Осень вошла в свой самый яркий возраст. Она словно модница наряжается в самые новые, самые яркие платья, украшает себя ожерельями винограда, рябины, бузины, румянит свое загорелое лицо, будто яблоко, ясно смотрится в синее зеркало рек и озер, укрывается легким утренним туманом... На восходе солнце будто выпутывается из него, раздумывая, стоит ли начинать движение, но все-таки медленно идет, по пути забираясь в кроны деревьев, заглядывая за копны сена, послушно по ее просьбе согревая прижавшихся к карнизу воробьев, начинающих просыпаться под его первыми лучами. Скоро освободятся скворечники - их хозяева улетят в теплые края - и они займут их «квартиры» до самой весны... Однако это время в жизни осени – очень короткое. Непрочными становятся платья, нестойкими – румяна, грустнеет солнце и все чаще прячется то за легкие гардины облаков, то за плотные шторы туч... Это будет уже скоро, но пока – мягкое тепло ласкает все вокруг и навевает такие же теплые мысли...
Вика проснулась рано. В окно робко заглядывало солнце, намекая на то, что день будет теплым, может быть, одним из последних теплых. Вчера Иван позвонил и сказал, что выезжает к ней. Поезд придет сегодня, днем, в полпятого. Вика почему-то очень волновалась. Прошло уже много времени после расставания с Иваном, и она беспокоилась, какой он увидит ее. Она знала, что изменилась: похудела, у глаз появились первые морщинки, в глазах уже нет былого блеска, огня. А если он не примет ее такую?
Вчера Вика сказала матери, что приезжает Иван. Анна грустно улыбнулась: опять дочка хочет начать отношения с мужчиной. Ну что ж, она молодая, естественно, хочет любви, счастья. Может, наконец, это ее судьба? Анне стало грустно. Она очень хотела счастья дочери – какая ж мать не хочет этого? Но очень тревожно: а если и это не ее мужчина? Что будет с ней? В последнее время Анна чувствовала себя неважно, только не говорила никому – боялась огорчить, доставить лишние тревоги и хлопоты. Тайком от своих пила лекарства, старалась все так же успевать по дому.
Правда, в последнее время Вика взяла на себя многое по хозяйству. Она провожает утром Эдика в школу и отца на работу, готовит им завтрак – Игорь Николаевич устроился в райисполком помощником инспектора по энергетике. Как он сам говорил, помогал инспектору ничего не делать и раз в месяц составлять отчеты о развитии энергетики в районе. А развитие состояло в том, что на каком-то хуторе проводили электричество на ферму, устанавливали фонари по центральной улице очередного села, ездили по району с инспекцией. Вика сама ходит на рынок, по магазинам, сама покупает продукты.
Анна понимала, что это не из любви к домашнему хозяйству – Вика не работает, ей нужно куда-то девать время. Но Игорь уже договорился в райисполкоме, что через месяц ее возьмут на работу в отдел статистики: она знает это дело, учить ее не нужно.
Когда Вика сказала, что приезжает Иван, Анна загрустила: а вдруг она уедет и увезет с собой Эдика? Что будут делать они вдвоем с Игорем? Ночью она поделилась сомнениями с мужем:
- А если снова это не тот? Что будет с ней? Я так боюсь за нее.
Игорь обнял жену:
- Не надо бояться за нее, Аня! Она у нас настойчивая, будет искать своего. А ты сердце себе не рви – чем ты можешь помочь?
- Что-то мы сделали не так, Игорек!- вздохнула Анна. – Где-то упустили ее.
- Теперь не поправишь, давай не будем расстраиваться, тем более что мы нужны не только ей, ты ведь понимаешь. Нам нужно прожить подольше, пока вырастет Эдик. Без нас Вика не справится с ним. Она его любит, конечно, но ведь характер у него будет не сахар. Он уже показывает его... Ну, давай спать!
Но уснуть сразу не удалось ни ей, ни ему. Тревога одолевала их немолодые сердца.
Вика пришла на вокзал за полчаса до прихода поезда, и только теперь она поняла, что не узнала, в каком вагоне он едет. Когда объявили поезд, она встала у перрона прямо у входа в вокзал. Ведь если она пропустит его, он не пройдет мимо.
Ивана она заметила, когда поезд еще не остановился – он стоял за проводником и помахал ей рукой, как только увидел. Вика поспешила за вагоном. Иван вышел, слегка опираясь на трость. В другой руке у него был небольшой чемодан. Поставив его, он обнял Вику, и она поняла, что ждала этого человека всю жизнь...
... Наташа росла красавицей. И скоро поняла это: мальчишки даже из старших классов обращали на нее внимание. Сначала она просто отмахивалась от них, но потом поняла, что нравится им, и стала на переменах прогуливаться около их кабинетов. Эдик заметил это, стал даже следить за ней. Он выделялся среди своих одноклассников не только темными волосами и смуглой кожей, но и телосложением. Он рос высоким, крепким, а занятия спортом придавали ему уверенности в своих силах.
Однажды чуть не подрался с мальчиком, который сказал в адрес Наташи комплимент, показавшийся ему неприличным. И хотя мальчишка был старше него – учился уже в восьмом классе – он не решился отмахнуться от четвероклассника, как это обычно делают старшие – щелбаном. В глазах у этого было что-то такое, что заставило его просто махнуть рукой:
- Да отстань ты! Я же просто пошутил.
Но эта девчонка из седьмого класса ему понравилась, и он решил заговорить с ней.
- Эй, рыжая, иди-ка сюда! – позвал он ее на перемене.
Наташа оскорбилась: она вовсе не была рыжей. Да, ее волосы отливали медью, особенно на солнце, но она не рыжая!
- Сам ты рыжий! – ответила она ему дерзко. – А я – золотая!
Так называла ее бабушка Валя, которая в последнее время приезжала очень редко.
- Ух ты! Золотая! Смотрите на нее! – засмеялись мальчишки вокруг, а восьмиклассник вдруг покраснел и ничего не сказал.
Дома Эдик заговорил с бабушкой о том, как мальчики обзывают девочек, и нужно ли защищать их. Этот вопрос возник у него после того, как Наташа, отведя его в угол в коридоре, сказала:
- Чего ты лезешь? Зачем мальчишке сказал, чтобы он не трогал меня?
Эдик смотрел на нее во все глаза: разве ее не нужно было защитить?
- Ты же сестра моя, я тебя защищаю.
- Не нужно меня защищать, если я не прошу тебя, понял?
Эдик, конечно, ничего не понял, но кивнул.