Ты никогда не увидишь свою дочь! - кричала я вслед уходящему мужу. Он быстро сбегал по ступенькам. - Трус!Подлец! - добавила я, захлопнула дверь и разрыдалась.
«Ненавижу! Вспомнил, когда уже выросла, когда пеленки горшки закончились!» - я металась по квартире, словно тигр в клетке. Послышался скрежет ключа:
— Ирина Сергеевна, можно войти? - ко мне в комнату заглянула няня.
— Да, Юлечка, заходите.
Зная, что утром пожалует мой бывший супруг, я сразу снарядила Юлю с Сонечкой на улицу - не нужно ребенку видеть наши ссоры, а без них не обходится.
— Все в порядке? - сочувственно поинтересовалась, девушка, увидев мои заплаканные глаза.
— Да. Относительно... Переживу. Сонечка, детка, нагулялась? - обратилась я к дочурке.
— Я еще один разочек хотела с горки скатиться, а Юля не позволила, - пожаловалась кроха, поглядывая на няню. - Я обиделась. Вот!
— Ах ты ябеда-корябеда, - поддразнила ее няня. - Сама же просилась домой, а теперь виноватых нашла?
— Не просилась! Не просилась! Это ты выдумываешь все! Я кататься хотела!
Я наблюдала за их веселой перебранкой, и настроение улучшалось. Найти такую няню - большая удача.
Ответственная, но с чувством юмора. Умеет найти подход к детям. Не давит нормами воспитания, а старается подстроиться под ребенка, говорит с ним на одном языке. Сонечка ее обожала, потому и спорила постоянно.
Моя дочка только перед своими людьми характер показывает, а перед чужими - это ангелочек с крылышками.
Принцесса. Голубая кровь. Королевское воспитание...
Но если малышка шалит и беззаботно болтает, значит, впустила человека в мир близких и дорогих людей.
Юля работала у нас уже год, а до этого я не то что няню нанять не могла, мне иногда и хлеба купить не на что было! И все благодаря мужу. Тогда еще мужу, это теперь он стал бывшим...
Николай уходил из семьи некрасиво, недостойно. Целый год морочил мне голову, говоря, что мои подозрения по поводу наличия у него любовницы необоснованны, обвинял в мнительности.
Состояние мое объяснял послеродовой депрессией, хотя Сонечке к тому моменту уже исполнился годик. Короче говоря, сделал из меня чокнутую истеричку...
Одно время мне даже казалось, что я на самом деле схожу с ума. Но женскую интуицию не обманешь. Любовница была не плодом моей разгулявшейся фантазии, а вполне реальной, слегка хамоватой дамой, которой надоели душевные спазмы и приступы совести возлюбленного - то есть моего мужа - и она решила взять дело в свои руки. Позвонила однажды и выложила всю правду:
— Мы уже год с Николашей встречаемся и безумно любим друг друга. Отпустите его.
Имейте гордость! Не держите его ребенком!
— Так безумно любите? - съязвила я, почему-то привязавшись к этому высокопарному выражению в контексте пошлого монолога.
— Именно! - она не распознала сарказма. - У нас любовь, а вы манипулируете им с помощью дочери!
— Это Николаша так сказал? - поинтересовалась я.
— Да. Отпустите его, - еще раз потребовала она.
— Не вопрос! Забирайте хоть сегодня. Вам упаковать, или так сойдет?
Звонившая не нашла, что ответить, и бросила трубку.
А вечером был грандиозный скандал. Муж, увидев у порога собранный чемодан, сначала по привычке стал обвинять меня в излишней подозрительности, но когда я передала детали разговора с его фифой, сник. Упал на колени, молил о прощении, но я только рассмеялась. Потом пришла в себя и сказала:
— Трудно было признаться?
Было бы больно, обидно, но зачем ты ребенка-то приплел? Этого я не прощу!
Он ушел и больше не появлялся. Мы с дочкой перебивались с хлеба на воду, денег не было, а Николай и не думал нам помогать. Подать на алименты мне не позволила гордость.
Сонечка болела, требовалось то одно, то другое... Спасибо брату, подбрасывал немного денег. Но год назад мне наконец-то посчастливилось найти хорошую работу.
Жизнь начала налаживаться.
Заработанных денег хватало на безбедное существование и даже на услуги няни, которая заменяла меня, пока я совершала трудовые подвиги.
Нас с Николаем развели, и от алиментов я отказалась уже официально. Не нужны мне его подачки, да еще в обязаловку, через суд!
И именно в этот момент бывший супруг неожиданно вспомнил о дочери и возжелал общения с ней. Какого черта, спросите вы? Оказа-лось, его курица не может иметь детей, и она тоже не против понянчиться с Соней!
Николай приходил все чаще, уговаривал, а потом угрожал:
— Я сделаю все возможное, чтобы тебя лишили родительских прав, - зло сказал он однажды.
— Ага, давай! Удачи! Только докажи в суде, почему это я такая плохая мать. Может, потому, что тяну ребенка одна? - язвила я в ответ.
— И докажу! - рявкнул он.
После этого я и выгнала его, пригрозив, что он никогда не увидит Сонечку.
— Ирина Сергеевна, вам на работу не пора? - отвлекла меня от мрачных размышлений Юля.
— Да, спасибо тебе, хороший человечек, - улыбнулась я няне, чмокнула в нос дочурку, спешно оделась и выскочила из квартиры.
Работы было, как всегда, предостаточно. Я не успевала разогнуться, мечтая об обеденном перерыве, чтобы выпить хотя бы чашку кофе.
Наконец, он наступил, но я не успела пойти на офисную кухню - зазвонил мой мобильник.
— Ирина С-с-с-ергеевна, - я не сразу узнала дрожащий голос няни. - Вы только не пугайтесь... Прошу, вас приезжайте, поскорее, - она горько заплакала.
— Юля?! Что случилось? - у меня враз подкосились ноги.
— Сонечка? Что?!
— Приезжайте, приезжайте... - твердила няня, захлебываясь слезами.
Я молнией выскочила из офиса, едва не сбив директора с ног. Он хотел было что-то спросить, но, увидев мое перекошенное лицо, только махнул рукой, отпуская.
Я неслась на машине, вдавливая в пол педаль газа, не думая о себе. Меня подгонял страх. Бросив машину во дворе, я взлетела на свой этаж.
Дверь квартиры была открыта. Я заглянула и остолбенела: по дому ходили полицейские в форме и еще какие-то люди в штатском. Юля сидела за столом перед мужчиной в строгом костюме: она говорила, он записывал что-то в блокнот.
— Ирина Сергеевна! Я не виновата! Я не знаю, как это произошло! - няня вскочила, увидев меня.
— Вы мать девочки? - строго спросил мужчина.
— Да, - выдохнула я.
— Присядьте, пожалуйста.
— Она... жива? Говорите же!
— Ваша дочь пропала. При странных обстоятельствах.
— Как пропала?! Юля?
— Я не виновата! - сразу отозвалась няня. - Мы были на площадке, катались с горки. Потом Сонечка захотела поиграть в мяч. Стала сильно его пинать. Я предупредила, чтобы не делала так, иначе он далеко улетит. Но вы же ее знаете! Не послушалась, и мяч перелетел через ограду. Я отлучилась буквально на минуту, пока обходила заборчик и искала мяч. И все... Смотрю, а ее уже нигде нет! Соня пропала!
— Может, она спряталась, хотела, чтобы ты ее искала?
— Я тоже так подумала, поэтому не испугалась сразу. Начала ее звать, кричала, но...
— В общем, эту же историю ваша няня рассказала и нам. Кстати, я следователь по вашему делу, Парамонов Юрий Викторович, - представился мужчина.
— А почему вы так говорите, будто подозреваете Юлю? - спросила я его.
— Мы всех подозреваем. Работа такая. Пройдемте на кухню, поговорим наедине.
На негнущихся ногах я пошла за ним. В голове был полнейший хаос, и только мысли о Сонечке пульсировали, разрывая мозг.
— Расскажите, какие у вас сложились отношения с няней? - спросил следователь, открывая блокнот.
— Рабочие. Доверительные. Душевные, - отрывисто отрапортовала я в ответ.
— Не замечали чего-нибудь странного в ее поведении?
— Не знаю что, по-вашему, странно, но меня все устраивало, - призналась я.
— Почему вы сказали «устраивало» в прошедшем времени? Уже не устраивает, да? - он прищурился.
— Господи, что вы придираетесь?! Я едва говорю, а думать совсем не могу! У меня дочка пропала, а вы на слове ловите?! - я уже кричала на него.
— Успокойтесь, Ирина Сергеевна. Мы должны отработать все версии. Не поверите, но няни часто бывают инициаторами или исполнителями подобных преступлений.
— Только не Юля. Она любит Сонечку. Это невозможно!
— Хорошо, тогда другой вопрос. Няня сказала, что вы в разводе. Какие у вас отношения с бывшим мужем, можно поинтересоваться?
— Когда человека хочется удавить - это считается отношениями или как? - мой сарказм снова вырвался на волю. - Только не ищите в моих словах криминал.
Убивать я его не собираюсь.
— Вы остроумны, - заметил Юрий Викторович. - И все же, можно поподробнее?
Я вкратце описала события последних лет после ухода мужа из семьи. Вспомнила и про недавнюю активность Николая, связанную с Соней.
Следователь напрягся:
— Он вам угрожал?
— Не знаю, - я задумалась на секунду. - Скорее, да, - продолжила неуверенно. - Думаю, фразу «Я сделаю все, чтобы лишить тебя родительских прав» можно трактовать именно так! Вы думаете... - пронзила меня догадка.
— Пока я ничего конкретно не думаю, но необходимо все проверить, - ответил следователь. - Как с ним связаться? Телефон, адрес знаете?
— Адрес не знаю, он живет у этой... - я замолчала, подыскивая приличное слово для любовницы мужа. - Не знаю, короче, адреса. А телефон - да, есть...
Записав все, что хотел, Юрий Викторович поднялся и, уходя, обратился ко мне уже с теплотой в голосе:
— Не волнуйтесь, Ирина. Мы найдем вашу дочь. Верьте.
Мои глаза налились слезами, я схватила его за руку:
— Пожалуйста, умоляю вас, верните мне Сонечку, мою ненаглядную...
Потянулась череда бесконечных дней без новостей. Не дождавшись звонка следователя, я позвонила сама.
— Пока ничего конкретного, работаем - ответил он.
Я не ходила на работу. Юля все это время оставалась со мной. Мы поддерживали друг друга. Даже не знаю, что бы без нее делала... И вот на пятый день мне позвонил Юрий Викторович:
— Есть зацепка, приезжайте. Как мне найти вашу няню?
— Она живет у меня. Рядом сейчас стоит, - ответила я.
— Возьмите ее с собой.
Мы пришли в отделение.
— Здравствуйте, - поприветствовал нас Юрий Викторович. - Присаживайтесь. Юля, скажите еще раз, что в тот день было надето на руках Сони? - спросил он.
— Варежки. Розовые.
— Новые или старые?
— Я же все вам рассказала!
— Это важная деталь. Повторите, пожалуйста.
— Совсем новые. Ирина Сергеевна купила их вечером накануне того дня, когда Сонечка пропала... - Юля не выдержала и заплакала.
— Продолжайте.
— Так вот, - Юля шмыгнула носом и вытерла слезы. - Сонечка надела их, когда мы собирались на прогулку.
— Как вы думаете, ваш муж видел девочку в уличной одежде в этот период? - спросил он меня.
— Да, думаю, что пару раз видел, когда выслеживал нас, ответила я.
— Ясно, - улыбнулся он. - Побудьте здесь. Сейчас, Ирина Сергеевна, придет ваш муж. Очная ставка.
— Я не хочу его видеть!
— Не волнуйтесь. Все будет хорошо, - успокоил он меня.
Вскоре дверь кабинета открылась, и вошел мой бывший. Высокомерно глянул на меня и уселся за стол.
— Что, проглядела дочку? Так я и знал! Ты не мать, а...
— Подождите, Николай Петрович, - прервал его следователь. - Я знаю, что у вас алиби. Вы ведь были в комадировке?
— Да, - спокойно ответил он.
— Хорошо. Мы проверили.
Алиби подтвердилось. Теперь я зачитаю протокол вашего допроса, - следователь взял документ и продолжил: «Моя жена калечит психику ребенка, не давая нам видеться. Это пагубно влияет на дочь.
К тому же, она совершенно не занимается ее воспитанием, не следит за внешним видом. Одевает в дурацкую рогатую шапку и кислотно-розовые варежки». Ваши слова?
— Да, подтверждаю, - важно сказал Николай.
— Где Соня, Николай Петрович? - вдруг в упор спросил следователь.
Бывший муж на миг смутился, но потом пришел в себя:
— Вот вы мне и скажите!
— Скажу. Она у вас.
— С чего вы взяли? Вы что?!
— А то. Розовые варежки няня надела на Соню впервые в день похищения. Вы их не могли видеть раньше.
— Так это ты украл дочь?! - завизжала я, пытаясь его ударить. - Сволочь! Мерзавец!.
Николай покрылся красными пятнами. Отпираться было бесполезно. Он сознался, что хотел подставить меня, обвинить в том, что я плохая мать, не слежу за ребенком. Нанял женщину, которая и украла малышку. Соня все это время была у него. Теперь он и его подельница ждут суда. Сонечку вернули. Мы снова вместе. И Юля с нами.