Мягкий мох под ногами поглощал шаги, делая их бесшумными. Он шёл вглубь леса, осторожно оглядываясь. В одной руке он держал лопату, в другой — застывшее в немоте тело, завёрнутое в плотный полиэтилен. Он уже давно перестал чувствовать вес жертв. Тела всегда казались ему лёгкими, невесомыми, словно пустые оболочки, в которых больше не было жизни.
Его звали Игорь. Высокий, худощавый, с резкими, словно высеченными из камня чертами лица. В свете луны его скулы казались ещё острее, глаза — глубже. Тёмные волосы прилипли ко лбу, а пальцы, длинные и жилистые, крепко сжимали лопату. Он был хищником, охотником, который вышел на ночную добычу.
Он привык к этому ритуалу. Найти, поймать, насладиться, а затем избавиться. Так было проще. Так было правильно.
Он вспомнил детство. Серый подъезд, сырой запах канализации, крики за стеной. Мать пила, отец бил. Сколько раз он лежал, свернувшись в углу, закрывая уши руками, стараясь не слышать. Но звуки находили его даже там — пьяный смех, удары, визгливые мольбы. Однажды он просто встал и вышел из дома. Шёл по улице, пока не пропала боль. В тот вечер он увидел умирающего голубя. Кто-то прижал его ботинком к земле, размазав кровь по асфальту. Птица трепыхалась, дёргалась, но вскоре затихла. Игорь смотрел на это с неподдельным любопытством. Это был первый раз, когда он понял: смерть — это освобождение.
Сначала были животные. Мелкие зверьки, которых он ловил в подвале. Потом — бездомные собаки. Он наблюдал, как из них уходит жизнь, впитывал в себя этот момент, запоминал. Но настоящий вкус охоты он ощутил, когда впервые убил человека. Старик, которого никто не искал. Это было просто. Один удар, хриплый вдох, и всё. Лёгкость, бесконечное облегчение. Он понял: это его призвание.
Он убивал годами, продумывая всё до мелочей. Его никогда не ловили, он никогда не оставлял следов. В этом был его талант. Охотник, незаметный в мире жертвы. Он думал, что так будет всегда.
Лопата мягко входила в рыхлую, влажную землю, выбрасывая тугие комья на сторону. Лес стоял тихий, как могила, лишь редкий порыв ветра колыхал верхушки деревьев. Маньяк работал размеренно, без спешки. С каждым новым слоем земли предвкушение внутри росло, разливаясь по телу томным, липким возбуждением.
Последние минуты жертвы были прекрасны. Она плакала, пыталась умолять, но её слова быстро утонули в хрипе, когда он сжал пальцы на её горле. Он любил этот момент — когда глаза расширяются в осознании неминуемого конца, когда тело дергается в последнем судорожном протесте. Она думала, что может выжить. Все они так думали.
Глупые.
С каждой новой игрой он понимал, что стал настоящим мастером своего дела. Он знал, куда бить, как сжимать, когда ослабить хватку, чтобы жертва прочувствовала всё. И теперь, стоя над свежей могилой, он чувствовал гордость за себя.
«Скоро я найду новую», — мелькнула мысль.
Где-то в городе, в этом гнилом улье, уже жила его следующая кукла. Она ничего не подозревала, но их встреча была предрешена. От этого приятное покалывание разлилось ниже живота, вызвав дрожь удовольствия.
Он поддел лопатой последний ком земли, разровнял холм и вонзил инструмент в землю.
И тут услышал.
— Помогите…
Женский голос. Слабый, дрожащий, но чёткий.
Его пальцы сжались. Сердце вздрогнуло от неожиданности.
«Кто здесь?»
Он резко обернулся, оглядываясь. Темнота сгустилась, деревья казались выше, ветви словно протягивали к нему тонкие пальцы. Голоса быть не должно. В этом лесу, в такое время, никто не ходил.
Может, показалось?
Но вот снова:
— Помогите мне…
На этот раз ближе.
Волнение улетучилось, оставив место чему-то другому — азарту.
Если девушка действительно заблудилась, то это судьба. Подарок. Вселенная раз за разом доказывала ему, что он неприкасаемый.
Он сглотнул, улыбаясь.
— Ты где? — позвал он, смягчая голос. — Не бойся, я помогу.
Несколько секунд — тишина.
Потом снова:
— Здесь…
Ему даже не пришлось идти на голос. Его ноги сами несли его вперёд, сквозь густую чащу. Ветки цеплялись за куртку, скребли по коже, но он не обращал внимания.
«Какое везение…»
Но вот что-то стало беспокоить его. Чем дальше он шёл, тем гуще становился воздух. Он тянулся к горлу, забивался в лёгкие тягучим запахом гнили и сырости. Лес как будто менялся. Деревья нависали, кривые стволы образовывали арку, из-за которой темнота впереди казалась ещё плотнее.
Шаги его стали медленнее.
— Эй? — позвал он, на этот раз тише.
Молчание.
И вдруг — шорох позади.
Он резко обернулся, но там было пусто. Только тёмные стволы деревьев да зыбкие тени между ними.
Он нахмурился.
«Показалось…»
Но не успел он сделать шаг вперёд, как голос снова прозвучал.
Но уже с другой стороны.
— Ты нашёл меня?
В этот раз голос не был дрожащим. Он был… холодным.
И ещё… мокрым.
Словно кто-то пытался говорить, но его рот был полон грязи.
Шорохи стали громче. Ветки заскрипели, как если бы кто-то цеплялся за них, пробираясь сквозь заросли.
А потом… Смех.
Тихий, липкий, клокочущий, полный чего-то первобытного, чуждого.
Его тело напряглось. Что-то здесь было не так.
Очень не так.
Где-то за спиной снова раздался шорох. Теперь уже громче. Словно кто-то передвигался на четвереньках по влажной земле, проскальзывая между корнями.
Смех.
Хриплый, булькающий, он будто доносился отовсюду разом.
— Нашёл меня? — прошептал голос, и звук этого шёпота, липкий и холодный, прополз по коже Игоря, как тысячи скользких насекомых.
Что-то было позади него.
Он рванулся вперёд.
Густой лес плотно сжимался вокруг, словно черные стволы деревьев пытались не выпустить его. Ветки хлестали по лицу, оставляя тонкие, жгучие порезы. Он задыхался, сердце билось с яростью загнанного зверя.
«Нет, нет, нет!»
Он — охотник. Он не жертва. Не жертва!
Но лес… будто не соглашался с ним.
Почва под ногами превратилась в зыбкую грязь, ноги утопали в ней, будто сама земля пыталась удержать его.
А сзади оно приближалось.
Шорох.
Мокрое, чавкающее дыхание.
Шаги.
Игорь не выдержал.
— Что тебе нужно?! — рявкнул он, оглядываясь через плечо.
В глазах плясали тени, деревья казались раскоряченными фигурами, застывшими в уродливых позах.
Но ничего там не было.
Пустота.
Тишина.
Только шелест листвы, влажный запах сырости и… крови. Его крови.
Он выдохнул дрожащий воздух. «Галлюцинации», — пытался убедить себя. «Нервы.»
Шаг вперёд.
— Тук.
Тихий звук. Как будто кость ударилась о кость.
Игорь замер.
В этот раз он чувствовал: оно рядом.
Нечто двигалось сквозь темноту.
Тёмное пятно между деревьями, сдвиг тени, неясная масса, которая не должна была двигаться. Но двигалась.
И тогда он увидел это.
Чудовище было высоким. Его тело состояло из чего-то влажного, окутанного тенью. Руки, слишком длинные, будто изогнутые сучья, беспокойно дрожали. Голова… или её подобие… была склонена набок, из уродливой прорехи в том месте, где должен был быть рот, тянулась тёмная, густая слюна.
Оно дышало.
Тяжело. Жадно.
Оно чувствовало кровь.
Игорь резко попятился назад, судорожно сглатывая.
«Ч-что… что это?..»
И тут оно смеялось.
— Ты пахнешь… как он.
Слова прошелестели в воздухе, как рвущийся в клочья шепот.
Как он?
Игорь вдруг понял.
Труп.
Существо пришло сюда, почуяв запах разрытой земли, свежей крови.
Оно кормится смертью.
Игорь сглотнул.
Труп. Труп!
Если он приведёт это туда… Если он покажет ему, где лежит тело… Может быть, оно отвлечётся.
И у него будет шанс сбежать.
— П-подожди, — пробормотал он, пятясь. — Я… Я могу дать тебе больше…
Существо вздрогнуло, медленно качнуло уродливой головой.
— Больше… — повторило оно, и его губы разорвались в безобразном подобии улыбки.
Больше.
Да, да!
— Там… там есть тело! — Игорь закивал, пытаясь удержать голос ровным. — Свежий… Очень свежий…
Существо сделало шаг.
Лес затих.
Даже ветер замер.
А потом оно исчезло.
Просто… растаяло в воздухе.
Игорь замер, сердце гулко стучало в ушах.
«Это сработало?»
Он медленно выдохнул. Теперь — бежать.
Но не успел он сделать и шага…
Как что-то схватило его за шею.
Огромные, ледяные пальцы сомкнулись на его горле, подняли в воздух, лишая дыхания. В голове взорвалась боль. Он забился, дёргаясь, как рыба, выброшенная на сушу.
И тогда существо появилось вновь.
Оно было близко.
Чудовищная пасть разверзлась, внутри не было ни зубов, ни языка — только клубящаяся тьма.
— Ты… чувствовал их боль?
Шёпот проник прямо в череп, раздирая сознание.
А потом оно впустило его туда.
В их боль.
Тысячи голосов вспыхнули в его голове.
Громкие. Они кричали.
Визжали.
Плакали.
Он чувствовал всё.
Каждый удар ножа, каждую сломанную кость, каждую затухающую вспышку надежды в глазах тех, кого он убивал.
Игорь заорал.
Его выгнуло, он захлебнулся собственным воплем, но боль не прекращалась.
Существо схватило его изнутри.
Руки — теперь сотни рук — вцепились в его кожу, в его мышцы, в его кости.
И разорвали.
Звук был оглушающий — будто мокрая ткань рвалась, всплеск тепла ударил в воздух, наполнив лес запахом свежей крови.
Крики оборвались.
Игорь был повсюду.
Разбросанный.
Разорванный.
Существо стояло над его останками.
Наклонилось.
Вдохнуло запах смерти.
И исчезло.
А лес…
Лес снова стал тихим.
Спокойным.
Он принял жертву.
Он всегда принимает своих.