Отмечали двадцать лет семейной жизни. Двадцать лет назад поженились. Муж забыл, как это часто бывает у мужчин, в пятницу вернулся с работы и увидел праздничный стол.
Жена не обиделась. Сели рядом, как на свадьбе, чокнулись. Целоваться не стали, потому что публики не было.
Муж сказал, что за прожитые годы много хорошего произошло. Например, удалось заработать на новую квартиру.
Жена пожаловалась, что всегда деньги считали: «Не было материальной свободы, чтобы ни в чем себе не отказывать».
От этой мысли обоим стало грустно. Молча ели, думали о своем.
И жена вдруг вспомнила: «Сегодня моего отца похоронили».
Муж удивился: «И ты об этом так спокойно говоришь»?
- А что, волосы на себе рвать? Мне было десять, когда он к другой ушел. Пробовал со мной общаться, но я прямо сказала, что маму свою никогда не предам. Звонил раз в год, но я разговаривать не желала. Представляешь, перед смертью тоже позвонил, хотел что-то сказать, но я разговор оборвала. И считаю, что поступила правильно. СМС прислали, что сегодня. Я не пошла.
Муж сказал, что это жестоко, мы не имеем права осуждать жизнь другого человека, пусть это даже твой отец.
Как она разволновалась, даже кричала, что он о дочери не думал, когда уходил. Все равно. И не интересовался, когда мама заболела. В самые тяжелые времена в стороне был.
Муж руку поднял: «Подожди, хватит истерики. Как это в стороне? А вы ему говорили? Сообщили? Вы же его не впускали в вашу жизнь. Не понимаю, что за претензии».
Обвинения покатились, как камни с горы. Все мужчины эгоисты, и всегда друг друга защищают. А женскую душу, женское страдание понять не в состоянии.
И тут телефонный звонок. Жена ответила: «Кто звонит? Меня увидеть? Нет, не желаю, не хочу».
Отключилась: «Представляешь, позвонил его сын от второго брака, сказал, что просит разрешения прийти».
Еще звонок, он же: «Я, кажется, по-русски выразилась. Ладно, на одну минуту – не больше».
Нервно ходила: «Уверяет, что это последнее желание отца. Подумала, что мы людьми должны быть».
На пороге высокий худощавый парень. Надо же, сводный брат. Вот чудеса!
Он помялся: «Ты, вы же Света? Папа долго болел, но почти до последнего работал, чтобы деньги накопить. Я не знал, а то бы не дал. Но речь не об этом. Папа разделил между нами накопления. Мне миллион, вам тоже миллион. Чтобы вы не подумали, что обманываю, вот его рукой все написано. А еще он просил передать записку. У меня наличные, с собой принес». И достал из рюкзака картонную коробочку: «Пересчитайте, пожалуйста».
Резким голосом: «Записку дай»!
Расправила бумагу, отошла в сторону: «Света, умираю я. Перед смертью никто не врет. Тебя всегда любил. Недавно уверовал, молился за тебя. Если можешь, прости. А еще не сердись, что мало оставил. Это проклятая болезнь виновата. Тебе половину, Мишке половину. Прощай, родная. Мне так жаль».
Что-то перевернулось внутри, сдавило. Чувство позднего раскаяния, наверное.
Сложила бумагу, сунула в карман: «Ты это, Миша, проходи. Есть хочешь»?
Миша почти прошептал: «Нет, что вы? Поминки же были. Вы, Света, будете пересчитывать»?
Света руками замахала: «Хватит выкать, все-таки сводный брат. Иди сюда, рассмотреть хочу. Да, на отца похож, причем очень похож».
Миша скромно в сторону смотрел.
Света с вопросами: «Чем занимаешься»?
Миша сказал, что на третьем курсе.
- А почему именно сегодня записку и деньги? В день похорон?
Миша хотел ответить, но не получилось – звук какой-то. Вздохнул глубоко, еле слышно: «Папа так велел. Я слово дал».
- Любил отца?
Миша сначала напрягся, потом резко расслабился: «Любил. Не знаю, мы не знаем, как без него жить».
Слезы все-таки вырвались из глаз. Миша смущенно вытер ладонью: «Мне пора, меня дома ждут».
И сводная сестра в каком-то странном порыве почти подбежала, обняла парня: «Сочувствую тебе, Миша. А ты к нам заходи. Нельзя, чтобы мы друг друга потеряли. Обещаешь»?
Он по-детски кивнул и быстро вышел.
Супруги молчали. На столе коробочка с деньгами, в кармане последние строки того, кого знать не хотела.
Муж собрался что-то сказать, жена остановила: «Милосердным будь. Пожалей меня. Тяжело».
Пожалел муж. Убрал со стола, помыл посуду, включил телевизор и смотрел футбол. Света долго сидела, затем достала записку, прочитала еще раз, положила в шкаф, где документы.