Мистические хроники

Домовой Фрол был существом старым, сварливым и совершенно несносным. Он жил в доме у деда Игната уже лет сто, если не больше, и терпеть не мог перемен. Особенно тех, что сопровождались шумом, суетой и, не дай бог, танцами. А Масленица была как раз таким праздником — безудержным, громким, маслянистым до невозможности. — Опять эти блины везде! — ворчал Фрол, сидя на печи и сердито покачивая босой ногой. — Все руки в тесте, мука по углам, самовар кипит без передышки. Ну зачем столько суеты? Люди,...

Февраль 1942 года Зима выдалась снежной, сугробы по пояс. Дороги никто не чистит, только закатывают санями. Получается ровный настил, удобный и для лошадей, и для машин, и для людей. Тетя Даша еще с вечера пришла и сказала: «Завтра идем за солью, а то совсем еда невкусная, на рынке соль дорогая, а денег совсем нет». Во время войны никто денег в колхозе не платил, зарабатывали так называемые трудодни. Это такой норматив трудозатрат: 1 трудодень — это примерно 8 часов на не очень тяжелой работе. Например,...

Вечер выдался тихим, таким, каких в жизни Николая Алексеевича было слишком много. Возвращаясь домой, он машинально открыл почтовый ящик. Газеты, счета, реклама. И среди них — конверт без марки, без обратного адреса. Только его имя, выведенное почерком, который он узнал бы даже сквозь тысячу лет. Анна. Руки задрожали. Это была шутка? Ошибка? Или просто чей-то жестокий розыгрыш? Разорвав край конверта, он развернул тонкий лист бумаги. «Здравствуй, Коля. Пожалуйста, не бойся. Мне нужно тебе кое-что сказать»...

Андрей сидел в офисе допоздна, как обычно. За окном давно опустилась ночь, окна соседних зданий погасли, а его кабинет всё ещё заливался холодным светом монитора. Он потер уставшие глаза и машинально потянулся за холодным кофе. Работы было много. Слишком много. Последний месяц Андрей практически жил в рекламном агентстве. Запуски проектов, постоянные правки клиентов, дедлайны, которые рушились, едва появившись на горизонте. Он знал, что это не может продолжаться вечно, но останавливаться не собирался...

Артём с трудом выбрался из потрёпанной электрички, будто вынырнул из другого времени. Вокзал деревни Горельцы представлял собой полуразрушенный сарай с облупившейся табличкой, а воздух здесь был густым, неподвижным, словно наэлектризованным перед грозой. Он тут не по собственной воле. Газета, в которой он работал, загибалась, а редактор, отчаявшись, ухватился за любую сенсацию. В глухой деревушке пропадали люди — именно так начинались дешёвые криминальные очерки, но здесь было кое-что интереснее: исчезнувшие перед этим рассказывали, что их преследовала собственная тень...