Рассказ. Часть 1
Июль 1941 год
- Анна Семёновна, я только вам могу доверить этих детишек, - в райкоме на неё смотрел Захар Ильич и взгляд его был печальным.
- Вы полагаете, что я смогу вывезти шестнадцать детей в безопасное место? - она содрогнулась, подумав о том, какой тяжелый груз и какую ответственность на неё возлагают.
- Послушайте, товарищ Волкова, - он тяжело вздохнул. - Выбора-то особо и нет. Этот путь - дорога спасения. Здесь им опасно оставаться. Вы с детьми должны уехать в Горький, там согласились принять наших детишек, да и для вас рабочее место найдется. Или вас здесь что-то держит? По нашим сведениям вы не замужем, узнавал я, каюсь, собирал сплетни - жениха тоже нет. Сами вы воспитывались в этом же интернате, здесь же после учебы и работали. Из жилья у вас - место в общежитии. Так отчего бы не начать новую жизнь? И себя сохраните, и детишкам жизнь спасете. Их надо увозить отсюда, немец близко, страшное время грядёт. Уже полыхает наша Смоленщина, скоро этот огонь и до нас дойдет.
- Я понимаю, - Анна дрожала от страха, представляя себе весь путь с детишками разного возраста. Она не боялась, что в случае чего под суд пойдет. Она боялась, что не сможет довезти до Горького хоть одного ребенка.
- Тогда собирайтесь. Завтра на рассвете вы выезжаете. Сопровождать вас будет Людмила Переверзина, вы поедете на хлебовозке.
- На чём? - Анне показалось, что она ослышалась. - А кто же её поведёт? Я же не умею с техникой обращаться.
- Борис Аникин, ваш завхоз.
Анна собрала всё свое самообладание, чтобы у неё не вырвались грубые слова из губ. Господи, Борис Николаевич! Ему уже шел седьмой десяток, жизнь его потрепала изрядно. Участник Первой Мировой, прошедший революцию, он был с большим жизненным опытом, но здоровье его оставляло желать лучшего. Случись что - он ведь даже защитить их не сможет... А Люсенька Переверзина? Семнадцатилетняя девчонка, два месяца назад пришедшая работать к ним в детский дом. Она рано потеряла родителей, воспитывалась у тётки, была сама как забитый и зашуганный ребенок.
Анна провела рукой по лицу, понимая, что помимо детей на её плечах будут еще вчерашний ребенок и пожилой мужчина.
- Сколько нам ехать? - обреченно спросила она, понимая, что отказ не принимается. Да и смысл? Детей надо спасать, не ей, так кому-то другому надо везти их в Горький.
- В объезд Москвы примерно около девятисот километров.
- Чем я буду кормить детей? Дадут ли нам провизию на дорогу?
- А как же! - Захар Ильич дал ей бумагу с подписью и печатью. - Пойдете на продуктовый склад, там вам дадут тушенку, спички, хлеб и печенье.
- Хорошо, - взяв документ, она встала и направилась к двери. - До свидания, Захар Ильич.
- Прощайте.
Она схватилась за ручку и вдруг услышала голос секретаря райкома. Ласковый и заботливый:
- Анечка, берегите себя и детей.
Она кивнула и вышла, а Захар Ильич тихонько, чтобы никто вдруг ненароком не услышал, прошептал одними губами:
- Да поможет вам Бог...
***
Они выехали на рассвете. Детишки, сидевшие в хлебовозке на матрасах, кинутых на пол, жались друг к другу. Хоть и лето было, но на рассвете сонные дети подмёрзли. Анна устроилась в кабине с водителем Борисом Николаевичем, держа в руках старую потрепанную карту. Люсенька сидела с детьми внутри фургона.
Иногда они останавливались, чтобы дети сходили "до лесу", разводили костер и запекали картошку, которую Анна с вечера купила у тётки Зины, живущей недалеко от общежития. Им дали достаточно еды, но всё же у Анны было какое-то нехорошее предчувствие и она решила экономить запасы. Дорога дальняя, кто знает, что может случиться? Да и на машину никакой надежды нет - по дороге она вся скрипела и громыхала. Не страшно было когда проезжали мимо городов, где они заправлялись или делали запас воды. Страшно было, когда ехали вдоль степей или лесов.
И вот уже позади остались Москва и Владимир, скоро уж конец их пути, как вдруг случилось то, чего боялась Анна - сломалась машина. Было девять часов вечера, дорога шла вдоль леса и до ближайшего населенного пункта идти далековато. Тем более, местность они не знали.
- По карте ближайшее село километрах в десяти по дороге будет, - тяжело вздохнула Аня.- Надо бы туда пойти и помощи попросить. Наверняка, у кого-то найдется трактор или еще какая техника, чтобы дотащить нас до любого населенного пункта.
- Бросить её здесь в поле и всех делов, - со злостью стукнув по колесу ногой, произнес Борис Николаевич.
- А потом под суд пойти? - резонно заметила Анна. - Нет уж, по уму надо. Добраться до ближайшего начальства и как-то передать машину под списание, если её не получится починить.
- А сейчас что делать?
- Заночуем тут. Разведём костер, покормим детей и уложим спать в фургоне. Я и Люся ляжем спать в кабине, а вы с детишками на матрасах пристроитесь.
Дети развели костер, поели, а потом сидели и разговаривали, устроившись в кружок. Но вскоре настала пора отправлять детей спать. Самые маленькие ушли вместе с Люсенькой, а четырнадцатилетняя Маша Никитина, десятилетняя Варечка Иванова, и пятнадцатилетний Соломатин Василий остались сидеть у костра с Анной Семеновной и Борисом Николаевичем. Они разговаривали тихо, по душам. Думали о будущем, мечтали. Маша говорила, что хочет стать врачом, Василий мечтал стать строителем, а Варечка учителем. И вдруг Анна увидела, как в темноте со стороны леса будто чьи-то глаза сверкнули.
- Волк.. - тихо произнес Борис Николаевич, напрягшись всем телом. - А у меня даже ружья с собой нет или пугалки. Видимо, голодный. Просто так волки к людям не выходят.
Анна замерла, боясь даже дышать. Не за себя переживала, а за детишек. Успеют ли они дойти до машины и залезть внутрь? Встав, она повернулась к детям спиной и будто прикрыла их руками, не сводя взгляда с волка.
- Отходите, тихонько, аккуратно, - шептала она. А волк тем временем тихонько подбирался к ним, подкрадываясь осторожно, будто сам боялся спугнуть добычу.
Борис Николаевич открывал фургон и Машутка аккуратно забралась внутрь, следом на ней залезла Варя, затем Василий.
- Давайте теперь вы, Борис Николаевич, - она прошептала тихо, боясь, что он её не услышит - так сердце у неё громко стучало, казалось, все остальные звуки приглушает.
Борис Николаевич не спешил в фургон, он стоял, замерев, а Анна потом будет долго вспоминать, откуда же у неё нашлось столько смелости и храбрости? В ту минуту, когда волк уж был совсем недалеко, она вдруг посмотрела ему прямо в глаза, будто уговаривая его уйти, затем прошептала:
- Уходи, уходи!
Голос её становился всё громче и громче, но не было в нем страха, а была лишь твердость и настойчивость. И вдруг волк, сев, посмотрел ей прямо в глаза. Их взгляды пересеклись и лесной обитатель вдруг развернулся и пошел в сторону леса.
Анна почувствовала себя опустошенной. Она быстро открыла кабину, в которой дрожа от страха сидела, затаившись, Люся. Она уложила младших детей и села на место водителя. Волка она увидела лишь когда послышался легкий шорох открываемой двери фургона, и с ужасом наблюдала в окно за тем, что происходит, боясь закричать и разозлить лесного жителя.
- Ну, Анна Семеновна, прям волчица, а не девка! Не зря у тебя фамилия Волкова. Как же ты умудрилась прогнать его? - Борис Николаевич с восхищением смотрел на воспитательницу.
- Я не знаю, почему он ушел. Но если волк подошел бы ближе, я бы себя ему на растерзание отдала, только бы детей сохранить.
- И впрямь волчица, - усмехнулся Борис Николаевич. - А что же ты меня со счетов списываешь?
- Ну что вы, - Анна засмущалась. - Не поймите меня неправильно, но я всегда привыкла полагаться только на себя.
Он легонько похлопал её по плечу и произнес:
- Давайте по местам. А завтра в ближайший населенный пункт пойдем. Надеюсь, по дороге нас волки не сгрызут.
Они устроились на ночлег, но сон к Анне пришел лишь после полуночи. Она прислушивалась к каждому шороху, к каждому звуку, боясь, чтобы не вернулся волк или не привел бы стаю за собой. Но была тишина. Ночная, пугающая и тревожная.
****
А утром, когда дети стали просыпаться и наперебой обсуждали ночной выход волка из леса, готовясь к длинному пути пешком, вдалеке показался грузовик с солдатиками.
Анна вздохнула с облечением - может быть эти ребята им помогут? Встав лицом приближающемуся грузовику, она помахала платком.
Машина остановилась и из кабины выглянул шофер.
- Что у вас?
- Сломались, - тяжело вздохнул Борис Николаевич. - Похоже, отлетала ласточка.
- Сань, ты ж механик! - крикнул водитель парнишке в форме, который заинтересованно смотрела на Аню.
- Ну.
- Так иди, глянь.
Саня осматривал машину внимательно, что-то пытался подкрутить, подтянуть, но всё без толку. Машина упорно не хотела заводиться - вроде только завелась, как тут же чихнет и глохнет.
- Похоже прав ты, отец, отлеталась ласточка.
- Ребятушки, подсобите, помогите нам дотянуть несчастную до ближайшего населенного пункта. Ну чего же мы с детишками посреди поля и леса стоим? Вчера вон волка видали, страху натерпелись, - взмолился Борис Николаевич.
- Ну смотри, отец, - тут подошел командир. - Назад нам не с руки возвращаться, поэтому домчим вам до Семеновки. Считай, тринадцать километров в обратную сторону вернетесь.
- Да пусть, - махнул рукой Борис Николаевич, - лишь бы детишек до населенного пункта довезти, да колымагу эту куда пристроить.
Детей бойцы взяли с собой в кузов, чтобы хлебовозку легче было тянуть. Там же пристроились и Люсенька с Анной. Было девушкам неуютно, ведь десяток мужских глаз заинтересованно на них смотрели.
- Я не женат и невесты нет, - вдруг произнес тот самый механик Александр, глядя на Анну.
- А мне какое дело до этого? - удивленно спросила она.
- Ну... Вдруг я вам понравился и вы скажете мне своё имя? Вдруг и адрес назовете, чтобы я вам написал. Вы верите в любовь с первого взгляда?
- Нет! - резко ответила она.
- А я верю! И всё же, как зовут вас, красавица?
Со всех сторон послышались смешки и Анна, глядя на нахала сердито, произнесла:
- Анна Семеновна Волкова. Я не для развлечений здесь, и не для знакомств. Я выполняю очень важное поручение - доставляю детишек в Горький.
- Волкова... Фамилия вам подходит - вы так смотрите на меня, будто волчица, - широко улыбнулся Санька, а Люся прыснула от смеха. Но увидев серьезный и сердитый взгляд Анны Семеновны, смутилась и прошептала:
- Извините.
- Так что, милое дитя, - Саша повернулся к Люсе. - Анна Семеновна всегда такая строгая?
- Она справедливая, добрая и хорошая, - возразила девушка. - Просто эта неприятность с машиной... Мы устали и встревожены.
- Значит, не самое благоприятное время для знакомства я выбрал. Анечка, я вернусь с победой. Вот всех фрицев перебьем и я вернусь, тогда попробую заслужить вашу улыбку и ваше доброе слово. Я сам из Горького, думаю, увидимся. Я обязательно вас найду.
Анна хмыкнула и отвернулась, глядя вперед на дорогу. Вот уж показались дома поселка, которое они вчера вечером проезжали. Громыхая, грузовик свернул на проселочную дорогу и поехал по селу к зданию сельского совета.
- Мы еще увидимся, волчица, - подмигнул Санька, подавая ей руку и запрыгивая обратно в грузовик. Она сердито на него посмотрела, но он лишь широко улыбнулся.
ПРОДОЛЖЕНИЕ