В деревне Глушь, что в ста километрах от города, всегда было тихо — коровы мычат, куры кудахчут, бабки у колодца сплетничают. Но прошлым летом там случилось такое, что до сих пор обсуждают за самоваром, то ли со смехом, то ли с дрожью. Началось всё с новости в районной газете: "В деревне украли козу, жители винят призраков". Я тогда посмеялась, а потом узнала подробности — и смеяться расхотелось.
Жила в Глуши тётя Люся — баба крепкая, лет под шестьдесят, с голосом, от которого собаки прятались. У неё была коза, Машка, местная звезда: молока давала на троих, а рога такие, что забор ломала играючи. Тётя Люся её обожала, даже сыр варила — вонючий, но вкусный, соседям на зависть. И вот в одну ночь Машка пропала.
Утром тётя Люся вышла во двор — сарай нараспашку, коза исчезла, только клочок шерсти на заборе. Она обежала деревню, орала так, что стёкла дрожали: "Кто Машку спёр?!" Соседи сбежались, стали искать. Дядя Миша, местный выпивоха, заметил: у сарая следы — большие, кривые, как от сапог сорок пятого размера. "Волк?" — спросили бабки. "Какой волк в сапогах?" — огрызнулся дядя Миша и пошёл по следу.
Следы вели к заброшенному дому на окраине. Там когда-то жил дед Пахом, чудак с бородой до колен, который пугал всех байками про "хозяина леса". Дом давно пустовал, окна выбиты, крыша провалилась. Тётя Люся с дядей Мишей подошли ближе — и замерли. Изнутри пахло сыром. Не просто сыром, а тем самым, козьим, что Люся варила. "Машка!" — крикнула она и ломанулась внутрь.
В доме — бардак: старые газеты, рваные мешки, а посреди комнаты — тарелка с куском сыра. Рядом — сапог, старый, с дыркой на носке, прямо как в следах. Тётя Люся схватила сапог, понюхала — воняет козой и чем-то кислым. "Это не Машка, это вор!" — заявила она. Дядя Миша тем временем заглянул в подпол. "Люсь, иди сюда!" — позвал он. Спустились — а там яма, свежая, а в ней… козьи рога. Только рога, без Машки.
Тётя Люся заревела, дядя Миша полез обратно, но тут сверху грохот — дверь хлопнула, будто сама собой. Выскочили на улицу — никого, только сыр валяется у порога, будто кто-то удирал и уронил. Соседи собрались, стали гадать: может, цыгане? Или бомж какой? Но тётя Люся ткнула в рога: "Это не просто вор, это псих с сыром одержимый!"
Через пару дней в деревне нашли записку — на обрывке газеты, той самой, где про козу писали. "Спасибо за Машку, сыр отменный" — кривым почерком, с пятном жира. Тётя Люся чуть инфаркт не схватила, побежала к участковому. Тот посмеялся: "Коза сама ушла, а сыр ты небось соседям раздавала". Но ночью кто-то видел тень у её дома — долговязую, с мешком, из которого капало что-то белое.
Дальше — больше. Соседка, баба Нюра, пожаловалась: у неё пропали носки с верёвки, а утром на крыльце — кусок того же сыра. Дядя Миша клялся: слышал ночью шаги и блеяние, но не Машкино, а низкое, хриплое, будто кто-то пародировал. Тётя Люся собрала мужиков, решили караулить. Ночь просидели у сарая — тихо, только ветер. А под утро на заборе нашли ещё сапог, второй, с запиской внутри: "Не ждите, я сыт".
Деревня загудела. Одни говорили, что это бродяга, другие — что Машка сбежала и мстит за сыр. Тётя Люся даже ходила к гадалке в соседнее село. Та раскинула карты, нахмурилась: "Коза жива, но не одна. Кто-то её бережёт". Вернулась Люся, а во дворе — сюрприз: банка молока, козьего, с запиской: "Не злись, поделюсь".
Теперь в Глуши смеются, но косо поглядывают на лес. Тётя Люся новую козу завела, но сыр больше не варит — говорит, вонь её преследует. А дядя Миша клянётся: видел ночью фигуру в сапогах, с рогами на голове, жевала что-то у колодца. Может, и правда вор сыром увлёкся, а может, Машка теперь в лесу хозяйка?
Вот вам и новость про козу, девочки. Смешно, но жутковато, правда? А у вас пропадало что-то странное, да ещё с подарками взамен? Пишите в комментариях, я почитаю и придумаю ещё одну такую историю!