Зашел в магазин за картошкой, а там ценник — как будто это не заурядный овощ, а деликатес какой-то. За год картофель подскочил в цене на девяносто с половиной процентов! Это вам не шутки. А молоко, которое вроде бы всегда было по карману, теперь дороже на восемнадцать процентов. Официально Росстат бодро рапортует: инфляция — десять процентов. Но эксперты из Центра макроэкономического анализа краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП) качают головой и говорят: для бедных слоев населения все куда хуже, там инфляция — пятнадцать процентов год к году. В полтора раза выше официальных данных.
Кстати, разница в подсчетах — не случайность. Росстат смотрит на общую картину, а ЦМАКП копнул глубже и посчитал прицельно, ведь бедные тратят деньги на базовые вещи, и именно эти товары дорожают быстрее всего. Получается, пока одни обсуждают рост цен на гаджеты или машины, другие считают, хватит ли на хлеб и коммуналку. Так что официальная статистика как будто живет в параллельной реальности.
Как считают инфляцию для тех бедных
ЦМАКП придумал свою методику — жесткую, без лишнего жира. В их корзину входят только товары первой необходимости. Никакого тебе сливочного масла или бутылки пива для расслабления после работы. Продукты — самые простые, вроде хлеба и круп, плюс медикаменты, мыло, оплата ЖКХ и проезд в автобусе. Короче, все то, без чего не выжить. И знаете что? ИПЦ на эту базу растет как на стероидах! Эксперты ЦМАКП прямо говорят: рост цен на еду, которая составляет основу трат бедных, обгоняет общую инфляцию с огромным отрывом. В итоге их "инфляция для бедных" все сильнее отрывается от того, что рисует Росстат.
К примеру, Минэкономразвития подсчитало: на середину февраля продовольственная инфляция рванула до почти двенадцати процентов. Это пик за последние два года! А если взять конкретные продукты, волосы дыбом встают. Капуста — плюс сорок два с половиной процента, лук — сорок шесть с половиной, свекла — тридцать два процента с хвостиком. Даже сметана, казалось бы, мелочь, а выросла на девятнадцать процентов. Это не просто подорожание — это удар по тем, кто и так выкручивается, лишь бы дожить до зарплаты.
Цифры в кошельке и на бумаге
Теперь сравним, как это бьет по жизни. Росстат уверяет: реальный размер пенсий в прошлом году упал всего на 0.8 процента. Ну, мелочь, подумаешь! Но если взять "инфляцию для бедных" от ЦМАКП, то картина меняется: спад — целых шесть процентов. Это худший показатель с весны двадцать второго года! Доходы тоже не радуют. Официально в четвертом квартале прошлого года они выросли на четыре с лишним процента. Но если учесть реальную инфляцию для тех, кто еле тянет, то уровень жизни просел примерно на один процент. Математика простая: бедные становятся еще беднее, но в отчетах Росстата этого не видно.
И ведь не поспоришь: еда — главная статья расходов для большинства. По данным социологов, в декабре шестьдесят три процента людей назвали рост цен своей самой серьезной проблемой. С огромным отрывом от других тревог типа роста преступности. А еще опрос показал: у 63 процентов семей на еду уходит половина доходов, если не больше. Фонд "Общественное мнение" добавляет: от шести до девяти процентов россиян не могут позволить себе даже еду, а двадцать процентов говорят — на одежду и обувь денег уже нет. Это миллионы людей, которые реально балансируют на грани.
Долги под бешеные проценты как норма
А что делать, когда зарплаты не хватает? Правильно, лезть в долги. Только не в банки, где еще можно выторговать нормальную ставку, а в микрофинансовые организации. Там проценты — просто космос, до 292 годовых! В прошлом году МФО раздали займов на один триллион 400 миллиардов рублей — на пятьдесят пять процентов больше, чем год назад. Общий портфель микрозаймов подскочил на сорок один процент и достиг 623 миллиардов. И кто эти заемщики? Тридцать шесть процентов — серийные клиенты, у которых по три займа и больше. Это почти половина долгового портфеля — триста пять миллиардов рублей!
14% сидят с двумя займами, а 64 — с одним. Но даже те, кто берет один раз, часто делают это не от хорошей жизни. Представьте: человек берет пять тысяч рублей до зарплаты, а через год должен уже двадцать, потому что проценты набегают конские совершенно. И это не единичные случаи, а массовое явление. Люди хватаются за эти займы, как за спасательный круг, но вместо помощи получают долговую яму.
И в итоге выходит, что с одной стороны — бодрые отчеты, где инфляция под контролем, пенсии почти не падают, а доходы даже растут. С другой — реальность, где картошка дорожает почти в два раза, реальные пенсии тают, а чтобы купить детям зимние ботинки, приходится влезать в кабалу под триста процентов годовых. Разрыв между этими мирами растет, и, как замечают в ЦМАКП, социальный эффект от инфляции становится все более мрачным.