Новенький Сеньке не понравился. Было в нём что-то неприятное: слишком чистенький, слишком опрятный для их компании. И глаза, неподвижные, оценивающие, совсем не соответствующие дерганой, заискивающей улыбке и трясущимся пальцам.
— Митя, — представился новичок, уставившись водянисто-голубыми глазами на Сеньку, и протянул тощую ладонь, которую Сенька и не подумал пожимать. Новичок нервно хихикнул и убрал руку.
— Чего надо? — Сенька сплюнул под ноги новенькому и уставился прямо в глаза. Он не собирался разводить с ним церемонии только потому что его привел старший, Валера.
— Да я просто, хотел с вами, Валера сказал, можно, — новичок говорил тонким, противным голосом, и тянул слова, при этом смотрел на Сеньку в упор, не моргая.
— Может, и можно, — не выдержав долгих переглядок, раздраженно ответил Сенька, и моргнул.
Новичок сразу опустил взгляд и на миг Сеньке показалось, что он ухмыльнулся. Но уже в следующую секунду лицо его выражало только робость.
— А мамка не заругает? — почти со злостью спросил Сенька, — ты вон какой чистенький, запачкаться не боишься? — Сенька демонстративно обвел взглядом грязный подвал, в котором они сидели, кучу тряпья, служившего постелью, гору мусора в углу, от вони которого все страдали, но всем было лень выносить.
Новичок мотнул головой.
— Нет у меня мамки. И папки тоже. Один я.
Сенька присвистнул, новичку на вид было лет пятнадцать, не больше.
— А где старшие? Или детдомовский?
В их компании были разные ребята, но никто, кроме Сеньки и Валеры, надолго не задерживался. Вмешивалась опека или вдруг объявлялись протрезвевшие родители. Да и такие взрослые, как Митя, были редкостью. Обычно к ним прибивались пацанята от шести до двенадцати лет, иногда появлялись совсем малыши, но с такими проблем было больше и Валера сразу их уводил. Иногда он уводил и проблемных постарше, Сенька никогда не спрашивал, куда он их девает, Валеру он всегда немного боялся, хоть тот никогда ничего плохого ему не делал. Друг всегда возвращался довольный и с деньгами. У него была особая чуйка на разные делишки и на ребят, которых можно к ним привести. Сенька, как ни старался, так и не научился сразу определять кого можно звать, а кто через день-два побежит плакаться, а оставшимся придется искать новое убежище или ночевать несколько ночей где придется, чтобы их не поймали и не определили в детдом, а то и куда похуже.
Сейчас в компании их было пятеро, считая Сеньку с Валерой. Марат, Гена и Пашка с утра убежали на "охоту", попрошайничать, воровать, или просто играть, будто они нормальные дети. Валера привел новичка и тоже ушел, хлопнув Сеньку на прощание по плечу.
— Нет, я один живу. Бабка была, только померла недавно. Я, пока ее хоронили, из дома ушел. А потом вернулся, ключи то есть, а там никого сейчас. И меня никто не ищет, живу пока.
Сенька присвистнул, вот бы ему так свезло, целая хата в распоряжении, ни пьяного бати, ни орущей мамки.
— А к нам тогда чего пришел? — не удержался он.
Новичок заметно расслабился, руки убрал в карманы, губы уже не дергались.
— Скучно мне одному. Друзей нет, родных тоже. И страшно. Знаешь, как страшно по ночам в пустой квартире одному? — он понизил голос, пригнулся к Сеньке и зашептал: — Иногда мне кажется, что бабка и не умерла, а лежит там, в своей постели, и зовет меня. Мне в такие моменты хочется сбежать подальше и никогда больше туда не возвращаться.
Сенька недоверчиво взглянул на новичка, прикидывая, говорит он серьезно или заливает. Такой взрослый и призраков боится? Да Сенька бы подружился с этой бабкой, будь у него возможность спать в нормальной кровати.
— И ты решил хату на наш подвал сменить?
Новичок дернул головой и ухмыльнулся.
— Не хотелось бы. Я думал вас к себе позвать.
Сенька даже рот закрыть забыл от открывающихся перспектив. Ну Валерка, нашел же дурака.
— И что, прямо всех к себе приглашаешь?
Новичок напрягся, вытащил руки из карманов и принялся хрустеть пальцами, о чём-то раздумывая.
Сенька терпеливо ждал, никуда эта дылда уже не денется, но проще было бы по-хорошему.
— Всех нет, — наконец, ответил новенький. — Или не сразу. Понимаешь, мне тяжело к чужим привыкать, я и в школу из-за этого не ходил, с ума схожу, когда много народу. А вот одного, двоих да. Вот тебя, ты мне нравишься, ты на моего братишку похож.
— А где твой братишка?
Новичок насупился, сжал руки в кулаки.
— Пропал, давно еще, мы маленькие были. Мама потом с ума сошла, а папа...
Он замолчал, уставившись куда-то за спину Сеньке.
— А папа? — не выдержал Сенька.
Новичок вдруг улыбнулся, как блаженный, снова расслабился, и, прислонившись к стене, вместо ответа спросил:
— Так ты пойдешь со мной?
Сенька почти не думал, просто кивнул.
— А Валерка как же?
Новичок снова ухмыльнулся.
— Валеру тоже заберем. Попозже. Сейчас его все равно нет, а домой надо попасть пока соседка не вернулась. Если увидит нас, сразу позвонит куда-нибудь, любопытная она. Пойдём? — повторил он настойчивее.
Сенька встал с картонки, на которой сидел, отряхнул куртку и шагнул к выходу.
* * *
Квартира находилась совсем рядом, всего пара кварталов. Второй этаж в старенькой хрущевке, подъезд был украшен ажурными занавесками и цветами. Пока новичок возился с ключами, дверь напротив открылась и на площадку вышла молодая полная женщина в халате.
— Здрав-ствуй, Ми-тя! — по слогам произнесла она, — Ты сно-ва при-вел гос-тей?
Новичок пригнул голову и усерднее загремел ключами.
— Ми-тя! — она направилась к ним, шлепая резиновыми шлепанцами.
— Здрасть, тетя Марина, — зло прошипел он, распахнув двери, и практически впихнул Сеньку внутрь. — Нам некогда, извините! — крикнул он, захлопывая дверь перед носом женщины.
— Это та соседка? — Сенька уловил странный запах в квартире, но сейчас его интересовало другое.
— Нет, это другая, она ненормальная, не обращай внимания!
Новичок включил свет в прихожей, почти грубо стянул с Сеньки куртку и подал ему тапки.
— Сними обувь.
Сенька без разговоров скинул потрепанные кеды и надел мягкие тапки. Было приятно почувствовать что-то настолько домашнее.
— Есть хочешь? — деловито спросил новичок, показывая дорогу на кухню.
Скоро они сидели за маленьким столом и Сенька уплетал яичницу с колбасой, запивая горячим чаем.
— Слушай, а откуда у тебя деньги на еду? — спросил он, добавляя сахар в чай.
Новичок хмыкнул. Сам он не ел, только смотрел на Сеньку задумчивым взглядом. Сейчас он необъяснимым образом выглядел старше, Сенька даже поморгал несколько раз, чтобы убрать этот странный эффект.
— Бабка прятала в шкафу накопления. Там много, надолго хватит.
Сенька поразился бестолковости новичка, прикидывая, когда и как можно будет стянуть деньги, но сейчас ему было так сыто и хорошо, что он решил отложить эти мысли на потом.
— Всё, больше не могу, — похлопал он себя по животу. — Показывай, где там твой призрак обитает.
Новичок криво усмехнулся, раскачиваясь на стуле.
— Еще рано. Она ночью приходит. Пока сходи в душ, от тебя воняет.
— Ты за словами то следи, — обиделся Сенька. Принять душ он и сам был не прочь, уже и забыл, когда мылся в последний раз, а вот тон новичка ему не понравился. Дома Митя изменился, голос стал уверенным, даже властным, и в движениях теперь чувствовалась скрытая сила. Слабо верилось, что он может чего-то бояться. Сеньке стало не по себе и вдруг захотелось оказаться в своем привычном подвале.
— Да ты не дуйся, от тебя правда воняет. Сейчас полотенце дам и одежду. Идем.
Они прошли через комнату с цветастым ковром на полу, раскладным красным диваном и старой стенкой, заставленной хрусталем, в маленькую спальню с единственной широкой кроватью и большим шкафом.
— Тут твоя бабка спала? — спросил Сенька, разглядывая странные обои на стене. Рисунок состоял из маленьких рамочек, некоторые из которых были пустыми, а в некоторых были фотографии множества разных детей. Только лица у них были странные, с одинаковым застывшим выражением, которое Сенька сходу и не определил.
— Какие жуткие обои.
— Тут сплю я, — отрезал новичок. — Обои мама выбирала, она художница была, сама рисовала. Не успела закончить. А бабка спала в гостиной, на диване.
— Ты же говорил, что в кровати?
— Не придирайся к словам. На вот, иди, мойся. Уже десять, времени мало осталось. Новичок протянул Сеньке полотенце и пижаму.
— Для чего мало? — удивился Сенька.
— Для призрака, дурак. Я же говорил, бабкин призрак приходит, ночью, в полночь. Сам увидишь, давай быстрее.
— Ладно-ладно, только ты сам дурак, понял?
Новичок закатил глаза и ничего не ответил.
Сенька с удовольствием принял душ, натираясь душистым мылом и не жалея шампуня. Даже зубы почистил чьей-то щёткой, надеясь, что она была не бабкиной, а когда вернулся в спальню, его так разморило, что никакие призраки его уже не волновали.
Новичок сидел с одной стороны кровати, сложив локти на колени и обхватив голову. Другая половина была расправлена и приглашала Сеньку в свои теплые объятия.
Недолго думая, он плюхнулся на подушки и зарылся в одеяло.
— Как же хорошо, — протянул он.
— Не вздумай заснуть, понял? Ты должен посидеть со мной до полуночи.
— Да понял я, — новичок начал раздражать Сеньку. Развалившись на кровати, он стал лениво размышлять, что нужно позвать Валеру и поставить этого дурака на место. Взгляд его уперся в стену, в один из пустых квадратов, смотреть на лица детей было как-то жутко.
Пока он думал, вдруг понял, что в пустоте белого пространства начинают проявляться чьи-то черно-белые черты. Сон как рукой сняло, Сенька напрягся, слыша бешеный стук своего сердца, и не сводил взгляда с проявляющейся картинки.
— Что там такое? — хрипло спросил он, указывая пальцем на квадрат.
Расплывчатые черты ребенка показались очень знакомыми.
Новичок отнял руки от лица, мельком взглянул на стену и засмеялся.
Сенька не верил своим глазам — в квадрате проявлялось его собственное лицо, испуганное, перекошенное, а новичок становился все старше и старше, пока не превратился во взрослого мужчину с нависшими веками и мутными глазами.
— А-а-а, — заорал Сенька и выпрыгнул из кровати, когда новичок протянул к нему морщинистую руку.
Не успел он сделать и шаг, как из-под кровати появилось черное щупальце и обвилось вокруг его лодыжки.
Сенька грохнулся на пол, задрыгал ногой, стараясь стряхнуть с себя непонятную вещь, но из-под кровати уже лезло второе щупальце, и третье, и четвертое, обвивая ноги, руки, а затем и шею Сеньки, лишая его возможности шевелиться и кричать. Сверху над ним навис новичок, седой, беззубый, он жадно смотрел как Сенька мучается в захвате неизвестной твари, и кивал в такт его хрипам, пока чудовище не утащило Сеньку под кровать, предварительно переломав надвое.
А на стене, в квадрате, расцветал красочный портрет Сеньки, ужас сменился застывшим выражением смирения.
Митя, или Дмитрий Ваенский, 1867 года рождения, лёг на кровать на место Сеньки, глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Завтра он снова проснется молодым и здоровым.
* * *
— Всё как договаривались, — Валера пожал руку Мите, пряча в карман деньги. — Выглядишь совсем пацаном.
— Следующий мне нужен через месяц, — бросил Дмитрий, не отвечая на комплимент.
— Сделаю, — Валерка привык не задавать вопросов. Он за свою жизнь хорошо понял одну вещь — меньше знаешь, крепче спишь. Сеньку было жаль, привык он к нему. Но пачка купюр приятно грела душу.