Данная сказка — это забавное и жизнеутверждающее повествование о добром домовом, который, несмотря на свою сварливость, становится героем и спасает праздник Масленицы. Сюжет наполнен теплом, юмором и волшебством, передавая атмосферу народных традиций и веры в победу добра и тепла над холодом и стужей.
Домовой Фрол был существом старым, сварливым и совершенно несносным. Он жил в доме у деда Игната уже лет сто, если не больше, и терпеть не мог перемен. Особенно тех, что сопровождались шумом, суетой и, не дай бог, танцами. А Масленица была как раз таким праздником — безудержным, громким, маслянистым до невозможности.
— Опять эти блины везде! — ворчал Фрол, сидя на печи и сердито покачивая босой ногой. — Все руки в тесте, мука по углам, самовар кипит без передышки. Ну зачем столько суеты? Люди, вы что, совсем разума лишились?
Дед Игнат, несмотря на свои семьдесят лет, бодро месил тесто на очередную порцию блинов. Его внучка Маша с азартом переворачивала блины на сковородке, а баба Дуня следила, чтобы не пригорело. В доме пахло маслом, топлёным молоком и медом. На улице уже строили чучело Зимы, а ребятишки катались с горок, визжа от радости.
— Да хорош тебе брюзжать, Фрол, — усмехнулся Игнат, не глядя на тесто. — Это ж праздник! Солнце к нам возвращается, весна на пороге.
— Весна, весна… Да на дворе метель, как в декабре! — буркнул домовой, глядя в окно. И действительно, за окном завывал ветер, а снежные вихри кружились над деревней, будто вовсе не март, а середина января.
Фролу было неспокойно. Он чувствовал что-то… неправильное. Обычно зима уже ослабевала, но в этом году она будто за что-то цеплялась, не хотела уходить. Морозы не спадали, снег продолжал валить, а ледяной ветер пробирал до костей.
И когда за окном раздался странный звук — будто кто-то огромный провёл когтями по стене дома — Фрол вздрогнул. В тот же момент пламя в печи затрещало и угасло.
— Что за… — дед Игнат бросил ложку и подошёл к печи. — Вроде дрова сухие.
Но огонь угас, и тепло из избы будто вытянуло. Баба Дуня поёжилась.
— Внученька, закрой ставни, а то, кажется, вьюга начинается.
Маша кинулась к окну, но не успела — ставни сами с треском распахнулись, и в избу ворвалось ледяное дыхание. Оно обожгло щеки, закружило по комнате, а на полу вырос тонкий слой льда. Из печи потянуло холодом, и даже самовар, казалось, поник.
Фрол тихо сполз с печи, нахмурился и пробормотал:
— Не к добру это… Ой, не к добру.
В этот момент снаружи раздался скрипучий голос, будто ломкий лёд заговорил:
— Хватит вам Масленицу справлять. Я никуда не уйду. Зима остаётся!
В комнате повисла напряжённая тишина. Даже Маша, которая ещё минуту назад весело напевала частушки, испуганно зажала рот рукой.
Фрол знал: это пришла сама Зима. И она не шутила
Фрол понимал: если ничего не предпринять, Зима навеки окоченеет всю деревню, и ни о какой весне можно будет и не мечтать. Нужно было искать помощь. Но у кого? Люди не могли противостоять силам зимней стужи. Оставался только дух Весны — но вот беда, он давно уснул, спрятанный в глубине рощи, и пробудить его мог только тот, кто верит в тепло и жизнь.
— Ну что ж, коли никто не хочет, сам схожу! — проворчал Фрол, набрасывая на плечи старую домовую шубейку.
Он выбрался наружу — и тут же пожалел. Мороз сковывал воздух, даже снег стал твёрдым, как стекло. Дома покрылись ледяной коркой, а над деревней кружили странные тени, похожие на огромные снежные птицы.
— Зима выставила свою стражу, чтоб никто не сбежал, — пробормотал Фрол, кутаясь в шубейку. — Ну да ладно, не с такими справлялись!
Пробираясь к роще, он заметил, что снег живёт своей жизнью. Он не просто лежал, а словно пытался схватить его за ноги, подталкивал обратно в деревню. Фрол шепнул старый заговор, плюнул через левое плечо — снег на мгновение отступил.
Наконец, в глубине рощи он увидел заснеженный холм. Здесь, под толщей льда, дремал дух Весны. Фрол сдёрнул варежку, приложил ладонь к снегу и прошептал:
— Время вставать, а то совсем загубят твою силу…
Ничего. Тишина.
Фрол задумался. Вспомнил, что дух Весны пробуждается не от слов, а от тепла. Он достал из кармана кусочек Масленичного блина — согретый печкой, духом семьи. Протянул его холму, шепча:
— Весна, пора!
Вначале ничего не изменилось. А потом — тонкий тёплый ветерок, треск льда… И вдруг снег начал осыпаться, открывая зелёную траву. Сухие ветки запели тихую мелодию. Где-то вдалеке заплакала капель.
— Ну наконец-то! — Фрол облегчённо выдохнул. — Теперь держись, Зима!
И он поспешил обратно, зная, что Весна идёт вслед за ним.
Когда Фрол вернулся в деревню, Зима уже торжествовала. Ледяные птицы кружили над крышами, колодцы промерзли до дна, а само чучело Масленицы оказалось затянуто льдом. Люди не выходили из домов, боясь стужи.
— Ну уж нет! — Фрол топнул ногой. — Весна, давай, твой черёд!
В тот же миг от рощи потянулся тёплый ветер. Снег под ногами зашевелился, из-под него пробились первые зелёные ростки. Дух Весны, сияющий, словно мартовское солнце, шагнул вперёд.
— Уходи, Зима! — сказал он. — Твоё время кончилось.
Но Зима только рассмеялась ледяным голосом.
— Не уйду! Люди сами меня держат — они боятся холода и не верят, что ты победишь!
Фрол огляделся. И правда — в домах за ставнями прятались испуганные лица.
— А вот это зря! — домовой сорвал с себя шапку и кинул в воздух. — Люди! Вы что, забыли, зачем Масленицу справляют? Надо провожать, чтоб весна пришла!
Дед Игнат первым понял, что к чему. Он схватил гармонь и заиграл частушку. Маша подхватила, затопала в валенках, баба Дуня запустила первый блин в окно — угощение Весне. И вот уже вся деревня вышла, запела, засмеялась, затанцевала.
Зима застонала — её ледяные птицы начали таять, ветер стих, солнце выглянуло из-за туч. Чучело Масленицы загорелось ярким пламенем, и в этом огне растаял последний след зимнего заклятия.
Весна вступила в свои права. А Фрол, довольный, снова забрался на печь, пробормотав:
— Ну и славно. Теперь хоть до лета можно спокойно дремать.