Псовые страсти

Часть 1

Для меня всё яснее ясного, что многие либерально мыслящие головы свободу понимают точно также, как пёс сорвавшийся с цепи.

Сидел, сидел он на цепи, подвывая на луну вместе с шакальим хором и предано служа хозяину за миску другую в день, да вот однажды возьми и подфартило ему. А может и сам рванул сильнее обычного.

Как бы там ни было, а был пёс на цепи и в одночасье стал свободным. Разве что цепь рудиментарно болтается на шее. Да то не беда.

Носится пёс и радуется свалившейся свободе. Туда метнётся, сюда метнётся и всё норовит кого-нибудь цапнуть за ляшку или облаять кого покрепче. И ещё нет-нет, да и остановится у первого столба и отдаст дань собачьей породе — пометит его. Отныне и столб этот и вся прилегающая округа вроде как его территория. И отношение соответствующее — ревнивое.

Бегает наш либерально-свободный пёс по этой значительно раздавшейся территории и знай себе погавкивает да покусывает. Прежде-то хозяин заставлял, теперь сам себя хозяином почувствовал.

Псом он был — псом и остался.

Часть 2

После того как собаки начали рвать детей на улице при индифферентно либеральных зрителях, которые из гуманных соображений всегда были на стороне псовых, додумалась, наконец, Дума законодательно как-то ограничить первичные инстинкты псовых.

И придумала закон. Всё чин чином. Третье чтение, процедурные мучения. И вот закон вышел. Надо оглашать его. А кому?

Вышел наш депутат на улицу собрал по дворам всех собак, и блохастых, и ушастых, и драных, и не очень, и породистых выкинутых на улицу и прирождённых элитных дворняг. Собрал, значит, и оглашает как положено — громогласно.

«Де, вы собаки не должны рвать на части детишек наших, иначе с вами...»

Далее понёс какую-то ахинею, об административной и уголовной ответственности. Угрожать стал кому-то. Но явно не собакам. Собаки сидят кружком и понять ничего не могут. Они хоть и прожили у ног человека веками, а до сих пор язык человеческий выучить не смогли. Да и прочие премудрости не уразумели. Что с них возьмёшь, как были они собачьей породы так и рождаются поныне, разве что некоторым повезло породистее стать. А в голове муть одна псиная да сучья, и преданность стайная. Скажет вожак к ноге — идут, скажет лижи — лижут, ну и так далее.

В общем, посидели собачьи поводили ушами и начали разбредаться по дворам. Голод не тётка, он из века в век гонит четвероногих в поисках чего-нибудь съедобного. Отсюда и повадки кусучие.

А депутат, довольный проделанной работой, забрался в служебную конуру... Тьфу-ты, совсем увлёкся сюжетом, ахинею собачью несу, извиняюсь, так вот забрался депутат в салон служебной машины, взглянул на часы и сообразил, что пора бы и отобедать после трудов праведных.

И для полноты картины, необходимо дописать о том, как отбрехались всевозможные гуманно-настроенные защитники всего звериного среди человеческого. Отбрехались на славу, как умеют: наскочат, нашипятся вволю, отгавакаются в своё удовольствие, иной раз и сцепятся с кем-нибудь в страстном порыве аффектации. Самые продвинутые из них обратятся к прессе и выйдут к микрофонам общественным. И доводы выскажут разумные. Да только и псовые порой являют что-то вполне разумное, псовыми и оставаясь. И что есть разум?

Закончить депутатские рвения хочется одним наблюдением. Чем больше тот или иной хозяин проявляет умилительных чувств к хвостатому любимцу и вообще ко всему животному, тем меньше в нём остаётся места для любви к человеку. Иные так вообще убить могут, только попадись под горячую руку.