Имяньпо на Китайско-Восточной железной дороге, проложенной русскими путейцами сквозь Китай - это аналог Свободного на Транссибе и Нового Ургала на БАМе: отсюда управляется восточная часть магистрали от Харбина до Суйфэньхэ. Огромное здание дирекции видно поодаль, за водонапорной башней и депо, которое здесь перестроили с нуля под обслуживание электровозов.
Да и сам вокзальный комплекс впечатляюще тянется вдоль платформ. И совсем не очевидно, что высокое здание справа - целиком новодел, среднее - наполовину, а аутентичный тут лишь длинный и приземистый вокзал типового для КВЖД проекта:
На его перроне встречает абстрактная косуля (тигры на этой стороне хребта в обозримом прошлом не водились) и памятник КВЖД с вехами её истории от строительства в 1898-1903 годах до окончательной электрификации (2017) и запуска скоростного дублёра (2018).
А за путями высится паровая мельница - Имяньпо стоит на левом (южном) берегу Майхэ, а вот железная дорога делила его на условные Русскую и Китайскую стороны:
Вокзал - конечно же, на Русской стороне, а его маленький зал ожидания украшен старыми фото посёлка:
Его фасад глядит на тихую пыльную пустую площадь. Не знаю точно, что за здание напротив, но логичнее всего предположить Желсоб: в городах и посёлках КВЖД железнодорожные собрания и в 1920-30-х выполняли роль русских клубов.
По знойной пустынной улице мы пошли вдоль вокзальных зданий, поглядывая на типовые дома путейцев - деревянные:
И каменные:
Мимо них мы вышли к главной на Русской стороне улице Юнцзюнь и, свернув на восток, обнаружили самое, пожалуй, монументальное здание Имяньпо - путейские апартаменты, строившиеся для отдыха поездных бригад.
Фасад бывших апартаментов обращён на ворота путейской дирекции, которая ещё с поезда впечатляет масштабом коммунистической символики:
Заглянув в ворота, можно увидеть в глубине паровоз, модель которого я опознать, увы, не в состоянии. Может быть и вовсе новодел - "1898" явно не серийный номер, а КВЖДшная дата:
Как бы то ни было, он стоит на разворотном круге старого депо, пару секций которого сохранили, когда строили нынешнее электровозное. Их тоже можно увидеть сквозь ворота - только не отсюда, а в створе улицы, ведущей вдоль вокзала:
Дальше на восток можно было пройти ещё пару сотен метров, чтобы посмотреть на остатки пивзавода, основанного в 1900-04 годах под хмель, отлично прижившийся тогда же на окрестных склонах. Пивзаводов в Китае много, но этот был уникален тем, что на нём варили ягодное пиво или выдерживали очень слабое, опять же ягодное вино. С этими напитками, как у нас Агдам с портвейном, Имяньпо и ассоциируется у китайцев старой закалки.
Когда и как производство встало - я так и не нашёл, местоположение завода до поездки не выяснил, и лишь при разборе фотографий понял, что именно его водонапорка, труба и один из корпусов просматриваются за деревьями:
Впрочем, Имяньпо буквально пронизан старой индустрией, и чуть пройдя на запад по улице Юнцзюнь....
...в одном из дворов я опознал по моткам проводов и выставленным на улице щиткам старую КВЖДшную электростанцию. В нынешнем энергоизбыточном Китае - брошенную:
Улица упирается в монументальный фасад, который с равным успехом мог принадлежать и памятнику русской эпохи, и новоделу:
Второй вариант на большей части Китая однозначно вероятнее, но всё-таки - не здесь! С 1972 это больница (причём до 2004 года - железнодорожная), с 1958 здание занимал дом престарелых, в послевоенные годы - санаторий (в том числе - для советских специалистов), при Маньчжоу-го и Фэнтяньской клике - полицейское управление, но изначально, в 1904-23 годах, это была русская гимназия, единственная от Суйфэньхэ до Харбина.
И в беспокойной Маньчжурии с её бандами хунхузов и памятью о кровавом восстании ихэтуаней (1900-01) благоразумно было разместить школу двор в двор с казармами и штабом Охранной стражи:
Их заброшенное здание, видимо ставшее школой при коммунистах, глядит фасадом на пути:
Где-то рядом до 1958 года стояла и деревянная Сергиевская церковь (1901) - старейшая и крупнейшая в Маньчжурии к востоку от Харбина.
Обойдя кружок по Русской стороне, мы поднялись на виадук. Обратите внимание, что над Имяньпо стоит целый лес невысоких кирпичных труб, и можно представить, какие по зиме над ними распускаются чёрные кроны:
На исторической Китайской стороне - те же трубы, но вид домов, что приземистых старых, что высоких новых, иной:
У виадука, впрочем, нашлась ещё пара русских зданий, которые я было принял за больницу (на самом деле она тут совсем невелика и стоит между апартаментами и школой), но вероятнее, что это были офисы и магазины каких-нибудь купцов, расположившихся поближе к трудолюбию китайских рук, чем к чванству русских начальников.
Запомнилась мне не столько архитектура, сколько эпизод: я фотографировал через высокий забор, а Айна перевела реплику шедшей мимо китаянки с ребёнком - "Они фотографируют дома, построенные ими!". Вот что в здешней глубинке впечатляет - китайцы удивляются самому факту визита лаоваев, но абсолютно верно понимают, что нас сюда привело.
Между тем, пустая и пыльная Русская сторона оказалась самым что ни на есть Завокзальем - выйдя из переулка на главную улицу Китайской стороны, мы оказались в маленьком и грязноватом, но шумном и живом городке. Причём, кажется, так в Имяньпо уже лет сто - на Китайской стороне немало и японских зданий:
Вот как примерно это выглядело в те времена - в посёлке тогда числилось без малого 4 тыс. жителей:
Но тогдашний облик лучше сохранили боковые улицы:
Приезжая из не столь суровых краёв, в основном из Шаньдуна, китайцы явное многое заимствовали у русских (например, печи с мощными трубами), но всё приспосабливали на свой лад:
Просто зарисовки китайской глубинки, куда экономическое чудо пока что не особо добралось:
Да и, пожалуй, вряд ли доберётся: пока у нас дрожат, что китайцы захватят Сибирь, население приграничной провинции Хэйлунцзян с пика в 38 миллионов человек в 2010 году сократилось за 10 лет до 31 миллиона. Причём ясно это стало внезапно, из переписи 2020 года - ещё в 2018-м оценки выглядели куда радужнее.
И пока ещё по населению китайское Приамурье (так переводится Хэйлунцзян) сравнимо со всей азиатской частью России (но - уже без Зауралья), но пустеет Северная Маньчжурия гораздо быстрее, чем наш Дальний Восток (в Амурской области за те же 10 лет убыль 8%), и немногим медленнее, чем он пустел в 1990-х. В соседнем Гирине ситуация получше, но не сказать, чтобы намного (там убыль в 10% жителей), а только начавший сдавать Ляонин - так он и с Россией не граничит... Добавьте сюда то, что крупнейшие города Маньчжурии пока продолжают расти - и станет ясен масштаб демографической катастрофы в глубинке: население иных округов сократилось более чем на треть.
В Хэйлунцзяне абсолютная цифра рождаемости упала с 1960-х годов на 83%, а уровень фертильности в иных районах приближается к показателю "один ребёнок на 3 женщины". По факту сейчас это самая вымирающая территория планеты (не считая горячих точек), и лицом этой катастрофы для нас стал Имяньпо...
По дворам же мы тыкались, чтобы подойти к гигантской "пожаробезопасной мельнице" Ковальского (1928), доминирующей над посёлком, как кафедральный собор. В конечном счёте местные показали нам странный, кажется, мотель с гаражом у каждого номера:
Хозяином мельницы был Владислав Ковальский, внук ссыльного польского повстанца в Сибири, собравшийся было эмигрировать в Америку да зацепившийся случайно за Владивосток. На КВЖД он пришёл как простой строитель, а с 1903 года уже был совладельцем первых в Маньчжурии паровых мельниц в Имяньпо и Куанчэнцзы (ныне район Чанчуня). Преуспев на поставках солдатского хлеба в русско-японскую, в 1906 он основал "Общество Соединенных Маньчжурских мельниц", а в 1910-13 первый раз расширил своё "головное" предприятие в Имяньпо.
А заодно - вошёл в новую отрасль, получив лесопильную концессию на станции Яблоня, а следом ещё в Хэндаохэцзы и Мулине: общая площадь угодий Ковальского достигла 5,5 тыс. км², что больше, например, Ингушетии или Аджарии. Оснастив их лесопилками, Владислав Фёдорович отправлял пиломатериалы на экспорт через владивостокский порт. Но в 1922 этот путь перекрыли большевики, и предприниматель окончательно связал свою жизнь с Маньчжурией.
Где-то между 1923 и 1927 годами он запустил в Харбине фанерный завод, что по тем временам можно было сравнить с выплавкой титана или алюминия - из высокопрочной фанеры строились самолёты, и именно такую продукцию Ковальский начал поставлять в США и Европу. А услышав про дюраль, в 1928-м третий раз расширил свою первую мельницу. Которая послужила и Красному Китаю, в 1957 году переоснащённая на переработку риса. Однако теперь - заброшена:
Старые дома тянутся вдоль главной улицы дальше на запад, но... тут пусты в основном и они. Впереди, у поворота на автодорожный мост, держалась лишь одинокая лавка, торговка в которой звала покупателей протяжно, как зависший над тундрой канюк.
Последний дом в этом странном ряду впечатляет оформлением окон:
То и немудрено: на весь Китай Имяньпо знаменит производством матрёшек. Причём не столько на экспорт в Россию, сколько для всяческих "улиц русского колорита" в Маньчжурии.
Чем ещё славится Имяньпо - иллюстрирует необычайно реалистичная композиция напротив:
А между матрёшечной фабрикой и вилком капусты улица ведёт в гору... и какой-то другой мир, здесь кажущийся столь же странным, сколь московская иллюминация откуда-нибудь из Сковородино. Но обольщаться не стоит - это буддийский монастырь, аналог нашего Большого Белого Собора с Золотым Куполами, сверкающего посреди завалившихся изб.
Ещё выше, за мощной аркой, виднеется явно мемориальное кладбище на высшей точке посёлка. Сергиевский храм, кстати, sobory.ru и pastvu упорно отмечают там, хотя даже пейзаж на фото явно не совпадает:
А в основном Имяньпо - пожалуй, самое мрачное и отставшее во времени место, которое мы только видели в Китае. Это где-то там высокоскоростные магистрали, вторгающийся с Америку и Европу автопром, смартфоны для всего мира, а здесь... здесь нет даже массового туризма, чтоб ради него навести марафет.
Мимо бывшей гостиницы времён Маньчжоу-го...
...мы по автомобильному мосту вновь начали переходить железную дорогу:
Отсюда лучший вид и на мельницу Ковальского:
Но в общем снимал все эти кадры я на бегу - мы уже серьёзно рисковали опоздать на поезд. С моста мы вышли на прямую улицу вдоль железной дороги с остатками мостовой, фасадами путейских зданий за станционным забором да дружелюбно-озадаченными взглядами пожилых, землистых от вечного труда, явно не богатых китайцев на порогах фанз:
Последним впечатлением Имяньпо стал большой дом или может быть цех, по виду конца ХХ века, на фронтонах которого уживались коммунистическая звезда, китайский дракон и олимпийские кольца:
Успев поволноваться, на вокзал мы всё же успели, и его сотрудники шумной толпой провожали нас, добрую половину всех пассажиров, на поезд до Ачэна.