А Ачэне, крупном и в основном довольно невзрачном городе-спутнике Харбина, мы вышли на берег грязного зловонного канала между стройплощадкой и мёртвой промзоной. Зажав нос, я сказал:
-Торжественно нарекаю эту реку Вонюхэ!
Пётр и Айна мгновенно перевели:
-Река Лежащей Коровы.
-Значит, давно лежит!
Но именно в промзону мы и направлялись - за исторический центр в Ачэне сахарный завод "Ашихэ":
Тут стоит сказать, что сахар в Китае знали с незапамятных времён, а соседняя Индия даже поставляла его Риму. Даром что и туда, и туда сахарный тростник завезли малайцы, а сама эта культура стала главным достижением, пожалуй, самого неочевидного из древних центров земледелия - Новой Гвинеи, где папуасы как наловчились что-то выращивать на излёте каменного века, так и жили этим вплоть до эпохи колониальных захватов.
И на базарах современного Китая сахарный тростник лежит где-то рядом с арбузами и бананами, а за небольшую плату продавец ещё и выжмет из него мутно-зелёный, до тошноты приторный сок. Но в целом китайская кухня не богата сладостями, да и в чай тут сахар класть так же противоестественно, как например заливать туда уксус. В России, куда китайский чай проник уже в 17 веке, его сластили мёдом или вареньем, но первый завод по переработке импортного тростника уже в 1719 году заработал в Петербурге...
В общем, сладкие кристаллы представляли собой товар массовый, но при этом - весьма дорогой. Пока в 1743 году берлинский химик Андрес Маргграф в перерывах между поисками флогистона обнаружил, что сахар есть и в самой обыкновенной свёкле. Не имея, в отличий от Англии, Франции или Испании, тропических колоний с меднокожими рабами на тростниковых плантациях, немцы, - как прусские (потомок беглых гугенотов Франц Ашар), так и русские (фармацевт Иоганн Бидгейм из Московского университета), - ухватились за новую технологию и где-то к концу века придали ей промышленный вид.
В двух странах производство началось почти синхронно: в 1801 году свекольно-сахарный завод Ашара под патронажем Вильгельма III заработал в силезском Кунерне (ныне Конары в Польше), а в 1802 - завод купца Якова Есипова и отставного генерала Егора Бланкеннагеля в селе Алябьево Тульской губернии. Однако уже к середине 19 века, начиная с первого завода в селе Трошино Киевской губернии, мировым центром свекольно-сахарной промышленности сделались юго-западные губернии.
"Cахарные короли", как Терещенки, Харитоненки или петербуржец Леопольд Кёниг входили в число богатейших людей Российской империи. Модерновый Определённо, не оставалось в стороне от сахарного бума и Царство Польское, ну а "русские" в Маньчжурии - это буквально все выходцы из Российской империи: по факту мы нашли в Ачэне польский след. В 1905-08 годах предприниматели Густав Гротгуз, Станислав Коверский и Богдан Броневский построили на Ашихэ первый в Китае завод по производству сахара из свёклы:
В те же самые годы Аарон Каган, еврей из Динабурга и по факту один из основателей Новосибирска, строил паровые мельницы на Алтае. Гражданская война забросила его в Харбин, где он занялся тем же самым как один из владельцев основанного в 1902 году "Акционерного общества Сунгарийских мельниц" (не путать с "Соединёнными Маньчжурскими мельницами" Ковальского!). В 1926 Каган купил завод Ашихэ у поляков, и после реконструкции продал в 1931 году американскому еврею с как нельзя более актуальной фамилией Цукерман.
Причём есть у меня подозрение, что был он из тех Цукерманов, чей кружевной деревянный дом украшает Красноярск: по крайней мере уехали они в 1919-м именно в Америку, но старые связи не могли не сохранить. При Маньчжоу-го, в 1934-43 годах, еврея понемногу оттеснил от сладостей японец Кюэмон Такацу из Японского сахаропромышленного общества в Осаке, но окончательно гражданин США Цукерман выбыл из бизнеса лишь в войну, оказавшись с партнёром по разные стороны фронта.
Красная Армия, погнав японцев, вернула завод Ашихэ тем, кого когда-то сама погнала из России: временным управляющим стал "Чурин и Ко" (до революции богатейший торговый дом Дальнего Востока из Николаевска-на-Амуре), а всерьёз и надолго предприятие решили приобрести табачные магнаты Илья и Абрам Лопато из Тракая, начинавший в Крыму, но преуспевшие именно в Маньчжурии, свой торговый дом зарегистрировав и вовсе в 1914 в Гонконге.
Наконец, в 1950 году пришёл лесник, или вернее Кормчий, и всех разогнал - Ачэнский сахарный завод забрало себе государство. Для КНР это предприятие осталось флагманом отрасли, где редкое десятилетие проходило без внедрения новых технологий и научно-прикладных открытий. Вот только... для Китая сахарная промышленность - отрасль второстепенная, а уж свекольно-сахарная - экзотика, примерно как в России чаеводство.
Спрос на сахар у китайцев невелик, а по объёму производства (около 11 миллионов тонн в год) КНР занимает, внезапно, всего лишь 3-4 место в мире - втрое отставая от Индии и Бразилии, в иные годы - от небольшого Таиланда, и в 1,5-2 раза превосходя Россию (на 6-7 месте, в разные годы вровень с США и Мексикой), остающуюся лидером по сахарной свёкле.
Более того, основное сырьё в Китае всё равно тростник, а свёкла стала наглядным опровержением тезиса "китайцы едят всё, что съедобно" - в их кухне она не то чтобы вовсе отсутствует, но блюд с ней можно не встретить, проведя в Поднебесной всю жизнь. Не особо нужный стране, завод Ашихэ обанкротился в 1998 году, став первой крупной жертвой Азиатского кризиса... Теперь его площадка такая:
Но зато и ходить по ней можно свободно. По левой стороне улицы, ведущей от арки у Вонюхэ, встречает несколько домов (1905-08), видимо апартаментов начальства:
Кажется, поляки пытались привнести в их вид немного готики. Что интересно, все три дома разные, но уровня "найди 10 отличий":
За ними стоят вдоль грязных переулков домики попроще, возможно - уже "еврейских" времён. Звучала в них поначалу, определённо, русская речь или идиш - китайские работяги жили за территорией в фанзах:
По другой стороне улицы тянутся мощные корпуса на "фасаде" завода - какие-нибудь конторы и лаборатории, по виду опять же скорее 1920-30-х:
Конкретику по отдельным зданиям найти теперь вряд ли возможно:
Но вот этот корпус, я уверен, японский - конструктивизм, баухауз и прочий интернациональный стиль эмигрантский Харбин закономерно не принял:
Посередине - видимо, контора в том же слегка фортификационном стиле, что и апартаменты:
А за ней и задраенный наглухо (сталкерам ловить нечего!) цех, за которым до труб тихо гудящей ТЭЦ тянется щебёночная пустыня на месте снесённых зданий. Из клубящейся над ней белёсой пыли порой выходили то компания загорелых работяг, то дедок с триколкой металлолома. В нашу сторону, при этом, все они даже не смотрели:
Последнее здание примерно напротив "японского" корпуса более всего похоже на заводской магазин:
Из заводского посёлка мы снова вышли к арке с первого кадра (которая над Вонючей речкой), отделявшей промзону от внешнего мира. Отсюда всего квартал до вокзала, а потому старые домики на том берегу - уже путейские, а не фабричные:
Торговля и учреждения в Китае, как это часто бывает в Азии начиная от Турции, часто кучкуются кварталами. И мёртвому заводу так органично противолежит квартал каменщиков по надгробиям:
Среди которых чуть ближе к мосту Ашихэ притаилась в бурьяне тории - ворота японского храма с "насестом" для петуха, крик которого пробуждает богиню солнца Аматэрасу. В бывшем Маньчжоу-го - редкость куда более редкая, чем на Сахалине:
Здесь мы поймали такси, и захватив рюкзаки из гостиницы (дело шло к полудню, так как утром ездили ещё в Хуэйнинфу), прибыли в какой-то совершенно неприметный переулок за базаром. Где, однако, стояли большие высокие автобусы, по заполнению отъезжавшие в Харбин.