В предыдущих сериях:
5
— Пожри-ка серебра, мразь! — прогудел уже знакомый голос откуда-то сзади. Оборотень поднял морду к небу и протяжно завыл. «Нельзя упустить момент». Геннадий откатился в сторону и вскочил. Получилось на удивление ловко. Только мышцы откликнулись резкой болью при непривычной нагрузке. Тем временем, грудь вервольфа разорвало ещё двумя попаданиями. Тварь прекратила выть, и рванула в сторону стрелка. Геннадию сильно захотелось последовать примеру монстра, и бежать отсюда как можно быстрее. Желательно в противоположном от вервольфа направлении. Всё говорило о том, что Афанасию не помочь. Похоже, даже огнестрельное оружие не причинило зверю существенного вреда. А это значит, что шансы свести схватку хотя бы вничью, стремились к нулю. Нужно спасаться, пока есть такая возможность. Геннадий уже начал было движение, но вдруг понял, что не сможет. Не сможет бросить человека, который вступился за него, рискуя жизнью. Не сможет жить ещё и с этим грузом. Не по-людски это. А бессмысленно погибнуть в зубах фольклорной твари по-людски? В сказках у героя всегда есть средство, чтобы одолеть монстра. А что есть у него? Ни оружия, ни навыков. Ещё секунду он колебался, а затем бросился вслед за вервольфом. Если кому-то и следует цепляться за существование, то точно не ему. Впереди раздался громкий крик. Чёрт! Неужели опоздал? Крик сменился отборным матом, вперемешку с рычанием. «Нужно активировать стим-ленты». Что? Что за ленты? В сознании вдруг всплыла инструкция к тейпам. «Чтобы привести систему стимулирующих кинезиологических лент в активное состояние, необходимо создать максимальное напряжение мышц шеи, с целью подачи инициирующего сигнала». Он напряг шею до хруста, и вывалился из кустов к будкам. В стороне, упав на колено, стоял Афанасий. Он быстро заряжал патроны во что-то похожее на карабин. Геннадий плохо разбирался в огнестрельном оружии. Пожилой мужчина был одет по-военному. В добротную полевую форму. На правом боку была рваная рана, и, похоже, куртка уже начала пропитываться кровью. Старику досталось. В землю рядом была воткнута сапёрная лопатка, следы от ударов которой можно было без труда разглядеть на теле вервольфа. Интересно. Монстр не торопился атаковать, словно позволяя противнику сделать следующий ход.
— Маленький мальчик на вишню залез, дед Афанасий вскинул обрез, — процитировал Афанасий народное творчество, обжигая врага полным ненависти взглядом. — Сейчас, гад, погоди немного!
Была не была. Геннадий навёл на морду оборотня своего «Муромца», и нажал на спуск. С громким щелчком, шарик вылетел из дула. Каким бы чудовищем ты ни был, ожог слизистой заставит тебя страдать. И, судя по всему, это понимал не только Геннадий. Массивный зверь, стоявший до этого почти неподвижно, вдруг ушёл с линии выстрела. Он сделал это с пугающей лёгкостью, словно предвидел траекторию полёта снаряда. Аура зверя засветилась ярче. Пасть чуть приоткрылась, обнажая внушительные зубы. Оборотень улыбался. Это игра! Он просто забавляется с ними, как кошка с пойманной мышью.
— Он играет с нами! Нам его не достать! — выдохнул Геннадий.
— Это мы ещё посмотрим, — в энергетическом коконе Афанасия разразилась буря. Тёмное пятно, нависавшее над головой в прошлую встречу, теперь расползалось по всей ауре. Центр сердца часто пульсировал, а область раны медленно затухала. — Ненавижу!
Геннадий увидел как Афанасий снова вскидывает оружие. Упорный! Вервольф среагировал раньше, чем человек нажал на спуск, и новый выстрел прогремел впустую. Зверь мощным движением выбил карабин из рук хозяина, и, схватив старика за шею, медленно выпрямился во весь рост. Какой же он огромный! В размерах вполне может тягаться с медведем. Афанасий принялся наносить врагу хаотичные удары кулаками. Они достигали цели с неприятным чавкающим звуком, но не причиняли никакого вреда. Аура вервольфа стала ещё чуть более яркой. Монстр обернулся к Геннадию. На его морде по-прежнему красовалась чудовищная «улыбка». Он поднял вторую лапу, и медленно, словно с издёвкой, провёл когтями по телу Афанасия. Ужас! Однако старик был крепок. Он лишь зарычал, и усилил натиск. Такому боевому духу можно было только позавидовать. Геннадий же, напротив, пребывал в замешательстве. Бегство исключено. Стрельба из пистолета ничего не даст. Кроме того, есть серьёзный риск зацепить Афанасия. Что остаётся? Не в рукопашную же идти! «Нужно атаковать». Геннадий почувствовал, как по всему его телу распространяется гул. Похоже, увеличивался приток крови к мышцам в проекции которых были наложены тейпы. Вслед за этим, в области предплечий, появилась мощная пульсация. Сильное тепло накатывало волнами, вызывая покалывание на коже. Что происходит? Он взглянул на собственные руки. Аура пылала насыщенным фиолетовым цветом. Внутри предплечий стали заметны яркие, веретенообразные центры, которые, похоже, и были источником новых ощущений. Он сжал кулаки, и энергия заструилась вокруг них, чем-то отдалённо напоминая пламя. Красиво, чем бы это ни было. «Нужно атаковать». Геннадий вновь посмотрел на зверя, чувствуя как тело наливается мощью. Ни разу за всю свою жизнь он не ощущал себя настолько сильным! В душе вихрем пронёсся невероятный, близкий к эйфории эмоциональный подъём. Лес, оборотень, Афанасий, всё вокруг словно замерло. Застыло в благоговении и трепете! Ты думаешь ты угроза, мерзкий перевёртыш?! Нет! Это я здесь угроза! Он двинулся вперёд, не торопясь. Неумолимо и неуклонно.
— Я – угроза! — громко произнёс он. Оборотень небрежно отшвырнул старика в кусты, и подскочил к Геннадию. Как быстро! Один взмах лапой, и спесь человека мгновенно улетучилась. Удар был настолько сильным, что у Геннадия перехватило дыхание. Он отлетел назад, словно тряпичная кукла, отброшенная капризным ребёнком. В левом боку что-то мерзко хрустнуло. К счастью, падая, он не получил дополнительных повреждений. Повезло, что не ударился о дерево. Уродливая морда с уже опостылевшим подобием улыбки нависла сверху. Геннадий открыл рот, отчаянно пытаясь вдохнуть, когда на его грудь опустилась нога зверя. Резкая боль отозвалась в рёбрах. Он инстинктивно обхватил конечность монстра руками, безуспешно пытаясь убрать препятствие для долгожданного вдоха. Вместо тёплого меха пальцы нащупали что-то холодное и скользкое. Будто лягушку потрогал. Вервольф наклонился вперёд, максимально приближая свою морду к лицу человека. Геннадий извивавшийся до этого ужом, замер, ощущая невероятное давление. Казалось ещё немного, и его раздавят. Взгляд зверя встретился с человеческим. И в этом взгляде была пустота. Вблизи глаза твари напоминали фосфоресцирующие скользкие выпуклости. Словно это и не глаза вовсе, а нечто другое. Имитация. Вервольф настолько широко раскрыл пасть, что в ней с лёгкостью могла поместиться голова Геннадия. Всё! Вот и конец!
Оглушительный свист ударил по ушам. Зверь нелепо замахал лапами и отшатнулся, тщетно стараясь спрятаться от терзающего звука. Делая глубокий, болезненный вдох, Геннадий почувствовал как из носа полилась кровь. В голове звенело от боли. Он зажал уши ладонями. Сразу стало немного легче. Кто бы мог подумать, что он будет рад свисту Соловья. Воистину, враг моего врага. «Нужно атаковать. Сейчас». Геннадий с трудом сел. Было очень больно, должно быть сломаны рёбра. «Нужно атаковать! Сейчас»! Да что же это? Свист утих. «Сейчас»! Это были даже не мысли, не внутренний голос, а наитие. Интуиция. Инстинкт. С трудом поднявшись, превозмогая сильную боль, Геннадий обернулся к зверю. Волна силы, которую он ощущал минуту назад, вновь вернулась. Но теперь она сжалась до предела, сконцентрировалась в предплечьях, заставляя ауру буквально гореть. «Один шанс». Один так один. В жизни и такое – большая редкость. Геннадий выбросил правую руку вперёд, нанося удар основанием ладони. Движение ощущалось привычным, будто он тренировал его всю жизнь.
И всё равно успел в последнюю секунду. Из пылающей руки в грудь вервольфа устремился плотный поток энергии. «Боль»! Тварь взвыла, падая на четвереньки.
Геннадий видел как его сила волнами накатывает на ауру зверя, вызывая на её поверхности рябь из вспыхивающих ярких искр. «Дави его»! Он сжал кулак. Вой перешёл в визг. Монстр забился на земле, его свечение замигало, стало слабеть. Надо ещё. Геннадий выбросил вперёд вторую руку. Как же тяжело! Его начало трясти от натуги, рёбра ужасно болели. Вспомнилась школа и ненавистные уроки физкультуры, где нужно было держать «планку». Ощущения были похожие, только сейчас намного хуже. Рядом снова громыхнул карабин, и на теле монстра появилась новая рана. Ай да Афанасий! Живой! Зверь дёрнулся, и затих. Однако его кокон всё ещё тускло подрагивал, не до конца подавленный Геннадием.
— Издох что ли, пёс? — голос Афанасия был слабым, и доносился будто издалека. Сказывались раны. И, скорее всего, свист. Геннадий смотрел на поверженное чудовище, и видел, как плоть монстра растекается, обнажая то, что было внутри. Исхудавшее женское тело. Рот открыт, словно при крике. Влажные зелёные волосы падают на лоб. Черты лица заострились. На правой стороне лица, почти под глазом, было хорошо заметно большое родимое пятно.
— Мать честная! — видимо старик тоже это разглядел. Руки Геннадия безвольно повисли, сил больше не оставалось, и он опустился на колени. Во рту пересохло, а мир вокруг начинал вращаться. Совсем слабое, светло-голубое свечение женщины на секунду оживилось.
— Misericordiam esto! — громко произнесла она, и её лицо исказилось мукой. Откуда-то изнутри вновь пробивалась аура вишнёвого цвета. Женщина выгнулась дугой. От казавшихся мёртвыми тканей вервольфа к её телу протянулись тонкие нити. Геннадий упал набок, ощущая как сердце сбивается с ритма. Прямо перед ним зверь восстанавливался, вновь заключая в себе объятую ужасом женщину. Какая чудовищная участь! Хорошо бы, чтобы всё это оказалось лишь галлюцинацией. Вот бы сейчас очнуться на больничной койке, и заполнить длинный опросник менеджера Максима. Где-то рядом раздался визг тормозов. Геннадий безразлично закрыл глаза. Впервые за долгое время он вдруг ощутил настоящее спокойствие. Больше не было боли. Исчез камень, давивший на душу. Пропало тягостное ощущение пустоты. Наконец-то. Он подумал о Нике. Наверное и ей было так же хорошо в тот день.
— Не зацепите испытуемого! Он ходящий по ночам! Он маг! — звонко выкрикнул незнакомый женский голос.
— Все слышали? Огонь одиночными, — отозвался мужской. Вокруг что-то защёлкало, и вервольф вновь завыл. Геннадий умиротворённо вздохнул, проваливаясь в такую манящую темноту. Больше он ничего не слышал.
На этом заканчивается пятая глава о злоключениях Геннадия. Спасибо за прочтение! Как заметили дорогие моему сердцу читатели, вся она была посвящена схватке с древним оборотнем. Автору очень хотелось бы получить обратную связь о том, насколько хорошо удалось передать сцену битвы. Подписывайтесь на канал, ставьте лайки, и не забывайте комментировать! Пошёл работать над продолжением.