О том, почему восхищались поленовскими пейзажами и за что критиковали его религиозную живопись для Лавруса написала Дарья Курдюкова.
1. Московский дворик
Картиной, впоследствии ставшей «визитной карточкой» Поленова и вошедшей в золотой фонд отечественной живописи, сам художник остался недоволен. Однако именно после того, как она была показана на 6-й выставке передвижников, Поленова приняли в их Товарищество, а работу купил Павел Михайлович Третьяков. Вообще в выборе пейзажного жанра Поленову ещё в парижский период помог утвердиться Тургенев. Но всё-таки именно «Московский дворик», его лиризм будничности определил нишу Василия Дмитриевича в искусстве. В 1877 году художник поселился неподалёку от Арбата — в доме Н. Л. Баумгартена, где и написал «Дворик». Картина открывала своеобразный «триптих», продолженный «Бабушкиным садом» и «Заросшим прудом».
Ритм повседневной жизни конца 1870-х, опоэтизированного усадебного быта и патриархального городского уклада приведён к гармоничному единству. Люди и архитектура — равноправные герои «картинки», как сам художник называл «Дворик». Чего стоят угол усадебного дома Баумгартена, который Поленов представит фасадом в «Бабушкином саде», пятиглавый храм Спаса Преображения на Песках с шатровой колокольней, церковь Николая Чудотворца в Плотниках правее, а ещё дальше — едва различимая церковь «в Пречистенской части», которых не было на этюде.
2. Бабушкин сад
Дом Баумгартена, утративший часть декора, но не обаяния, в поленовской картине-элегии выступает хранителем памяти о XIX веке, в первые десятилетия которого он был построен. Художник развивает свою живописную линию, соединяя в работе пейзажный и жанровый элементы, но на этот раз пишет пространство, где сменяют друг друга поколения, как вышедшие в сад пожилая женщина и её дочь Баумгартен (по другим сведениям, художник писал девушку со своей сестры-близнеца Веры Хрущовой, прожившей короткую жизнь: она умерла в 1881 году). Поленов визуализирует ход времени. Как и в «Московском дворике», здесь он разрабатывает «интерьерную», замкнутую композицию маленького мира, но (опять же как в «Дворике») выведенного на уровень обобщения. Созвучная произведениям Тургенева, которого очень чтил Поленов, эта картина об эпохе «дворянских гнёзд», уход которых станет одним из лейтмотивов живописи Виктора Борисова-Мусатова, Александра Головина и Станислава Жуковского. А Александр Бенуа напишет, что поленовские «милые, полные истинной поэзии картины „Московский дворик“, „Бабушкин сад“ были столь же значительны для своего времени, как „Грачи прилетели“ Саврасова. От этих картин пошла вся „тургеневщина и тютчевщина“ нашего пейзажа».
3. Заросший пруд
Уже в 1878 году Поленов переехал из дома Баумгартена во флигель усадьбы Олсуфьева близ Девичьего поля. Там он написал «Заросший пруд», первые этюды к которому выполнил в 1877 году на родительской даче около деревни Петрушки под Киевом. Девушка в тени деревьев — его сестра Вера Хрущова. Решённый в градациях зелёного цвета, «Заросший пруд» — колористическое упражнение в живописи, приближенной к монохромной. Как и прежде, изображая природу, Поленов передаёт её настроение, звучащее в унисон с настроением человека. После 7-й выставки передвижников «поленовский» мотив старого пруда стал популярен: такие лирические картины писали Исаак Левитан, Валентин Серов, Константин Коровин и Илья Остроухов.
4. Христос и грешница («Кто из вас без греха?»)
Поленов с юности мечтал создать Большую картину, по масштабу подобную «Явлению Христа народу» Александра Иванова, — продолжить дело Иванова и представить не грядущего, а уже явившегося в мир Христа. К этому замыслу он вернулся в начале 1880-х годов (в том числе потому, что сестра художника Вера перед смертью взяла с него обещание написать такую картину) и отправился на Ближний Восток писать этюды. Он сделал всё для того, чтобы сюжет, будучи обновлён реалистическими мотивами, вышел из узкого русла чисто академической живописи.
Поленов хотел сосредоточиться на гуманистической силе прощения. «В первых повествованиях о Христе личность его является чисто человеческой, со всеми человеческими чертами, и несравненно более для меня привлекательной, трогательной и величественной, чем тот придуманный после его смерти отвлечённый, почти мифический образ, который передали нам писатели и художники позднейших времен. В евангельских сказаниях Христос есть настоящий, живой человек, или сын человеческий, как он сам себя называл, а по величию духа сын божий, как его называли другие. Поэтому дело в том, чтобы и в искусстве дать этот живой образ, каким он был в действительности», — объяснял Поленов свой отказ писать Христа в принятой в то время манере и отвечая на обвинения в «нигилизме».
Критики было много: в частности, обер-прокурор Святейшего синода Константин Победоносцев негативно отреагировал на изображение Христа в современных одеждах. Цензура не хотела пропускать картину с неканоническим образом Христа и даже запретила авторское название «Кто из вас без греха?», обращённое в том числе и к современникам. Но покупка полотна Александром IIIдо открытия выставки (император опередил Павла Третьякова) развеяла сомнения насчёт (не)возможности экспонировать работу.
5. Ранний снег
«Перед моей картиной „Ранняя зима“ [„Ранний снег“] я подробно рассказал государыне [Марии Фёдоровне] про Бёхово, так что даже она захотела взять себе, но государь [Александр III] заметил, что зимние пейзажи наводят на него уныние: „И так у нас зима почти полгода“», — писал Василий Поленов7. В зрелые годы камерным уголкам природы 1870-х годов, будто бы случайно выхваченным взглядом, ненароком «подсмотренным», Поленов всё больше предпочитает панорамные виды. Алексей Фёдоров-Давыдов считал «Ранний снег» одним «из лучших образцов такого монументализированного пейзажа». Окские дали вошли в пейзажный репертуар Поленова после покупки усадьбы в Бёхове. «Ранний снег» — это вид из окна флигеля. Хронологически он оказывается между «Грачами» (1871) Алексея Саврасова и «Над вечным покоем» (1894) поленовского ученика Исаака Левитана. Как и Саврасова, Поленова привлекла неброская, «тихая» красота переходного для природы времени. Вместе с тем здесь есть тяга к обобщению, которая будет развита Левитаном до философского масштаба, когда он буквально — взяв высокую точку — поднимется над конкретным пейзажным мотивом, превратив его в почти архетипический.
БОЛЬШЕ О КЛЮЧЕВЫХ КАРТИНАХ ВАСИЛИЯ ПОЛЕНОВА ЧИТАЙТЕ НА ЛАВРУСЕ