— Елена, ты опять пересолила суп! — Дмитрий швырнул ложку на стол, и она со звоном ударилась о тарелку. — Сколько можно тебе объяснять? Я же говорил: соль добавляй в конце, а не в середине готовки. Ты вообще меня слушаешь?
Елена вздрогнула, но не подняла глаз. Она сидела, сгорбившись, будто стараясь стать меньше, незаметнее. Её пальцы нервно теребили край салфетки, а в горле стоял ком. Она знала, что ответить, но слова, как всегда, застревали где-то глубоко внутри. Вместо этого она просто прошептала:
— Извини... Я попробую лучше.
— Попробуешь? — Дмитрий фыркнул, отодвигая тарелку. — Ты это говоришь уже десять лет. Может, хватит пробовать и наконец научишься? Или это слишком сложно?
Аня, их дочь, сидела напротив, уткнувшись в телефон. Она ненавидела эти сцены, но знала, что вмешиваться бесполезно. Папа всё равно не услышит, а мама... мама просто промолчит, как всегда.
— Дмитрий, я... — Елена попыталась что-то сказать, но он её перебил.
— Не оправдывайся. Ты знаешь, как я устаю на работе? Прихожу домой, а тут даже нормально поесть не могу. Ты хоть понимаешь, что это значит для меня?
Елена кивнула, хотя внутри всё кричало. Она понимала. Она всегда понимала. Его усталость, его стресс, его потребности. А её? Кто-нибудь когда-нибудь спрашивал, как она себя чувствует? Но она промолчала. Как всегда.
— Ладно, — Дмитрий встал из-за стола, — я пойду в гостиную. Принеси мне чай. И смотри, чтобы он был горячим, а не тёплым, как в прошлый раз.
Он ушёл, оставив за собой тяжёлую тишину. Елена медленно поднялась и пошла на кухню. Её руки дрожали, когда она наливала воду в чайник. Она смотрела на струйку пара, поднимающуюся из носика, и вдруг почувствовала, как что-то внутри неё рвётся. Это было не просто раздражение или обида. Это было что-то большее, глубже, острее. Она вдруг поняла, что больше не может. Не может молчать, не может терпеть, не может жить так, как будто её чувства не имеют значения.
— Мам, — Аня осторожно заглянула на кухню. — Ты как?
Елена обернулась и попыталась улыбнуться, но улыбка получилась кривой, ненастоящей.
— Всё нормально, дочка. Иди, делай уроки.
— Мам, он опять... — Аня замолчала, не зная, как продолжить. Она хотела сказать, что папа не прав, что он слишком строгий, что он не должен так с тобой разговаривать. Но она боялась. Боялась, что мама опять скажет: "Он просто устал", "Он не хотел", "Не обращай внимания".
— Всё в порядке, — повторила Елена, но в её голосе звучала какая-то новая нота, которую Аня раньше не слышала. — Иди, я справлюсь.
Когда чай был готов, Елена поставила чашку на поднос и понесла её в гостиную. Дмитрий сидел в кресле, уткнувшись в телефон. Он даже не посмотрел на неё, когда она поставила чашку на столик рядом с ним.
— Чай, — тихо сказала она.
— Спасибо, — буркнул он, не отрываясь от экрана.
Елена стояла несколько секунд, глядя на него. Она вдруг поняла, что не хочет уходить. Не хочет молча вернуться на кухню, как делала это сотни раз раньше. Она хотела сказать что-то. Что угодно.
— Дмитрий, — начала она, и её голос дрогнул. — Может, мы поговорим?
— О чём? — он наконец поднял на неё глаза, но в них не было интереса, только раздражение.
— О нас. О том, как мы... — она замолчала, чувствуя, как слова снова застревают в горле. Но на этот раз она не позволила себе замолчать. — О том, как ты со мной разговариваешь. Мне... мне больно.
Дмитрий нахмурился.
— О чём ты вообще? Я что, сказал что-то не так? Ты опять всё драматизируешь.
— Нет, — Елена сжала кулаки, чувствуя, как внутри неё поднимается волна гнева, которую она так долго сдерживала. — Ты постоянно критикуешь меня. За еду, за одежду, за то, как я веду дом. Я стараюсь, Дмитрий, я действительно стараюсь. Но ты никогда не замечаешь этого. Ты только указываешь на мои ошибки.
Он смотрел на неё, как будто видел впервые. Потом усмехнулся.
— Ну вот, началось. Ты хочешь, чтобы я тебя хвалил? За что? За то, что ты делаешь то, что должна делать? Ты же домохозяйка, Елена. Твоя работа — следить за домом. И если ты не справляешься, то это твои проблемы.
Елена почувствовала, как её лицо горит. Она хотела кричать, хотела бросить ему в лицо всё, что накопилось за эти годы. Но вместо этого она просто сказала:
— Я больше не хочу так жить.
— Что? — он поднял брови, как будто не расслышал.
— Я сказала, я больше не хочу так жить, — повторила она, и её голос стал твёрже. — Я больше не буду молчать, Дмитрий. Я больше не буду терпеть твою критику и твоё пренебрежение. Если ты не можешь относиться ко мне с уважением, то... — она замолчала, чувствуя, как сердце колотится в груди. — Тогда, может, нам стоит подумать о том, чтобы жить отдельно.
Дмитрий замер. Он смотрел на неё, как будто не мог поверить своим ушам. Потом медленно встал.
— Ты серьёзно? Ты угрожаешь мне разводом? Из-за какой-то ерунды?
— Это не ерунда, — сказала Елена, и её голос дрожал, но она не отводила глаз. — Это моя жизнь. И я больше не хочу, чтобы ты её контролировал.
Он молчал несколько секунд, потом резко повернулся и вышел из комнаты. Елена осталась одна, дрожащая, но с чувством, которое она давно не испытывала — с чувством облегчения. Она сделала первый шаг. И она знала, что назад дороги нет.
На следующий день Елена проснулась раньше обычного. Она лежала в постели, слушая, как Дмитрий собирается на работу. Он не сказал ей ни слова, и она не стала начинать разговор. Когда он ушёл, она встала, приняла душ и оделась в своё любимое платье, которое давно не надевала. Потом она села за компьютер и начала искать курсы. Живопись, языки, кулинария — всё, о чём она когда-то мечтала, но откладывала, потому что "некогда" или "не для меня".
— Мам, — Аня заглянула в комнату. — Ты что делаешь?
— Ищу курсы, — ответила Елена, улыбаясь. — Хочу научиться чему-то новому.
— Это круто, — Аня села рядом с ней. — А папа... он знает?
— Пока нет, — Елена вздохнула. — Но я расскажу ему. Когда буду готова.
Аня посмотрела на неё, и в её глазах было что-то новое — уважение, гордость.
— Мам, ты... ты стала другой.
— Нет, — Елена покачала головой. — Я просто перестала бояться быть собой.
С этого дня Елена начала меняться. Она записалась на курсы живописи, нашла работу в местной библиотеке и начала встречаться с подругами, с которыми давно не виделась. Дмитрий сначала не замечал изменений, но потом начал злиться. Он пытался критиковать её, как раньше, но Елена больше не молчала. Она спокойно, но твёрдо отвечала ему, и это выводило его из себя.
— Ты что, совсем с ума сошла? — кричал он однажды вечером. — Ты думаешь, что можешь просто взять и изменить всё? Без моего согласия?
— Я не прошу твоего согласия, — ответила Елена, глядя ему прямо в глаза. — Это моя жизнь, Дмитрий. И я буду жить её так, как хочу.
Он хотел что-то сказать, но слова застряли у него в горле. Он вдруг понял, что больше не контролирует её. И это пугало его больше всего.
Прошло несколько месяцев. Елена стала другой — уверенной, сильной, счастливой. Она больше не боялась говорить то, что думает, и не позволяла никому унижать себя. Дмитрий сначала сопротивлялся, но потом начал понимать, что если он хочет сохранить семью, то ему придётся измениться. Это было нелегко, но он начал стараться. Он стал больше слушать, меньше критиковать, и хотя их отношения всё ещё были далеки от идеальных, Елена чувствовала, что они движутся в правильном направлении.
Однажды вечером, когда они сидели на кухне за чашкой чая, Дмитрий вдруг сказал:
— Елена, я... я не знаю, как это сказать, но... я горжусь тобой.
Она посмотрела на него, удивлённая.
— Почему?
— Потому что ты нашла в себе силы измениться. И это... это вдохновляет.
Елена улыбнулась. Она знала, что путь был долгим и трудным, но он того стоил. Она больше не была той тихой, покорной женщиной, которая молча терпела. Она была собой. И это было самое главное.