Скорость света равна 299 792 458 м/с в вакууме, ответите вы на школьном экзамене по физике и учитель поощрит вас, и поставит отличную оценку, как прилежному ученику. Но где-то свысока всё это видит Альберт Эйнштейн и озадаченно грустит о своих потомках.
На самом деле, настоящее значение скорости света пока не известно ни одному живому человеку на Земле, так как не придумано регистрирующее устройство быстрее этой самой скорости. А все ее измерения основаны на отражении от неких поверхностей и возврате в исходную точку.
При этом никак не возможно зарегистрировать, как ведет себя свет на всем протяжении пути, является ли его скорость постоянной или на некоторых участках изменяется, вплоть до отрицательных значений.
При чем здесь музыка, спросите вы? А ведь акустические колебания подчиняются тем же физическим законам. Например, проходя через более плотную среду, замедляются, а выходя из нее, возвращаются к прежней скорости. Как? Ведь для этого должно совершиться какое-то действие с ускорением.
Но колебания — это не материя, а энергия. Так что можно с полной уверенностью сказать друзьям в школе, что звук нематериален. И надеяться, что поймут.
На этих эффектах и основаны принципы конструкции знаменитых скрипок Страдивари, где наносится несколько слоев различных красок и пропиток, каждая имеющая свою собственную уникальную плотность, при прохождении и выходе из среды которых различные частоты звукового сигнала вступают в фазовые и резонансные взаимодействия между собой, насыщая музыку различными гармониками и обертонами. Какие же это соотношения, известно пока что одному Страдивари.
Почему же такое невозможно достичь в цифровой технике, которая заполонила мир музыкальной индустрии? Возможно, но для этого ее должны делать с учетом сложнейших физических процессов, регистрация которых на современном уровне развития технологий потребует больших вложений и не всегда принесет положительный результат.
А учитывая довольно примитивные бюджетные звуковые чипы, используемые в большинстве современных синтезаторов звука и компьютерах, с частотой дискретизации, редко превышающей значения в 192 KHz, достичь всей палитры неограниченного аналогового спектра невозможно в принципе, как и получить сколько-нибудь приемлемый и ласкающий ухо изощренного аудиофила результат.
Остается только надеяться, что красивые труды талантливых композиторов и исполнителей цифровой эпохи когда-то в будущем будут воспроизведены аппаратурой, построенной на понимании до сих пор неясных физических процессов квантового мира колебаний и частиц, зазвучат по-новому, полной палитрой красок и оттенков.
Но не всегда для этого достаточно лишь хорошего инструмента. Повальное увлечение равномерностью и метрономами полностью противоречит физическим законам распространения колебаний в различных средах, что приводит к еще более сильному обеднению музыки из-за непопадания нот (колебаний) в резонанс и субъективно ощущаемому однообразию, как недостатку гармоник и обертонов.
Все же знают, что есть эффект Доплера, так любимый в ГИБДД, но продолжают смешивать высокие и низкие частоты, быстрые и медленные части в одном кратном натуральному числу ритме всю пятиминутную композицию, абсолютно отвергая свое внутреннее природное логарифмическое чувство гармонии.
Просто послушайте, как отличаются любые записи песен 20-х — 40-х годов прошлого века, они, что ли, более живые, не такие компьютерные, как сейчас.