Тёщин холодец трясся на тарелке, как испуганный кролик...
— Ты что, серьезно думаешь, что после развода я буду ходить к твоей маме на холодец? — Сергей остановился посреди кухни.
— А что такого? — Наташа пожала плечами, не отрываясь от упаковки вещей. — Мама тебя любит больше, чем меня. Ты же знаешь.
Это было три месяца назад. Последний разговор перед тем, как он забрал два чемодана и съехал в съемную квартиру на другом конце города.
Сергей усмехнулся, вспоминая эту сцену, пока стоял в очереди супермаркета с пачкой пельменей и бутылкой пива. Пятница. Свобода. Никаких обязательств и чужих родственников. Никаких разговоров ни о чем. Никакого холодца.
— Сережа? Сереженька!
Он вздрогнул. Этот голос он узнал бы из тысячи. Галина Петровна. Теща. Бывшая теща.
— Вот так встреча! — она расплылась в улыбке, оглядывая его корзину. — Пельмени? Опять сам себе готовишь?
— Здравствуйте, Галина Петровна, — он попытался улыбнуться. — Да, знаете, холостяцкая жизнь.
— Какая холостяцкая? — она махнула рукой. — Ты для нас всегда зять. Развод разводом, а родство никуда не денется.
Сергей промолчал. Что тут скажешь? Что чужая семья — темный лес, а за столом еще и заблудиться можно?
— Слушай, а приходи завтра на ужин, — вдруг оживилась она. — У нас как раз семейные посиделки. Наташа будет, конечно. Но вы же взрослые люди, правда?
— Не думаю, что это хорошая идея, — он покачал головой.
— Я холодец сделаю, — с хитрой улыбкой добавила Галина Петровна. — Тот самый, который ты любишь.
Сергей хотел сказать, что никогда не любил ее холодец. Что ел его из вежливости. Что после развода он не обязан есть холодец и делать вид, что ему нравится.
— Подумаю, — вместо этого сказал он.
— В семь, как обычно, — она похлопала его по плечу и пошла к кассе.
Дома Сергей открыл пиво и сел у окна. Пельмени остались на кухне. Аппетит пропал. Он смотрел на вечерний город и думал о том, как странно устроена жизнь. Три года брака, из которых два последних они с Наташей просто существовали рядом. Без скандалов, без страсти, без будущего. Просто два человека, которым было удобно жить вместе.
Телефон завибрировал. Сообщение от Галины Петровны: «Жду завтра. Без отговорок!»
Сергей усмехнулся. Он не собирался идти. Совершенно точно не собирался.
Но почему-то уже представлял, что наденет.
***
Сергей стоял перед подъездом знакомой пятиэтажки. И не мог заставить себя нажать на кнопку домофона. Что он здесь делает? Зачем снова погружаться в этот мир, из которого так старательно выбирался?
— Ты как призрак у собственного холмика, — пробормотал он себе под нос и все-таки нажал на кнопку.
— Кто там? — раздался голос Галины Петровны.
— Это я, Сергей.
— Сереженька! Поднимайся, все уже собрались!
Все? Он думал, будет только Наташа и ее родители. Кто эти «все»?
Дверь открылась. Еще до того, как он позвонил. Галина Петровна, в праздничном фартуке и с торжественным выражением лица, втянула его в квартиру.
— Проходи, раздевайся. Все в гостиной.
Из комнаты доносились голоса и смех. Сергей разделся и прошел внутрь, чувствуя себя актером, забывшим слова на премьере.
За столом сидели Наташа. Ее отец Виктор Семенович. Двоюродный брат Костя с женой и еще какая-то девушка, которую Сергей не сразу узнал.
— О, блудный зять пожаловал! — радостно воскликнул Виктор Семенович, поднимаясь навстречу.
— Садись, выпьем за встречу.
Наташа кивнула ему с легкой улыбкой. Она выглядела хорошо - новая прическа, какой-то особенный блеск в глазах. Свобода ей шла.
— Сережа, ты же помнишь Веронику? — Галина Петровна подтолкнула его к незнакомой девушке.
Он посмотрел на нее внимательнее. Темные волосы. Карие глаза, сдержанная улыбка. Нет, он ее определенно не помнил.
— Конечно, — соврал он, пожимая ей руку. — Рад видеть.
— Вероника приезжала на нашу свадьбу. — подсказала Наташа с хитрой улыбкой.
— А потом еще на твой день рождения, три года назад.
— А, точно. — кивнул Сергей. Хотя по-прежнему не мог вспомнить.
— Не помнит он ничего, — махнул рукой Виктор Семенович. — Садись уже, холодец "стынет".
Сергей сел на единственное свободное место — между Вероникой и Костей. Галина Петровна торжественно водрузила на стол огромное блюдо с дрожащим холодцом.
— Ну, за встречу! — провозгласил Виктор Семенович.
Сергей выпил и поморщился. Не от выпитого — от ощущения, что он попал в какой-то странный спектакль, где все знают свои роли, кроме него.
— Как жизнь холостяцкая? — спросил Костя, накладывая себе салат. — Небось, от девушек отбоя нет?
— Да какие девушки, — усмехнулся Сергей. — Работа-дом-работа.
— А помнишь, Сережа, как ты на корпоративе танцевал? — вдруг спросила Вероника, и все за столом засмеялись.
Сергей замер с вилкой в руке. Какой корпоратив? Он никогда не танцевал на корпоративах. И уж точно не при этой девушке.
— Вероника у нас теперь в Питере живет, — сообщила Галина Петровна, накладывая ему холодец. — Дизайнером работает. Приехала на неделю, а мы ее сразу к столу.
— Чужая семья — темный лес, — вдруг сказал Виктор Семенович, поднимая рюмку. — А за столом еще и заблудиться можно!
Все засмеялись, а Сергей почувствовал, как по спине пробежал холодок. Именно об этом он думал вчера в магазине. Слово в слово.
— Ешь холодец, Сережа, — Галина Петровна подвинула к нему тарелку. — Специально для тебя делала.
Он посмотрел на дрожащее желе. И вдруг поймал взгляд Вероники. Она смотрела на него с каким-то странным выражением. То ли сочувствия, то ли понимания.
И в этот момент Сергей почувствовал, что за этим ужином скрывается что-то.
Большее, чем просто семейная встреча.
***
— А помните, как Сережа на рыбалке упал в воду? — Костя разлил по рюмкам третью порцию. — Вылез весь в тине, как водяной!
Стол взорвался смехом. Сергей натянуто улыбнулся. Он не помнил никакой рыбалки с Костей. Может, это было до свадьбы? Или после, когда он уже мысленно отдалился от этой семьи?
— Давайте выпьем за рыбаков! — провозгласил Виктор Семенович.
Сергей поднял рюмку и поймал взгляд Наташи. Она смотрела на него с каким-то новым выражением — без обиды, без сожаления, просто изучающе, словно пыталась понять, кем он стал за эти три месяца.
— А как твоя работа, Сережа? — спросила Галина Петровна, подкладывая ему очередную порцию холодца. — Все так же в своей электрической конторе?
— В инженерном бюро, — поправил он. — Да, все так же. Недавно повысили.
— Надо же! — всплеснула руками теща. — И молчит! Наташка, слышишь? Твоего повысили!
— Он не мой, мама, — спокойно ответила Наташа, отпивая вино. — И не был никогда.
За столом повисла неловкая тишина. Сергей уставился в тарелку. Вот оно. Момент истины, которого он боялся. Сейчас начнутся вопросы о причинах развода, взаимные обвинения, неловкие оправдания.
— А я вот думаю в Москву перебраться, — неожиданно сказала Вероника, разряжая обстановку. — Там для дизайнеров больше возможностей.
— В Москву? — ахнула Галина Петровна. — Да что ты там забыла? Там жизнь такая дорогая!
— Зато интересная, — пожала плечами Вероника. — Надоело на одном месте.
— Правильно, — вдруг поддержал Сергей. — Иногда нужно все менять.
Их взгляды встретились, и он снова почувствовал это странное ощущение — будто они знакомы гораздо ближе, чем ему казалось.
— Ты-то откуда знаешь? — усмехнулась Наташа. — Ты же консерватор до мозга костей. Пять лет на одной работе, одни и те же джинсы, один и тот же маршрут.
— Люди меняются, — просто ответил он.
— Не ел бы холодец — не знал бы бед, — вдруг выдал Виктор Семенович и громко рассмеялся собственной шутке.
Сергей замер с вилкой в руке. Опять. Опять его мысли произносят вслух. Что происходит?
— Пойду покурю, — он встал из-за стола.
— С каких пор ты куришь? — удивилась Наташа.
— С недавних, — соврал он и вышел на балкон.
Ночной город светился огнями. Сергей глубоко вдохнул холодный воздух. Что он здесь делает? Зачем вернулся в эту квартиру, к этим людям, которые знают о нем что-то, чего не знает он сам?
Дверь балкона тихо скрипнула. Он обернулся — Вероника.
— Можно? — спросила она, хотя уже вышла.
— Конечно.
— Ты не куришь, — это был не вопрос, а утверждение.
— Не курю, — согласился он. — Просто нужен был воздух.
Они помолчали. Где-то вдалеке проехала машина. С громкой музыкой.
— Ты правда меня не помнишь? - тихо спросила она.
Сергей посмотрел на нее внимательнее. Нет, он определенно не мог вспомнить эту женщину.
— Прости, — честно сказал он. — Не помню.
Она грустно улыбнулась.
— А я тебя помню. Ты мне казался таким... взрослым. Надежным.
— Казался? — он поднял бровь.
— Да, — она отвернулась к городу. — Пока не сбежал от Наташки.
Сергей почувствовал, как внутри поднимается волна раздражения.
— Я не сбегал.
Мы расстались по обоюдному согласию.
— Правда?. — она посмотрела ему прямо в глаза.
— Тогда почему ты здесь? Почему пришел на этот ужин?
Он не нашелся с ответом. Действительно, почему?
***
Когда они вернулись с балкона, за столом уже обсуждали чью-то свадьбу. Сергей сел на свое место, чувствуя на себе изучающий взгляд Наташи.
— Ну что, надымились? — с улыбкой спросила Галина Петровна.
— Воздухом подышали, — ответил Сергей, накладывая себе салат.
Холодец в его тарелке остался нетронутым. Дрожащий, полупрозрачный, с кусочками мяса и морковки — символ всего, что он терпел в этой семье годами.
— Вероника нам рассказывала, что у нее новый проект, — сказала Наташа, странно улыбаясь. — Оформление ресторана. Того самого, где мы с тобой познакомились, помнишь?
Сергей кивнул. Конечно, он помнил. Студенческая вечеринка. Наташа в красном платье. Их первый разговор о книгах, которые никто из них так и не прочитал.
— Да, Вероника у нас талант. — с гордостью сказала Галина Петровна.
— Всегда была особенной.
— Особенной? — переспросил Сергей, глядя на Веронику.
— Ну да, — вмешался Костя. — Она же всегда была влюблена в...
— Костя! — оборвала его Наташа.
За столом повисла тишина. Сергей переводил взгляд с одного лица на другое. Что здесь происходит?
— Влюблена в кого? — спросил он напрямую.
— В дизайн, конечно, — быстро сказала Галина Петровна. — С детства рисовала.
Но Сергей уже понял. Он посмотрел на Веронику. Которая сидела, опустив глаза.
— В меня, да? — тихо спросил он.
— Ты была влюблена в меня?
Вероника подняла взгляд. В ее глазах читалось что-то похожее на вызов.
— А ты правда не помнишь? Совсем?
— Что я должен помнить? — он начал раздражаться. — Мы вообще знакомы?
— Вы познакомились на нашей свадьбе, — вздохнула Наташа. — Она была моей подружкой невесты. Вы танцевали вместе. А потом еще встречались на моем дне рождения, и на Новый год, и...
— И ты ничего не замечал, — закончила Вероника. — Все эти годы.
Сергей откинулся на спинку стула. Как он мог не помнить? Как мог не заметить?
— Свобода — это когда можно забыть не только холодец, но и Веронику, — вдруг сказала Наташа, и в ее голосе прозвучала горечь.
Сергей вздрогнул. Опять его мысли. Словно кто-то читает его сознание и озвучивает вслух.
— Что здесь происходит? — он обвел взглядом всех сидящих за столом. — Почему вы все говорите моими мыслями?
— О чем ты? — нахмурился Виктор Семенович.
— Про темный лес, про холодец и беды, про свободу и Веронику — это все мои мысли. Я думал об этом вчера и сегодня. Как вы...
— Серёжа, ты перебрал, — мягко сказала Галина Петровна. — Может, тебе прилечь?
— Нет, — он встал из-за стола. — Мне нужны ответы. Зачем вы меня сюда позвали? Что это за спектакль?
— Никакой не спектакль, — спокойно ответила Наташа. — Просто семейный ужин. Ты же всегда был частью семьи.
— Нет, — он покачал головой. — Я никогда не был частью вашей семьи. Я был удобным приложением. Тем, кто ест холодец и не задает вопросов.
— А ты задавал вопросы? — тихо спросила Вероника. — Хоть раз за все эти годы ты поинтересовался, кто я? Что я чувствую? Что чувствует Наташа?
Сергей замолчал. Она была права. Он просто плыл по течению, не задавая вопросов, не проявляя интереса. Даже развод был больше Наташиной инициативой, чем его.
— Я... — он не знал, что сказать.
— Вот именно, — кивнула Вероника. — Ты просто был. Как мебель. Как часть интерьера.
— Но ты была влюблена в мебель? — он не удержался от сарказма.
— Я была влюблена в образ, — она пожала плечами. — В идею о тебе. Не в реального человека.
Сергей почувствовал, как что-то внутри него ломается. Все эти годы он думал, что просто живет своей жизнью. А оказывается, был персонажем в чужих историях.
— Мне пора, — он направился к выходу.
— Сережа, ты даже холодец не доел! — воскликнула Галина Петровна.
Он обернулся в дверях.
— После развода я не обязан есть ваш холодец.
***
Ночной воздух ударил в лицо. Сергей глубоко вдохнул. Он шел быстро, почти бежал. Словно пытался физически оторваться от того, что только что произошло. Мысли путались. Образы накладывались друг на друга - холодец, Вероника, Наташа. Их странные фразы, будто выдернутые из его головы.
Он остановился у детской площадки и сел на скамейку. Пустые качели поскрипывали на ветру. Телефон в кармане завибрировал. Наташа.
Сергей смотрел на экран, не решаясь ответить. Наконец нажал зеленую кнопку.
— Да.
— Ты в порядке? — голос бывшей жены звучал непривычно мягко.
— Нет, — честно ответил он. — Что это было, Наташа? Весь этот цирк с Вероникой, с моими мыслями вслух?
Она помолчала.
— Знаешь, когда мы расстались, мама две недели рыдала. Не из-за меня — из-за тебя. «Как же Сережа теперь без нас, без семьи?» А я смотрела на нее и думала — он никогда и не был с нами. Даже когда сидел за одним столом.
Сергей закрыл глаза. Она была права.
— Я не специально, — тихо сказал он.
— Знаю. Ты просто такой. Всегда в своей голове, всегда где-то далеко. Даже когда ел мамин холодец — ты его не ел. Ты терпел.
— И что теперь? — спросил он. — Зачем было устраивать этот вечер?
— Вероника попросила, — просто ответила Наташа. — Она уезжает в Москву насовсем. Хотела увидеть тебя напоследок. Закрыть гештальт, как это сейчас называют.
— Но я ее даже не помню!
— В том и дело, Сережа. В том и дело.
Они помолчали. Где-то вдалеке проехала машина, разрезая тишину.
— А эти фразы? — наконец спросил он. — Про темный лес, про холодец и беды, про свободу и Веронику? Это что было?
Наташа тихо рассмеялась.
— Это твои же слова, Сережа. Ты говорил их, когда мы жили вместе. В разное время, в разных ситуациях. Ты не помнишь, а мы запомнили. Ты всегда был немногословен, но когда говорил — это было метко.
Сергей пытался вспомнить. Правда? Он говорил эти фразы? Когда? Почему не помнит?
— Я не понимаю...
— Конечно, не понимаешь, — в ее голосе слышалась усталость. — Ты никогда не понимал, какое впечатление производишь на людей. Для тебя мы все были статистами в твоей жизни. А для Вероники ты был героем. Для мамы — идеальным зятем. Даже для меня ты когда-то был... особенным.
Он молчал, переваривая услышанное.
— Но ведь съел? — вдруг спросила Наташа.
— Что?
— Холодец. Ты все-таки съел кусочек.
Сергей вспомнил. Действительно, машинально съел пару кусочков, пока думал о своем.
— Съел, — признался он.
— Вот видишь, — в ее голосе послышалась улыбка. — Значит, не все потеряно.
Она отключилась, а Сергей еще долго сидел на скамейке, глядя на качели. Что-то менялось внутри него, словно лед трескался после долгой зимы.
Телефон снова завибрировал. Сообщение. От неизвестного номера.
«Это Вероника. Наташа дала твой номер. Извини за сегодняшнее. Я улетаю завтра утром. Если захочешь поговорить — я в гостинице «Восход», номер 412. Без обязательств. Просто поговорить».
Сергей смотрел на сообщение, не зная, что ответить. Часть его хотела просто удалить его и забыть весь этот странный вечер. Вернуться в свою тихую, упорядоченную жизнь, где нет ни холодца, ни чужих ожиданий, ни непонятных чувств.
Но другая часть — та, которая сегодня впервые за долгое время почувствовала что-то настоящее — уже набирала ответ.
«Буду через час».
Он встал со скамейки. Пошел к дороге ловить такси. Впервые за долгое время ему было по-настоящему интересно. Что будет дальше.
Может быть, свобода — это не когда можно забыть холодец и Веронику.
А когда можно наконец их узнать.
***
А у вас был свой "холодец", от которого вы не могли отказаться? Поделитесь здесь.
Подписывайтесь, чтобы знать. Что скрывается за фасадом обычных отношений
***