Тем не менее всем женщинам с непростыми беременностями нужна поддержка, и такой поддержкой могут стать реальные истории других женщин. Ведь рассказывая друг другу о своих непростых беременностях, мы обменивались информацией, что-то сопоставляли, вместе оценивали, надеялись на лучшее, поддерживали друг друга.
В один из первых вечеров Алена рассказала мне свою историю. Она попала в институт, как и я, совершенно неожиданно. У нее было истончение рубца на матке. Это состояние угрожает тем, что, если рубец, то есть шов, разойдется, происходит разрыв матки, и тогда и женщина, и ребенок погибают. Ей повезло, она успела добраться до роддома.
– На 32-й неделе я была на приеме в женской консультации, вернее, ждала в коридоре своей очереди, – говорила Алена. – Я пришла чуть раньше назначенного времени, чувствовала я себя в тот день неважно, тянуло живот, и малыш внутри беспокоился, двигался чрезмерно активно. Это была уже вторая беременность, старшему ребенку было четыре года, и я вела очень активный образ жизни, возила его три раза в неделю на тренировки, работала, последнее время слишком много ходила, мы в тот период переезжали. Плохое самочувствие я связывала с тем, что почти не давала себе отдыха.
После первого кесарева сечения в эту беременность нужно было постоянно мониторить состояние рубца на матке и не давать себе больших нагрузок. Только тогда, в тот день, когда мне предстоял плановый прием у врача, я остановилась в этой суматохе и ощутила тянущие боли внизу живота. Я осознала вдруг, что перетрудилась, и поняла, что как-то мне совсем нехорошо. Несмотря на работающий кондиционер, в коридоре было очень душно. Вдруг я почувствовала, что мне реально становится хуже. Очередь продвигалась уж как-то совсем медленно, в то время как в кабинете УЗИ, расположенном по соседству, то и дело мигала лампочка, приглашая на прием, но что-то никто не заходил. Я заглянула и попросила меня принять, ведь через несколько дней должно быть третье УЗИ по плану. Врач сначала не хотел принимать не по записи, но я сказала, что у меня тонкий рубец на матке и я очень плохо себя чувствую. Тогда врач все-таки согласился меня посмотреть и пригласил в кабинет. Я легла на кушетку, но как только доктор коснулась датчиком живота, выражение ее лица изменилось, она попросила меня не вставать и вышла из кабинета, взяв мобильный телефон. «Что-то не в порядке, – подумала я. – Наверное, она пошла за еще одним врачом. Ой, она же попросила не вставать, похоже, она увидела на экране аппарата УЗИ что-то страшное!» Вернулась она через несколько минут с заведующей и наконец сказала, что рубец истончился, он всего 1 миллиметр, а в каких-то местах вообще не просматривается, и сейчас существует серьезная опасность расхождения, нужна срочная госпитализация. Врачи вызвали скорую. Однако прошло пять, и десять, и даже пятнадцать минут, а скорая все не ехала. Я поняла, что ситуация опасна, нужно что-то предпринять. Живот здорово тянуло, ребенок пинался внутри, беспокоился. Под окнами консультации стояла моя машина, я могла бы сама доехать до ближайшего роддома, но врачи не позволили. Я стала обзванивать родных и знакомых, у мужа телефон был выключен, друзья не подходили. Я начала впадать в отчаяние. В какой-то момент экран засветился, телефон запрыгал в руке, мне перезвонил друг, я ему рассказала, что случилось, и через десять минут он приехал, забрал меня, и мы поехали по совету врачей в Институт акушерства и гинекологии. Скорая так и не приехала. Мы обратились в приемное отделение, друг передал меня врачам. Меня срочно подняли в родильное отделение. Там в течение суток состояние стабилизировали, расхождения шва удалось избежать. После меня перевели на первое дородовое отделение, где я лежу почти месяц под крылом замечательного врача и готовлюсь к плановому кесареву сечению.
«Чудеса какие», – подумала я, а рассказанная Аленой история воодушевила меня, у меня появилась надежда, что мне тоже обязательно помогут и спасут мою беременность.
Через неделю Алена ушла на операцию и благополучно родила здоровую доченьку. Еще несколько раз она приходила ко мне в гости из послеродового отделения: после кесарева она пробыла в институте примерно неделю. Когда перед самой выпиской она зашла ко мне в последний раз, мы обнялись на прощание и обменялись телефонами.
