Если входить в автобус через первую дверь, то упираешься в водительскую кабинку. В неё, в кабинку, тоже есть дверь со специальным окошечком посередине. Для обилечивания пассажиров, например. И вот наша дама, как обычно, входит в автобус через первую дверь, и каждый раз стучит в окошечко водителю. Окошечко перпендикулярно откидывается внутрь, превращаясь в кассовый лоток. Дама кладёт туда шоколадку. Лоток закрывается. Дама проходит в салон.
Почти двадцать лет бегаю по набережной Москвы-реки в районе от Балчуга до Лужников. И часто наблюдаю эту картину. Маршут № 379. Утро. Дама не старая, лет 50-ти. Шоколад – обычно батончики: Кит Кат, Марс, Сникерс или Степ. Водители – разные.
Ну, кладёт себе и кладёт эти батончики эта дама, казалось бы, эка невидаль! Со мной и не такой случай был. Вот недавно, летом, еду в таком же электробусе номер 10, никого не трогаю, съезжаем с Большого Каменного моста на Боровицкую площадь, далее по Моховой мимо Воздвиженки, подъезжаем к остановке у Манежа, как вдруг… На улице сильный выстрел. В салоне оглушительный звон. Разбитое водительское стекло. Рядом со мной ударяется о перила и падает вибрируя маленький кусочек металла. Водитель остановил автобус и замер. Завис. Из салона выскочила группа подвыпивших мужиков и бегом к полицейскому посту. Взахлёб объяснили постовому, что в автобус стреляли. Постовой достал из кобуры пистолет и с отважным видом вошёл в автобус. Я сидел на первом сиденье и сбоку смотрел на водителя. Тот не шевелился. Я повернулся к постовому, показал на пулю и вышел из салона. «Автобус дальше не идёт!», - объявил постовой. Вот такие дела! А тут какие-то шоколадки! Но не все так просто.
Итак, на улице холодный март. С неба валит хлопьями снег. Под ногами слякоть. Утро. Пробежка. Я бегу уже полтора часа, позади километров пятнадцать. Я потный и мокрый с головы до пят. Вонючий как пёс. Подбежал к остановке, пообтряхнулся, пообсох и зашел в пустой автобус на Лужниках. Сел как всегда в первом ряду, чтобы видеть заранее из лобового стекла каждую следующую остановку – а вдруг контроль. Сел на краешек, так, чтобы как можно меньше замочить собой сиденье. Едем по набережной, и тут она. Входит и стучит в окошко. Окошко открывается, шоколадка подаётся, окошко закрывается, дама проходит в салон. На ней бежевая шапка ушанка и коричневое пальто. Она улыбается здоровыми белыми зубами; говорю же, не старая ещё тётка. Села посередине, у окна, на козырное место.
- А вы сударь, не хотите конфету? – Обратилась она ко мне. Я обернулся.
- Нет, спасибо. А я знаю, что вы всегда водителям конфеты раздаёте. Это зачем вы делаете?
- Просто так. За то, что они нас везут. Чтобы у них было хорошее настроение! – Я отвернулся с улыбкой.
На следующей остановке в салон вошла городская бабушка и стала бить поклоны в сторону водителя и приговаривать что-то себе под нос, типа: «Спаси и сохрани нас, господи всемилостивейший». Моя бежевая ушанка и ей предложила конфету.
- Конфету не хотите бабушка?
- Нет, не хочу, милая, я в центр еду.
- Ааа, ну тогда садитесь.
- Не могу сидеть. Болезнь у меня такая, когда нельзя мне сидеть. Так вот и стою целыми днями, иногда походить выбираюсь, чтобы ноги не уставали.
- А вы стихи читаете?
- Стихи? Нее, я очки сегодня забыла. А так я стихи тоже не читаю, у меня зрение слабое.
- А, ну дай бог вам здоровья и всяческого благополучия.
- Спасибо. – И бабушка пошла к первой двери и встала передо мной лицом к водителю. Отвесила ему три поклона и вышла из автобуса по своим делам.
Следующая моя! Я подождал немного и встал к выходу перед дверью. А сам думаю: «Хорошо, что никого в салоне нет, сейчас я выйду, и никто на моё мокрое сиденье не сядет. А если и сядет, то это уже на следующих остановках, когда меня в салоне не будет». Только я об этом подумал, как услышал сбоку весёлый голос:
- Нагрел для меня! Спасибо. А я на тепленькое сиденье сяду! – Я повернулся и вижу, как моя бежевая ушанка садится на моё место. Из всех мест в пустом салоне она выбрала именно это – моё. Жуть.
Я очень смутился. Автобус открыл двери, я вышел. Уши загорелись, и я побежал, чтобы хоть как-то снять эту неловкость. А всё это потому, что наличное бытие случайно. И как ты не подстраивайся под эту доброту, как ни приноравливайся, как ни продумывай наперед все ходы, а жизнь возьмёт и сядет на твоё место со всей твоей подмоченной репутацией.
Конец.
