На горизонте ветер гонял облака, строя из них то город, то горы, но здесь на поляне гора скрывала нас, и поэтому было тихо и жарко. Внезапно потемнело – ветер пригнал высокую тучу, закрывшую солнце. Все задрали головы и хором ахнули. Величественный золотой идол навис над поляной, но через мгновение он рассыпался на мелкие облака.
– Как красиво! А всего-то облако и солнце, – пролепетала Ольга Степановна.
– Это не просто облако, – прошептал Руслан. – Это знамение! Он же такой как тот! Помните на камне?
– Всегда говорила, что мужчины вегетарианцы – uмпoтeнты и умственно, и физически! – взбесилась Римма. – Какое знамение?! Очнись! Романтик травоед! Это – облако! Смотри, вон там облачный верблюд на горизонте и чайник. Это тоже знамение? Боже! Да как ты терпишь нас таких… Всё! Давайте, готовить ужин. Никакого обеда! И так жрём непрерывно, кто голоден, пусть бутерброды доест. Да! Чуть не забыла! Вы! Психологи на букву хорошо, проводите уже ваш никому не нужный тренинг! Раз уж решили эту лавочку прикрыть.
Лестер покачал головой.
– Ладно-ладно! Если вы готовы работать, то пусть тогда все сядут под навес и нарисуют, используя геометрические фигуры, то, что вы думаете о вашей фирме. Сразу поясню, зачем это. Вы успокоитесь, и, наконец, поймёте, что вам мешает нормально сосуществовать.
Все участники тренинга молча уселись под навес, им раздали твёрдые картонки и набор фломастеров. Из палатки вылезла Розочка, её покачивало, она смирено забрала картонку и фломастеры и уселась рисовать.
Я нарисовала шестигранную призму, решив её раскрасить, но застыла, услышав мысленный разговор Саши и Кирилла.
– Кира! Ты достойный ученик. Три часа секса – это не каждый сможет.
– Саша! Роза решила идти в монастырь.
– Фи! Это же гнусный плагиат! [1]
– Здесь совсем другое! Она говорит, что больше не переживёт такого.
– Хм… Иди и тpaxнu её ещё раз, но жёстко, и внуши, что дети, это наслаждение не меньшее, чем секс, а нагрузка посильнее молитв и постов. Немедленно поговори с нею! Всё! Иди!
– Хорошо!
Кирилл подошел к Розе, взял её за руку и увёл к Волге, вечной свидетельнице и хранительнице тайн и сомнений.
Мне стало неловко. Не дай Бог опять услышу! Я решительно взяла розовый фломастер. Пусть в этой фирме расцветёт надежда, но не успела покрасить одну грань моей призмы, как услышала ссору. Теперь ругались мужчины.
Да что же их распирает?!
Я подняла голову и замерла от удивления. Макс наскакивал на Павла Романовича с обвинениями, что тот оскорбил Римму. Орал, взахлеб кричал про мораль и совесть. Павел Романович, который сидел рядом с Асей угрюмо бормотал только одно слово.
– Успокойся!
Всё уже так устали от истерик, что Тамара зло гавкнула:
– Заткнись, Макс! Не тебе, слюнтяю, права качать!
Я понимала её, потому что и сама считала Макса рохлей, слюнтяем и трусом. Для этого были основания. Я сама видела, как однажды на Набережной он гулял с Тамарой, к той стали приставить какие-то пьяные парни, и Макс сбежал. Я уже собралась бежать к ней на помощь, но Тамаре помогли какие-то прохожие, отогнав пьянчуг. Макс боялся собак, даже на поводке, байкеров, толп подростков. Короче, он был невероятным трусом.
Теперь же я совершенно не понимала, с чего бы он стал приставать к здоровяку Павлу Романовичу, не боясь получить от него оплеюху. Если бы бывший десантник ударил его, то Макс бы потерял половину зубов.
Рядом оказался Эрве, который шепнул мне:
– Это он из-за зависти. Викочка всем доложила, что Макс начинал гулять с Асей, да та отказалась с ним сексом заниматься, сказала, что бережёт себя для мужа.
Я стала красной от этих слов. Эрве возмутился:
– С чего бы это?! Я твой муж!!
Жар стеснительности, охвативший меня, спал, и я шепнула в ответ:
– Зачем вам мужикам девственность?
Эрве пожал плечами.
– Мне лично плевать, но то, что только я владелец дум твоих и тела, делает меня счастливым. Я вообще готовлюсь побить рекорд Саши, – он лукаво посмотрел на меня. – Ух, ты волнуешься. Краснеешь. Приятно! Ладно не дуйся! Я понял, что ты из-за этого скандала волнуешься.
– Ты не понял!
– Хорошо! Ох, как славно! Значит, обдумываешь, как мне победить Сашу?
Я опять покраснела. Ну, неужели об этом можно говорить так, мимоходом? Однако мой муж, просто укусил меня за мочку уха, погасив возражения, желание доказать свою правоту, разбудив совсем иные желание и томление в животе.
– Надо этот тест пройти!
– Манюня! Я само смирение!
Эрве, молча, лег рядом со мной на песок, и я оперлась на него, уставившись на фломастеры. Может добавить ещё солнечного жёлтого в призму? Ведь фирма всегда всё выполняла вовремя.
Вздрогнула от звука пощёчины. Обернулась. Макс хрипел и бился в руках Павла Романовича, а щека у Аси распухла и стала красной. Все побросали картонки, на которых писали, и подбежали к ним. Виктор и Виталий, держали за руки Макса, который трясся и плевался.
– Да что же это такое? – возмутилась я.
Эдуард Евгеньевич угрюмо проворчал:
– Павел, дай ты этому щенку в зубы! Негодяй! Совсем совесть потерял.
Макса немедленно отпустили и отошли, а он захохотал:
– Ну защити свою ш…
Он захлебнулся от мощной оплеухи Павла Романовича, а тот потом обнял Асю и медленно, тяжело роняя слова проговорил:
– Если ты, щенок сопливый, или кто ещё осмелится даже косо взглянуть на мою будущую жену, или своим поганым языком что-нибудь ляпнуть, то я его в порошок сотру.
Потом взял Асю на руки и унёс в дальнюю палатку. Это всех ошарашило.
Ираклий Андреевич скривился.
– Ещё тело не остыло, а он…
Ольга Степановна резко прервала его.
– Прекратите! Он ясно сказал, будущую! Не жениться он здесь собрался, а защитил её честь, от всяких выродков. Думаю, что они, вдвоём, и похоронят Веру Константиновну и помин справят, а уж через пару годков и свадьбу сыграют. Вот уж поверишь в мистику! Думаю, это Верунчик для него Аську нашла. Она щедрая была и умная! Понимала, что не стоит такому мужику в одиночестве пропадать, тем более, когда вокруг мозгляки и мерзавцы бродят. Всё! Заканчивайте с рисунками дамы и пошли ужин готовить! Бог с ними, с этими тестами. Вечереет!
Так это было властно сказано, что никто и пикнуть не посмел. Розочка, которая подошла к нам, блестя глазами, предложила:
– Дамы! Надо просто молодую картошку почистить, отварить и туда масла и зелени кинуть. Оставшееся мясо надо потушить. Сколько оно будет киснуть в майонезе? Огурчики и помидорку просто порезать. А из засохшего хлеба и сыра я гренки сделаю. Пальчики оближете!
Что-то уютное, домашнее, давно забытое, властно-ласковое женское прозвучало в её голосе. Такое все слышали только от бабушек в детстве, когда те звали нас домой, помочь приготовить ужин для радости, да для сладости. Я радостно улыбнулась, снимая наваждение горести и страха, лежавшее на всех. Пусть и все это переживут!
Эрве, опять оказавшийся рядом, тихо зашипел:
– Не колдуй больше, Манюня! Опасно! Этот зверь и так едва сдерживается, а ты напомнила ему о детстве. Срок зелья не подошёл к концу.
– Что оно делает?
– Обнажает истинные желания и дарует силу для них.
Я потёрлась об него, напомнив, что не только он меня хочет, и направилась к костру. Усмехнулась, услышав сзади тихое:
– Ну, ведьма! Ну, погоди!
Привычно пересчитала женщин и вскинулась. Риммы не было. Может она была в туалете? Я посмотрела на наш санблок и стиснула зубы. Плохо! Всякий кто туда отправлялся, поднимал белый флажок, сообщающий, что заведение занято. Флажок был опущен.
Осмотрелась. Мужчины что-то обсуждали, парни тоже. Ну не могли же Римму на глазах у всех утащить?! Почему же никто не обнаружил пропажу? Посмотрела на обрыв, там росли густые кусты орешника и ивняка, и если уж кто-то её утащил, то туда. Но почему же она не кричала?
Медленно, не привлекая внимания сообщника, о котором хорошо помнила, я пошла туда, вспомнив по дороге, что был скандал, устроенный Максом, и вот тогда-то, видимо, всё и произошло. Я вошла в воду и, поминутно спотыкаясь об обломки известняка побрела вдоль берега. Когда завернула за крупный обломок скалы, скрывающий от нас часть берега, то ахнула.
Понятно, почему Римма молчала! Кто-то в тёмном костюме для ныряния топил её. Римма – молодец, она не тратила силы на крики, она билась за жизнь. Она вцепилась в его ноги и лупила по ним камнем.
От моего удара мерзавец отлетел. В его руках появился странный нож-скребок. Он замахнулся.
Не повезло ему, видимо, он не знал, что и женщины умеют сражаться. Как только Римма смогла вздохнуть, она с хрипом бросилась на него и повалила. Удар камнем, нанесенный им, сломал её руку. Однако я успела влепить ему ногой в грудь, крикнув:
– Беги, зови на помощь!
Римма здоровой рукой, схватила большой камень и с силой шарахнула мерзавца по плечу и только потом заковыляла к лагерю, хрипло крича:
– Помогите! Помогите!
В меня полетели два камня, от одного я не смогла увернуться и теперь плечо болело. Напавший был уверен, что я отступлю, но я перекатилась ему под ноги, поэтому нож-скребок, которым он мне пытался перерезать руку, скользнул по спине. Не больно, но чувствительно.
Быстро отскочила, оценивая, как его вырубить. Он был нужен живым, чтобы найти второго. Я пыталась понять, кто это, но лицо скрывала маска от акваланга, тогда я решила сбить её.
Видимо, он догадался и выхватил из ножен на голени ещё один нож. Да-а! Это серьёзно, но на моей стороне было то, что его сковывает, костюм.
Тот, кто со мной дрался, был очень силён и жесток, но я дралась за свою жизнь и умела постоять за себя. Не зря я училась айкидо.
Я молча уходила от ударов двух ножей, и, наконец, сумела отвести его удар так, что он наткнулся на свой собственный нож и вскрикнул.
Спустя секунду кто-то прыгнул мне на помощь, несколько сильных ударов, и напавший хрипло взвыл. Однако, проявив невероятную ловкость, он очень далеко отпрыгнул и с всплеском ушёл под воду. Мне едва удалось поймать в прыжке того, кто пришел на помощь. Это был Эрве.
– Не надо! – прохрипела я. – У него, наверное, там припрятан акваланг.
Спустя секунду все мои были рядом. Я ожидала, что меня похвалят, забинтуют, но вместо этого, вцепившись мне в плечи, Эрве начал трясти меня и орать:
– Как ты посмела без меня?! Ты жена или кто?! Как ты посмела?!
Я взбесилась, мало того, что меня не хвалят, но ещё и унижают прилюдно. С чего бы это? Хотела гордо заявить о равноправии, но неожиданно увидела золотого идола, стоявшего на камне.
Невероятно! Идол светился в лучах солнца, но как-то необычно, казалось, что от него отходит какое-то радужное сияние. Все смотрели на меня, и я удивилась. Что они ослепли что ли? Неужели никто не видит его? Я молча показала рукой на него. Эрве повернулся и по-змеиному зашипел.
Увидел! Это хорошо. Значит смогут теперь сами разобраться.
В это время боль в плече от камня, от которого я не смогла увернуться, и от пореза на спине пронзила меня, видимо, закончился запас адреналина, и я выдавила:
– Справилась же, – мне совсем стало худо, и я пискнула. – Больно!
А потом пришла тьма, скрыв меня от боли, ярости и чувства вины.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав:
[1] Саша до женитьбы всю ночь занимался сексом с тридцатью ночными бабочками, распевая псалмы. Вместо наказания получил орден Гавриила с голубыми бантами, потому что все эти дамы, заметив, что он светится, ушли в монастырь и приняли постриг, см. книгу «Хроники особого отдела».