«Родился я в поле. Отец косил, а мать за ним снопы вязала, и тут я выпал. Меня быстрей привезли в станицу, а дед посмотрел - одна кожа да кости. Говорит: «Быстрей несите к попу, а то умрет не крещеный». Привезли, священник окунул меня в купель, я как начал чихать. Он говорит: «Здоровый казак будет!»
Немецкий десант
Александров Николай Захарович родился в станице Луковской на Дону 15-го июля 1922-го года, но его родители практически сразу же перебрались жить в Луганск, где мальчик закончил школу, и пошёл учиться в железнодорожный техникум. Война в их дом пришла внезапно и уже 23-го июля 1941-го года оба Александрова (отец и сын) получили повестки в военкомат. Отец героя был кавалеристом, крепким и твёрдым мужчиной – он погиб в 1943-м году, а сына сначала послали учиться во 2-е Харьковское танковое училище. Но не успели начаться занятия, как немцы уже подошли к городу Харькову, а в его предместья выбросили десант.
«Наше училище бросили на борьбу с этим десантом. Меня посадили пулеметчиком в танкетку Т-27. Били мы немцев здорово - у них не было противотанковых средств. Столько их набили! На каждом метре фрицы лежали… Одиннадцать человек взяли в плен. Правда мой танк был подбит - попали, видимо бронебойной пулей, в двигатель. Мы его зарыли на окраине города, как неподвижную огневую точку, и сдали пехоте, которая занимала оборону.»
Встреча с Тигром
Началось отступление, и училище эвакуировали в Самарканд, где Александрова обучали на лёгких танках Т-26 и Т-60, но на фронте ему вручили Т-34. Попал он в 42-м году в Сталинград, и хорошо, что ему довелось участвовать только во второй фазе боёв - в наступательных. Бои эти, как вспоминает сам ветеран, были не тяжёлые, а вот на Левобережной Украине, танкист встретился с «Тигром».
«Развернул пушку. Кричу: «подкалиберный!» Как в борт засадил, он весь запылал. Тут же и сам получил снаряд. Слышу: «Лейтенант, горим!» Выскочили. Вступили в рукопашную с немецкими танкистами. Справились.»
Расстрел шпиона
Было в Украине и такое происшествие. Танковый полк занимал одно из сёл, а в соседнем были немцы. Повадился к ним как-то молодой парень на костыле лет 15-ти – ходит, чего-то высматривает. Отвечал, что корову свою ищет, но на следующий день за ним проследили: он на поле за снопами скинул костыль в сторону и побежал в соседнее село к немцам – шпионом оказался. Через 3 дня, когда он опять пришёл на советскую сторону, его поймали, и поставили к стенке: от каждой советской части было выделено по одному человеку, чтобы быть свидетелями на военном трибунале.
«Трибунал приговорил его за измену Родине к расстрелу. Была выкопана могила, стоят человек семь солдат. Зачитали приговор: «Кто будет стрелять?» - Какой-то нацмен из контрразведки. – «Я буду стрелять». Поставили его перед окопом на коленях, он ему в затылок бах, тот, как ласточка упал в окоп.»
Шерманы
В 1943-м году 44-й гвардейский полк, в котором служил Николай Захарович, пересадили на танки «Шерман». Как танкисты не хотели этого делать, но всё таки приказ, есть приказ. Шерманы по сравнению с Т-34 были со слабой бронёй, да и их короткоствольные пушки 75-мм обладали малым поражающим эффектом. Зато внутри, красота! Сиденья обтянуты кожей, всё выкрашено в белый цвет, а ручки никелированные. Из реальных плюсов танка был разве что отличный зенитный пулемёт, да и гусеницы его были очень тихими – на Шермане, реально было подкрасться к немцам поближе, долго не привлекая их внимания. Причём, такой случай действительно случился.
«В Прибалтике перед населенным пунктом нас обстреляли. У немцев в обороне стояла САУ и противотанковое орудие. Я пошёл с автоматчиками пешком, а танк ехал сзади по кромке леса на малом газу. Вышли немцам во фланг, подкрались метров на триста. Автоматчикам приказал занять оборону, чтобы никого не подпустить к технике, а сам вернулся к танку. Бронебойным снарядом сожгли самоходку, а потом уничтожили орудие. Немецкая пехота разбежалась. Таким образом, открыли дорогу.»
Не спи, немцы утащат
Там же, в Прибалтике случился с одним украинцем по Фамилии Трутень из взвода поддержки автоматчиков неприятный конфуз. Любил он спать на посту, что с ним только не делали, ничего не помогало – спит зараза и всё тут! Вдруг, одной ночью поднялся крик и началась стрельба. Танкисты выскочили, не поймут в чём дело и только потом разобрались: оказалось, что немцы следили за ними и как дневальный Трутень закимарил, схватили его и потащили. Хорошо, что его смогли отбить живым. После этого он и сам на посту не спал и другим не давал, говорил: «Теперь я знакоме, як на посту спатиме».
Удачная засада
В 1944-м полк опять пересадили на Т-34, на сей раз уже 85-мм, а Александров возглавил взвод. Под Шауляем, приказали обойти город с тыла и перерезать дорогу, и только он это сделал, как на проезжей части появилась легковая машина с немецким генералом, за которой шли 4 тяжёлых тягача с артиллерией. Танки расстреляли пушки, генерала убили (взять живьём не получилось), но рядом с ним была советская девка, которая выжила. Красноармейцы из подошедшей пехоты нагрузили на нее мешок с песком и приказали иди впереди.
Только пехота с девкой ушла, как на дороге появились немецкие броневики. Танкисты Александрова очень удачно заняли позицию на холме и до вечера на этой дороге уничтожили до 20-ти бронеобъектов.
Освобождение концлагеря
Саласпилсский немецкий концлагерь в Латвии имел дурную славу – там фашисты держали детей и забирали у них кровь для своих раненных солдат, но в августе 1944-го года этому пришёл конец. Танковая рота Николая Александрова ворвалась на территорию лагеря и устроила охране настоящую бойню. К сожалению, часть детей немцы успели перевести в другие лагеря в тылу Германии, но советские танкисты отбили много девочек от восьми до пятнадцати лет. Их собрали по баракам и отправили на машинах на станцию.
«Бои с Курляндской группировкой продолжались и 9-го мая 1945 года. В июне я и еще три человека с нашей бригады были отобраны для участия в параде Победы в Москве. Я нёс знамя своей 8-й Гвардейской механизированный бригады. День парада запомнился мне на всю жизнь: я стоял у мавзолея и вдруг крики «Ура!» Аплодисменты. Оказывается, Сталин входил на трибуну. Я думал, что выйдет такой громила, а он такой маленький. Потом начал накрапывать дождь, и кто-то подошел сзади Сталина и положил ему накидку на плечи…»