Эге-гей, вскричал мальчишка,
И рванул с крыльца в траву,
И потрепанная книжка,
Полетела под сосну. Не хочу читать я книги,
Я люблю играть в лапту,
На песчаном бреге моря,
У костра встречать зорю. Как вам взрослым не понятно,
Что у детства есть конец,
Время к людям беспощадно,
Год и два и ты уж дед. И поэтому я точно,
Вам открыто говорю,
Книги я прочесть успею,
Ребенком стать вновь не смогу. Не ругайте меня мама,
Не кричи отец мне в след,
Я еще успею с вами,
В этой жизни повзрослеть! Пусть стирается подошва,
Пусть коленки сбиты в кровь,
Мое детство озорное,
Я с тобою вновь и вновь.
И когда я буду с палкой,
Дряхлой поступью шагать,
Я уверен, мне о детстве,
Будет, что-то вспоминать.
Эге-гей, вскричал мальчишка,
И рванул с крыльца в траву,
И потрепанная книжка,
Полетела под сосну.
Не хочу читать я книги,
Я люблю играть в лапту,
На песчаном бреге моря,
У костра встречать зорю.
Как вам взрослым не понятно,
Что у детства есть конец,
Время к людям беспощадно,
Год и два и ты уж дед.
И поэтому я точно,
Вам открыто говорю,
Книги я прочесть успею,
Ребенком стать вновь не смогу.
Не ругайте меня мама,
Не кричи отец мне в след,
Я еще успею с вами,
В этой жизни повзрослеть!
Пусть стирается подошва,
Пусть коленки сбиты в кровь,
Мое детство озорное,
Я с тобою вновь и вновь.
И когда я буду с палкой,
Дряхлой поступью шагать,
Я уверен, мне о детстве,
Будет, что-то вспоминать.