Длинное путешествие по Норвегии и Скандинавии в целом началось с эксцесса. Накануне я затаскивал электровелобайк в дом, поднимал его по лестнице из железной решётки, окрашенной чёрной краской. Байк был тяжёлый, эдакий чоппер, только беззвучный (знаю, знаю, тихий чоппер это оксюморон, но пчёлы не против мёда, они за экологически чистый мёд).
Батарейка у него полностью села, так что я толкал его руками, вверх, вверх и вверх по лестнице с поворотом. Железный поручень на повороте шёл прямо, а бетонный борт изгибался вправо, я автоматически поставил левую ногу в скруглённый угол и... нога попала в провал между прямым наклонным пролётом лестничной решётки и бетонным бортом. Прикладывая усилия, чтобы толкать байк, я со всей силы упирался ногами, так что левая нога не слегка ушла вниз, а полетела, снимая вес с правой, и мои почти сотня килограмм остановились только ребром о низкие перила.
Искры из глаз, резкая боль в боку, от которой меня согнуло и скрючило – прошло несколько минут, прежде чем я рискнул распрямиться. Дотолкав электровелобайк до места и дойдя потом до кровати, я грохнулся, сжимая челюсти от боли, стараясь не шевелиться и не вытирать наворачивающиеся слёзы. Вещи уже все были собраны и сложены в машину, палатка загружена туда же, как и комплект воды и еды на две недели.
Топливо в Скандинавии стоит каких-то баснословных денег, сейчас под 2 US$, тогда около 1,5 US$ – вся поездка тогда оценивалась в 3 тысячи долларов только на топливо (сейчас это было бы 4000 $, это 300-400 тысяч ₽, с нашим плавающим курсом). Треть миллиона только на топливо! Да, на электроавтомобиле ездить по Норвегии имеет очевидный смысл. Конечно, хотелось больше не тратить ни на что, тем более, что цены там кусаются на всё, кроме, как выяснилось, на свежий лосось и свежий цельнозерновой хлеб.
Есть такой хлеб (а не нарезной подмосковный, что лежит в российских школьных столовых) приучают норвежских детей с малых лет. Если бы не адские ювенальные службы, Barnevern, что внимательно следят за рукой взрослого – поднимается ли она, чтобы погладить, или выдать непедагогичный подзатыльник? – за детским плачем, что может послужить признаком психических отклонений, да за появлением навязанного обществом отклонения от исходного пола, что уже не является психическим отклонением, то можно было бы считать норвежское общество примером для развития детей.
Равенство, насколько оно возможно, социальные плюшки, бесплатная (кроме стоматологии старше 18) медицина, умение жить с природой, гулять по лужам, много музицировать и учиться. Вот сюда я и ехал, в мир северной природы и северной демократии, по принципу новгородского вече.
Дорога до севера Норвегии по Финляндии проста, как финский тапок. Прямо и прямо, машин почти нет, прекрасный асфальт, трасса ведёт мимо деревень и нет бесконечного перехода скорости, а ёлки несутся за окном. Ёлки становятся всё ниже и ниже – вроде бы, всё те же ёлки, но какие-то, маленькие такие, ветки всё реже и реже, среди них начинают проявляться олени, те, что северные. Первая реакция на северных оленей была – О! Олени! – резко повернувшись, ребро напомнило, что оно треснуло...
Оленей тут – как коров в Индии, они везде, собственно, олень-мужик и есть бык, а тётки оленьи – коровы, они стоят по краям дороги и медленно жуют всё, что видят, походя на травоядных зомби, облезлых и немного измученных жизнью. Индийские коровы от безысходности жуют пластик, а северные коровы олени жуют мох и ветки по обочинам. В сознании неожиданно проскальзывает, что это всё было территорией Российской Империи.
Иногда олени стоят посреди трассы, но, в отличие от привычных коров, сразу же сбегают с пути. Их тут, кажется, никто и не считает – хотя, это не так. Олени – единственное внятное достояние местных, их деревянные домики и ржавая техника не стоит даже оценки, а олени, от рождения до смерти наполняют жизнь людей здесь. В этот момент на дорогу вышел белый телёнок, а справа на обочине я увидел остатки его сородичей.
Лес плавно превратился в лесотундру, ёлки сменились на карликовые берёзы. Кривые, покрытые мхом, чёрные и низкие, они, казалось, прятались среди сопок, пытались слиться с камнями, но...
И на камнях растут деревья.
За Инари трасса отходит к Норвежскому Карасйок (Карашйок), классический серверный регион, с плотностью населения 0,5 человека на 1 квадратный километр. В отличие от финской Лапландии, где на гербе изображён первобытный лопарь, здесь на гербе – огни трёх наций: норвежцев, саамов и квенов. Если вы думаете, что никогда не слышали про квенов, то подозреваю, что вы ошибаетесь – Дж.Р.Р.Толкин использовал квенский язык, диалект финского, для создания одного из эльфийских языков, квенья. Эльфы, точнее, альвы, наверное, жили на территории Скандинавии и Колы всегда, сколько их помнят сказания.
Деревня, даже не город, на пару тысяч человек, является центром саамской культуры, так долго угнетаемой в Норвегии (да и в Швеции, Финляндии и России тоже). Саамы составляют 80% населения, но это смешные цифры в абсолютном значении.
Саамы – лопари – живут довольно обособленно, думают, как бы объединиться между собой и отойти от стран, что контролируют их земли, правда, получается не очень. Типичное саамское сооружение – избушка на ножках, хранилище, лопарей считали волшебниками, так что у жилья бабы Яги, избушке на курьих ножках, понятно откуда ноги растут. Лопарей считали недалёкими, не способными на что-то большее, чем быть оленеводами – я встретил группу чуть севернее, они торговали шкурами и изделиями местных промыслов, десятка полтора человек, каждый у своего походного чума куваксы.
Они торговали за кеш, я вначале не понял проблемы, у нас ведь такое повсеместно, стоят и торгуют вне кассы, без чеков, на нашем юге такое почитается за крутость ума, нагнуть государство. Но только потом я понял, что местные лопари и правда недалёкие – в Норвегии я не смог найти кеш вообще. Совсем. Нигде. Кроме одного места, но о нём в будущих зарисовках. И попытка продать за кеш равняется попытке зарубежом что-то оплатить российскими банковскими карточками. Шанс, конечно, не-нулевой, но твёрдо стремится к абсолютной пустоте. Однако, у одного из саамов обнаружилось приложение, с помощью которого он смог принять у меня оплату за лосиную и оленью шкуры.
Пора было устраиваться на ночлег, за первый длинный – более суток – пробег я не встретил ни одного викинга... Только финны, саамы, квены и прочая чудь. Солнце и не думало заходить за горизонт, хотя время перевалило через 0, температура же, наоборот, несмотря на середину лета, через 0 перескочила и стала резко отрицательно относиться к окружающему миру.
Поставленная на поляне в абсолютной глуши палатка от холода спасти не могла, но пенка, спальник и лосиная с оленьей шкуры, так удачно прихваченные у лопаря, обещали тёплую ночь... Но рёбра в нормальном сне отказали – повернуться было нельзя не проснувшись. Только представьте, что засыпаете, но посыпаетесь от лютой боли в боку из-за того, что решили просто пошевелиться. Тут я позавидовал самураям, что были приучены спасть в жёстко зафиксированной позе.
Утром я проснулся от холода, пробравшегося-таки под шкуру оленя. Организм сказал – хочу чихнуть, а мозг с трудом пытался справиться с этим позывом, в судорогах понимая, что этот "чих" так отдастся в рёбра, что отходить от него я буду ещё долго. Фуф, кажется, пронесло, пора вставать, впереди – Алта (Альта) и Нордкап, самая северная точка Европы. Точно самая северная – Апчхи – отозвался организм подтверждая эту теорию, а я скорчился на дне палатки.
============
Больше статей про путешествия здесь.
Подписывайтесь на канал - зарисовки выходят каждый день.
Ставьте лайк, если понравилось