Было уже совсем темно, когда я свернул с трассы к придорожному кафе с местами для ночлега. Позади – больше тысячи пройденных километров, завтра ждёт следующая тысяча. Но это будет только завтра, а сегодня – спать. Недолго, часа четыре, может, пять. Выехать стоит пораньше, пока стоит утренняя прохлада. Жена с ребёнком уже устраивались в комнатке с двумя кроватями, а я не мог отказать себе в удовольствии выкурить перед сном сигаретку.
– Привет, земляк. Не спишь? – тихо спросил голос где-то слева от меня. Из темноты вышел мужик лет сорока, может, чуть старше и дружелюбно улыбнулся. – А я смотрю – «сто второй» на стоянку заворачивает. Наш, значит. Ты прямо рядом со мной встал.
Я посмотрел на стоянку. Рядом с моей машиной чернел «Лачетти» в кузове хэтчбек. На номере тускло блестели цифры «102».
– Привет. Да, тут земляков редко встретишь. Я смотрю, ты тоже не спишь?
– Да, что-то не могу уснуть. А надо. Староват я стал помногу ездить.
– Не сказал бы, что мы мало проехали. У меня тысячу двести от дома получилось.
– Да, у меня тоже где-то так… Мне торопиться надо.
– Ты по работе, что ли, едешь?
– Да нет, – мужик затянулся и замолчал. После паузы продолжил, – у меня брат умер. Старший. Хочу хотя бы на похороны успеть. Вот и тороплюсь в Тихорецк.
– Мои соболезнования, – мне почему-то всегда тяжело даются эти два пустых слова. – Это далеко?
– Да. За Ростовом, – мой собеседник затянулся, потом протянул мне руку. – Володя. В общем, земляк, такая вот штука. Думал, что он ко мне приедет, а сейчас сам к нему тороплюсь. А по жизни наоборот должно было быть. Вот сам посуди: на два года он меня всего-то постарше, а с самого детства мы разные. Он и в школе учился хорошо, учителя его хвалили. А я после уроков, а иногда и вместо них, с друзьями по речке шлялся, курить учился, а не квадратные корни извлекать. Один раз я экспериментировал в отцовском гараже с бензином. Мне лет пять было. Ну, полыхнуло, ясное дело. Я уже учёный был, знал, что меня за это ждёт. Сбежал. А брат каким-то тряпьём огонь пытался сбить. Плакал – сам перепугался – но тушил. Отец услышал, прибежал, спас хозяйство. А брат потом всегда за мной следом ходил, следил, чтоб я чего не натворил. Он институт окончил с красным дипломом, работал в конструкторском бюро. Женился, дочки родились. А я двухкассетники возил, видеомагнитофоны. Один раз даже… Ну, ладно, это грустная история. Чего только ни вытворял по молодости. И никогда не думал, вроде, что смертен, а мысль посещала: вдруг чего – брат меня хоронить будет. А вот видишь, как оно случилось: лёг он спать – и не проснулся. Сердце. Это в пятьдесят-то лет. А? Несправедливо.
– Жизнь, Володя, бывает непредсказуемой.
– Это точно. А ведь и родителей он хоронил сам. Я тогда не мог приехать. Я тогда вообще никуда не мог приехать. – Володя в темноте усмехнулся. – Ну, ты понял. А сейчас я должен успеть с ним встретиться. Не прощу себе. Ладно, я спать.
Володя встал, но пошёл не в номер, а в сторону стоянки. Постоял рядом с машиной. Я не видел его лица, но внимательно наблюдал за силуэтом. Чёрный контур пошевелился, и огонёк сигареты на миг выхватил из темноты его лицо. Володя вернулся ко мне.
– Поеду я. Всё равно не усну, так хоть потихоньку двигаться буду. Удачи, земеля, завтра не гони.
Володя ещё раз протянул руку, а через минуту я видел, как в воротах стоянки сверкнули задние фонари его хэтчбека.
Володю мы догнали сразу за Волгоградом. Его машина оказалась не чёрной, какой показалась мне в темноте предыдущей ночью, а тёмно-синей. Как я понял из разговоров на обочине, водитель «Лачетти» уснул за рулём, съехал с дороги. Наверное, даже не и не успел понять, что к брату он так не приедет.
Может быть, братья встретились уже этим утром. А может, все эти загробные миры – просто сказки. В тот момент хотелось верить, что здесь жизнь не заканчивается. А торопиться, когда уже опоздал, – тяжело, горько и глупо. Но другого выхода иногда просто нет.
Автор: Михаил Баландин
Журнал "Бельские просторы" приглашает посетить наш сайт, где Вы найдете много интересного и нового, а также хорошо забытого старого.