меня получились осмысленные французский и русский тексты, используя гуглоперевод.
Пушкин сам колебался. Одним он говорил, что дуэли не будет, другим, что будет.
После аудиенции с императором и убедившись, что тот пока чист перед ним, он дал тому слово, что вызывать Геккерна на дуэль не будет. А потом взял и вызвал. (За что потом у Николая I просил прощения, а тот ему простил.) – Ну что? Николай-то I со своей симпатией к Н.Н. никуда ж не денется… И Геккерны не наказаны. И факт – первым Пушкин не выстрелил, хоть к барьеру подошёл первым.
Бытует грязный навет на секунданта Пушкина, друга с детства, инженер-полковника Данзаса, что тот на виду у адъютанта Геккерена Д’Аршиака недосыпал пороху в пистолет, из-за чего Дантес остался жив. Ссылаются при этом на несохранившиеся 2 листа в судном деле об этой дуэли, опубликованном в 1900 году.
Как могла такая кощунственная мысль о Данзасе зародиться, в моём уме не помещается.
В судном деле есть слова, исключающие возможность Данзасу недосыпать пороху в пистолет Пушкину. В деле имеется заверенное Данзасом письмо-отчёт о дуэли от секунданта Дантеса князю Вяземскому. Заверение Данзаса состоит в некоторых спорах Данзаса с отчётом Д’Аршиака, которые имеют отношения к предположению о недосыпании пороха Данзасом.
Чтоб вникнуть в спор (я процитирую перевод с французского, он официальный и вставлен в судное дело), надо ознакомиться с соответствующими правилами дуэлей на пистолетах.
«Поскольку оружие называлось дульнозарядным, процесс зарядки происходил со стороны дула. Прежде всего необходимо было насыпать порох. Для этого служила такая пороховница. У неё был клапан, который открывал-закрывал её, и дозатор, который можно было выставить на определённое количество заряда пороха: больше
или меньше» (https://www.stena.ee/blog/kak-zaryazhali-duelnye-pistolety-vo-vremena-pushkina).
То есть одной из главных обязанностей секунданта было проследить, какую дозу пороха отмеряет на дозаторе секундант противной стороны.
«…никто не хотел печального исхода. Именно потому секунданты засыпали в пистолеты лишь половину заряда пороха (источники разнятся, некоторые говорят о четверти заряда). Но именно это решение стало причиной смерти Пушкина и спасло жизнь Дантесу.
Вспомним рану Пушкина. Пуля попадает в низ живота. Под углом к гребню подвздошной кости. Кость пуля не пробивает, а скользит по внутренней поверхности таза. На своём пути повреждает сосуды, мочеточник, контузит кишечник и застревает в позвоночнике. Такие повреждения в первой половине XIX века смертельны.
При полном заряде траектория движения пули была бы иной. Пуля пробила бы подвздошную кость и ушла в тазобедренный сустав. Пушкин выжил бы, но хромал всю дальнейшую долгую жизнь. Которую ему нагадали, если он разминётся со смертью от белого человека.
Дантесу пуля попала в руку ниже локтя, прошла насквозь, и оказалась задержана/отражена пуговицей мундира (Дантес стоял у барьера в классической позе — боком, прикрыв согнутой рукой грудь, а пистолетом голову). В итоге сквозное ранение предплечья и контузия грудной клетки с переломом двух рёбер.
Стоит упомянуть, что пуговицы на русских мундирах делались из металла. Однако, при полном заряде пороха, кинетическую энергию пули не ослабили бы три слоя грубого сукна и мягкие ткани предплечья. Свинцовая пуля вошла бы в тело вместе с пуговицей. Что привело бы к фатальному повреждению органов грудной клетки.
Итак, при полном заряде исход дуэли оказался бы абсолютно противоположный. Но история не терпит «бы». Добро часто оборачивается во зло» (https://mozgokratia.ru/2024/08/kak-sekundanty-pogubili-pushkina-i-spasli-dantesa/).
Так вот о четвертной дозе Данзас с Д’Аршиаком договорились и договор выполнили под контролирующими взглядами друг друга.
А вообще они были склонны ругаться за мелочи. Смотрите (я некоторые ошибки всё же исправлю, потому что иначе здорово не понятно).
«Г-нъ Д. Аршіакъ объяснивъ, что первый выстрѣлъ былъ со стороны Г-на Геккерна, и что Александръ Сергеевичь Пушкинъ упалъ раненый, продолжаетъ: «свидѣтели приближились, онъ приподнялся на мѣстѣ и сказалъ: «погодитѣ». Оружіе, которое держалъ въ руке, когда оказалось покрытое снѣгомъ, онъ взялъ другое, я могъ бы сдѣ лать возраженіе, но знакъ, поданный Барономъ Егоромъ Геккерномъ мнѣ поприпятствовалъ». Слова Александра Сергеѣвича, когда онъ поднялся, опершись лѣвою рукою были слѣдующія: «погадите, я чувствую еще себя въ силѣ сдѣлать мой выстрѣлъ»—тогда дѣйствительно я подалъ ему пистолетъ въ обмѣнъ того который былъ у него въ рукѣ и стволъ котораго набился снегомъ при падѣніи раненаго; но я не могу оставить безъ возраженія замѣчанія Г. Д. Аршіака будто бы онъ имѣлъ право оспаривать обмѣнъ пистолета и былъ удержанъ въ томъ знакомъ со стороны Г. Геккерена. Обмѣнъ пистолета не могъ подать поводу во время поединка ни къ какому спору. Поусловію каждый изъ противниковъ имѣлъ право выстрѣлить, пистолеты были съ пистонами, слѣдовательно осечки быть не могло; снѣгъ забившійся въ дуло пистолета А. С. усилилъ бы только ударъ выстрѣла, а не отвратплъ бы его; ни какого знака состороны Г-на Д. Аршіака ни состороны Г. Геккерена подано не было. Что до меня касается я почитаю оскорбительнымъ для памяти Пушкина предположеніе будто онъ стрѣлялъ въ противника своего съ преимуществами на которыя не имѣлъ права. Еще разъ повторяю что никакого сомненія противъ правильности обмѣна пистолета оказано не было; еслибъ опо могло возродиться то Г. Д. Аршіакъ обязанъ бы былъ объявить возраженіе свое и не останавливаться знакомъ будто отъ Г. Геккерена поданнымъ; къ тому же сей послѣдній не иначе могъ бы узнать намѣреніе Г. Д. Аршіака какъ тогда, когда бы оно было выражено словами; но онъ ихъ не произнесъ; я отдаю полную справедливость бодрости духа показанной во время поединка Г. Геккереномъ но решительно опровергаю чтобы онъ произвольно подвергнулся опасности которую бы могъ отъ себя у странить не отъ него зависѣло не уклониться отъ удара своего противника послѣ того какъ онъ своей нанесъ» (https://djvu.online/file/5cTroZywceVdZ).
Чего я не понимаю, это того, что никаких в самом начале, названных П. фон Кауфманом пропущенными, страниц 67 и 68 в судном деле я не увидел. Они есть.
2 марта 2025 г.