Глава одиннадцатая
Оказавшись внутри своей или, наоборот, не своей квартиры, Володя обрадовался, что та не стала похожа на карандашный набросок, как весь дом. Квартира была объемной, вещи отбрасывали тени, и кое-кто в тени стоял, поджидая его.
— Итак, ты вернулся! — сказала другая мама. Ее голос звучал не слишком приветливо. — И притащил с собой этого хищника.
— Нет, — ответил Володя. — Я принес с собой друга.
Он почувствовал, как кот напрягся, приготовившись убегать. Для уверенности Володе очень хотелось крепко прижать его к себе, как игрушечного медвежонка, но он знал, что коты терпеть не могут, когда их тискают. А испуганные коты могут начать драться и царапаться, если дать им малейший повод, даже если они на вашей стороне.
— Ты знаешь, что я люблю тебя, — категорично сказала другая мама.
— Ты находишь забавные способы доказать это, — ответил Володя и медленно пошел по коридору в гостиную, шаг за шагом, притворяясь, будто не чувствует, как черные пуговицы глаз смотрят ему вслед.
Бабушкина мебель все так же стояла в гостиной, на стене висела та же картина со странными фруктами (только теперь фрукты были кем-то съедены, и в вазе лежали коричневый огрызок яблока, несколько сливовых и персиковых косточек и веточка, бывшая когда-то виноградной гроздью). Журнальный столик с львиными лапами вместо ножек скреб деревянными когтями по ковру, словно бы от нетерпения. А в дальнем конце комнаты находилась деревянная дверь, за которой в другом мире была кирпичная стена. Володя заставил себя не смотреть на нее. За окном клубился туман.
Теперь, Володя понял, момент истины. Время разоблачений.
Другая мама шла за ним следом. Она остановилась в центре комнаты между Володей и камином и смотрела на мальчика черными пуговичными глазами. «Как забавно, — думал Володя, — другая мама теперь совсем не похожа на мою». Как он мог обмануться и найти между ними сходство? Другая мама была огромной - ее голова почти касалась потолка - и очень бледной, такого же цвета, как живот у паука. Волосы ее шевелились и закручивались вокруг головы, а зубы были острыми, как ножи.
— Ну? — резко спросила другая мама. — И где же они?
Володя прислонился к креслу, перехватил кота левой рукой, правой залез в карман и вытащил три стеклянных шарика. Бледно-серые шарики сбились в кучку на его ладони. Другая мама протянула к ним свои белые пальцы, но Володя быстро сунул шарики обратно в карман. Значит, это правда — другая мама не собиралась отпускать его и выполнять свое обещание. Она просто развлекалась.
— Погоди, — сказал Володя, — ведь мы еще не закончили?
Другая мама выглядела очень злой, но продолжала улыбаться.
— Нет, — ответила она. — Наверное, нет. Ведь тебе еще осталось найти своих родителей!
— Да, — подтвердил Володя.
«Я не должен смотреть на каминную полку, — думал он. — Я даже думать о ней не должен».
— Ну? — спросила другая мама. — Покажи мне их. Хочешь снова поискать в подвале? У меня там припрятано кое-что поинтереснее.
— Нет, — ответил Володя. — Я знаю, где мои родители.
Ему стало тяжело держать кота. Он отодвинул его от себя, чтобы отцепить когти от халата.
— И где же?
— Разумеется, — сказал Володя, — я обыскал все места, где ты могла бы их спрятать. В доме их нет.
Другая мама стояла неподвижно, плотно сжав губы. Она была похожа на восковую статую. Даже волосы перестали шевелиться.
— Итак, — продолжал Володя, крепко обхватив руками кота. — Я знаю, где они. Ты спрятала их в проходе между домами, верно? Они за этой дверью. — Он кивнул в сторону двери в углу гостиной.
Другая мама продолжала стоять как статуя, но ее губы растянулись в усмешке:
— В самом деле, они там!
— Почему бы тебе не открыть дверь? — спросил Володя. — Они наверняка там.
Он знал, что дверь — это единственный путь домой. Но захочет ли другая мама позлорадствовать над его проигрышем, чтобы не просто победить, но и показать, что она победила?
Другая мама медленно опустила руку в карман фартука и достала черный железный ключ. Коту стало неудобно висеть в руках Володи, и он зашевелился, словно собираясь прыгнуть вниз.
«Потерпи еще немного, — мысленно внушал ему Володя, не зная, слышит он его или нет. — Я выведу нас домой. Я смогу. Я тебе обещал». Он почувствовал, как кот в его руках немного расслабился.
Другая мама подошла к двери, вставила ключ в замочную скважину и повернула его. Володя услышал глухой щелчок замочного механизма. Он начал так тихо, как только мог, маленькими шажками продвигаться к каминной доске. Другая мама взялась за ручку и открыла дверь. За дверью виднелся коридор, пустой и темный.
— Пожалуйста, — сказала она, махнув рукой в сторону коридора. Её лицо выражало такое удовольствие, что на него было неприятно смотреть.
— Ты ошибся! Ты не знаешь, где твои родители. Они точно не здесь! - Она повернулась и посмотрела на Володю.
— Теперь ты останешься здесь навсегда.
— Нет, — ответил Володя, — не останусь.
Он изо всех сил бросил кота в сторону другой мамы. Тот заорал и, выпустив когти и оскалив зубы, вцепился ей в голову. Со вздыбленной шерстью он стал почти таким же большим, как и раньше. Не оборачиваясь, Володя бросился к каминной доске и, схватив снежный шар, быстро сунул его в карман халата. Кот, пронзительно закричав, вцепился другой маме в щеку. Та пыталась отбиваться. Из раны на белой щеке текла кровь — это была не красная кровь, а густая черная жидкость. Володя побежал к двери. Он выдернул ключ из замочной скважины.
— Оставь её! Скорее! — прокричал он коту.
Кот зашипел и, выпустив острые, как скальпель, когти, еще раз яростно провел лапой по лицу другой мамы, оставив несколько черных полос на её носу, и спрыгнул вниз, к Володи.
— Быстрее! — вновь крикнул он.
Кот подбежал к нему, и они вместе нырнули в темный коридор. Там было прохладно, как в жаркий день в подвале. Кот на мгновение задумался, но, увидев, что другая мама приближается, подбежал к Володи и остановился у его ног. Володя потянул дверь на себя. Дверь закрывалась необычно туго, словно ей мешал сильный ветер, дувший изнутри. А потом кто-то начал тянуть её с другой стороны.
«Закрывайся!» — думал Володя. И произнес вслух:
— Закройся! Пожалуйста!
И он почувствовал, как дверь поддалась, начала закрываться, сдвигаясь, несмотря на призрачный ветер. И вдруг Володя вспомнил, что рядом с ним в этом коридоре есть и другие люди. Он не мог даже повернуть голову, чтобы посмотреть на них, и все же знал, что они рядом.
— Пожалуйста, помогите мне, — сказал он. — Все вместе.
Те, кто находились рядом, — трое детей и двое взрослых, — были невесомыми и не могли дотронуться до двери, но их руки легли на его ладони, держащие большую железную ручку, и он почувствовал себя очень сильным.
— Не сдавайтесь, мальчик! Будьте сильным! — шептал чей-то голос.
— Тяни сильнее, парень! — шептал другой.
И потом голос — очень похожий на голос мамы, его родной мамы — настоящий, прекрасный, сводящий с ума, придающий силы мамин голос, просто сказал:
— Молодец, Володя! — и этого было достаточно.
Дверь с легкостью поддалась.
— Нет! — раздался крик за дверью, и этот голос даже отдаленно уже не напоминал человеческий.
Что-то потянулось к Володи через оставшуюся щелочку. Он отдернул голову, и дверь снова стала открываться.
— Мы уходим домой, — громко сказал Володя. — Уходим. Помогите мне. — Он крепче сжал дверную ручку.
И призраки откликнулись: их прозрачные руки одолжили ему силу, которой недоставало. Еще мгновение дверь сопротивлялась, словно кто-то застрял в проеме, а потом с оглушительным стуком окончательно захлопнулась.
Сверху кто-то прыгнул и едва слышно приземлился на пол.
— Идем! — сказал кот. — Скорее! Это нехорошее место.
Володя повернулся и как мог быстро побежал по коридору, на бегу касаясь рукой стены, чтобы не врезаться во что-нибудь и не заблудиться в темноте.
Он бежал вверх по наклонной плоскости так долго, что, казалось, этому не будет конца. Стена, до которой он дотрагивался, стала теперь теплой и мягкой. Было похоже, будто она покрыта нежным мехом и шевелилась, словно дышала. Володя отдернул руку.
Откуда-то из темноты поднялся ветер.
Володя испугался, что с чем-нибудь столкнется, и снова коснулся рукой стены. На этот раз его рука легла на нечто мокрое и горячее, как если бы он угодил прямо в чей-то рот. Он вскрикнул и снова отдернул руку.
Глаза уже немного привыкли к темноте. Он почти разглядел, что впереди светятся полупрозрачные силуэты: три детских и два взрослых. Рядом он слышал легкую поступь кота. Но было и что-то еще, что проскользнуло у него между ногами, и Володя чуть не упал. Ему с трудом удалось устоять на ногах.
Он знал: стоит упасть, и он уже никогда не встанет. Как бы то ни было, коридор был еще древнее, чем другая мама. Этот длинный, медлительный коридор знал, что Володя находится в его утробе...
Вдали забрезжил свет, и Володя бросился бежать, задыхаясь и хрипя.
— Мы почти пришли, - сообщил он радостно, но в дневном свете призраки исчезли, и он увидел, что остался один.
У него уже не было времени, чтобы понять, что с ними случилось. Падая от усталости, он вышел из темного прохода и с огромным удовольствием и облегчением изо всех сил захлопнул за собой дверь.
Володя запер дверь и положил ключ к себе в карман.
Черный кот свернулся калачиком в дальнем углу комнаты: глаза широко открыты, из пасти высунулся кончик розового язычка. Володя подошел к нему и сел рядом.
— Прости меня, — сказал он, - прости за то, что я бросил тебя на нее. Это был единственный способ отвлечь ее внимание, чтобы дать всем убежать. Она ведь не сдержала свое обещание!
Кот посмотрел на него и, положив голову ему на руку, облизал пальцы шершавым язычком и начал мурлыкать.
— Ну что, мы друзья? - спросил Володя.
Он сел в одно из неудобных бабушкиных кресел, кот запрыгнул к нему на колени и устроился поуютнее.
В окно светило полуденное солнце, настоящее золотистое солнце, белый туман исчез. Небо было голубым, как яйца малиновки. Володи были видны деревья, за деревьями - зеленые холмы, тянущиеся до самого сиреневого горизонта. Никогда еще мир не казался ему таким интересным. Он любовался листьями на деревьях, игрой света и тени в раскидистой кроне ветлы за окном. В лучах солнца шерсть на голове кота вновь стала гладкой, а белые усы отливали золотом.
Он подумал, что ему никогда еще не было так интересно. И, потрясенный интересностью мира, Володя не заметил, как свернулся калачиком в бабушкином неудобном кресле и заснул глубоким безмятежным сном.
В прошлом блоге
Глава двенадцатая
Мама нежно потрепала его по плечу.
— Володя, - позвала она, - дорогой, что это ты решил уснуть в таком забавном месте? Почему именно в этой комнате? И потом, ты же знаешь, эта комната только для особых случаев.
Володя потянулся и потер глаза.
— Прости, - сказал он, — я просто уснул.
— Это я вижу, - проговорила мама. — А откуда здесь взялся кот? Он дежурил за дверью и, когда я пришла, пулей вылетел на улицу.
— Наверное, у него дела, - предположил Володя.
Он обнял маму так крепко, что у нее свело руки. Мама тоже обняла Володю.
— Ужин будет через пятнадцать минут, - сказала мама. — Не забудь помыть руки. Посмотри-ка на свою пижаму. Что случилось с твоей бедной коленкой?
— Я свалился, - ответил Володя.
Он пошел в ванную, помыл руки, протер ранку на колене и помазал все царапины и ссадины перекисью водорода.
Потом зашел в спальню - свою настоящую собственную спальню.
Из кармана халата он достал три стеклянных шарика, камешек с дырочкой, черный ключ и пустой снежный шар.
Он встряхнул шар и увидел, как хлопья снега окутали пустой мир, как снег засыпает то место, где раньше стояли две маленькие фигурки.
Володя достал из ящика для игрушек кусок веревки, продернул её в отверстие на ключе. Связал оба конца веревки и повесил ключ на шею.
— Вот так, - сказал он себе и спрятал ключ под футболкой. Ключ был холодным. Камешек он положил в карман.
Володя заглянул в папин кабинет. Папа сидел спиной к двери, но он уже знал, что, когда тот повернется, он увидит серые глаза своего настоящего папы. Он подошел к нему и поцеловал в затылок.
— Привет, Вовка — сказал он и, повернувшись, с улыбкой спросил: — Это в честь чего?
— Просто так, - ответил Володя. - Иногда я по тебе сильно скучаю. Вот и все.
— Это хорошо, - сказал папа.
Он выключил компьютер, встал и поднял Володю на руки, чего не делал очень давно, с тех самых пор, как заметил, что он слишком вырос, чтобы носить его на руках. Папа отнес Володю в кухню.
На ужин в этот вечер была пицца. И несмотря на то, что её готовил папа (обычно она получалась у него либо толстая и непропеченная, либо тонкая и подгоревшая), несмотря на то, что он положил в нее ломтики зеленого перца, маленькие мясные шарики и зачем-то кусочки ананаса, Володя съел весь огромный кусок, который ему положили.
Вернее, он съел все, кроме ананаса.
А вскоре пришло время ложиться спать. Володя не стал снимать ключ с шеи, а серые шарики положил под подушку. В эту ночь ему приснился сон.
Он был на пикнике на зеленой лужайке под раскидистым дубом. Солнце стояло высоко, и хотя на горизонте виднелись белые кучевые облака, небо было голубым и чистым.
На траве была расстелена белая льняная скатерть, на ней стояли вазы со всевозможной едой.
Там были салаты и сэндвичи, орехи и фрукты, графины с лимонадом, соками и густым шоколадным молоком. Володя сидел с одной стороны, а по другим сторонам скатерти сидели три ребенка.
Они были одеты в очень странную старинную одежду.
Малыш, что сидел слева от него, был одет в красные бархатные бриджи по колено и ослепительно белую рубашечку. Его личико было перепачкано, он накладывал на тарелку молодой отварной картофель и что-то похожее на холодную жареную форель.
— Это самый лучший пикник! - сказал он Володе.
— Согласен, - сказал Володя. - Интересно, кто его устроил?
— Мне кажется, его устроил ты! - сказала высокая девочка, сидевшая напротив. На ней были коричневое мешковатое платье и коричневая шляпка с лентами, завязанными под подбородком. — Мы так благодарны тебе за него и за все, что ты для нас сделал, что никакими словами не выскажешь.
Девочка ела сэндвичи, отрезая куски хлеба от огромной золотисто-коричневой буханки большим ножом и намазывая на них малиновый джем деревянной ложкой. Весь рот у нее был перемазан джемом.
— Вот именно. Самая вкусная еда, какую я ела за сотни лет, - сказала девочка, сидевшая справа от Володи.
Она была очень бледной, её одежда напоминала паутинку, а в светлых волосах сверкал серебряный обруч. Володя мог бы поклясться, что за спиной девочки были два крыла, похожие на серебристые крылья бабочки. Её тарелка была доверху наполнена красивыми цветами. Девочка улыбалась Володе, и было похоже, что она так давно этого не делала, что почти совсем разучилась.
Сон продолжался. Пикник закончился, и они все вместе стали весело носиться по лужайке, смеяться, кричать и перебрасывать друг другу блестящий мяч.
Володя понимал, что это сон, ведь никто из детей не устал и не запыхался. Он сам даже не вспотел, хотя они бегали, смеялись и играли то ли в салочки, то ли в чижа, то ли в прятки.
Трое детей бегали по земле, а бледная девочка порхала у них над головами, стремительно ныряя вниз за мячом и подбрасывая его высоко в небо.
Потом, не сговариваясь, они прекратили игру, снова расселись у накрытой скатерти. Остатки еды и посуда исчезли, но их ждали три вазочки с мороженым и одна, доверху наполненная цветами жимолости.
Дети с удовольствием поели.
Спасибо, что пришли на мой праздник, - сказал Володя, - если он мой.
—И тебе спасибо, Володя Маринов, - сказала девочка с крыльями, откусывая кусочек от очередного цветка. — Ах, если бы мы могли хоть что-нибудь сделать, чтобы отблагодарить и вознаградить тебя!
— Верно, - проговорил мальчик в красных бархатных штанишках и с перепачканным личиком. Он потянулся и взял Володю за руку. Его пальчики теперь были теплыми.
— То, что ты сделал, прекрасно, - сказала высокая девочка, у которой весь рот был перепачкан теперь шоколадным мороженым.
— А я то как рад, что все закончилось, - сказал Володя.
Ему показалось, или какая-то тень пробежала по лицам детей?
Девочка с крыльями, на голове которой ярко сверкал ободок, на мгновение накрыла своими пальцами руку Володи.
— Для нас все действительно закончилось, — проговорила она. — Для нас это начало пути. Отсюда мы полетим за края, которых нет на карте, и что будет дальше, не сможет сказать ни один из живущих... — Она смолкла.
— Но есть одно «но»? - спросил Володя. — Я его чувствую, словно надо мной нависла туча.
Мальчик, сидевший слева от него, попытался храбро улыбнуться, но его нижняя губа вдруг задрожала, он закусил её и ничего не сказал. Девочка в коричневой шляпке заерзала и ответила:
— Да, Володя.
— Но я же вернул вас троих, - сказал Володя, — я вернул папу и маму. Я закрыл дверь. Я запер её на ключ. Что я еще должен был сделать?
Мальчик сжал его руку. Володя вспомнилось, как там, в темноте, когда он был лишь холодным воспоминанием о мальчике, он сам пытался приободрить его.
— Подскажите мне, что делать, - попросил Володя. — Неужели, вы совсем не можете мне помочь?
— Ведьма поклялась своей правой рукой, - ответила высокая девочка, — но она солгала.
— Моя бабушка, — сказал мальчик, — помнится, говорила, что никто не в силах взвалить себе на плечи больше, чем сможет унести. — Он пожал плечами, будто сам не был уверен, что это справедливые слова.
— Мы желаем тебе удачи, - сказала девочка с крыльями, — везения, мудрости и храбрости, хотя ты уже показал, что обладаешь в избытке этими достоинствами.
— Ведьма ненавидит тебя, - сказал мальчик.
— Она давно так не проигрывала. Будь осторожным. Будь храбрым. И будь хитрым.
— Но это нечестно, - сердито сказал Володя во сне. — Это просто нечестно. Все должно было закончиться.
Мальчик с перепачканным личиком встал и крепко обнял Володю:
— Успокойся. Она жива, но ты живее.
Володе снилось, что солнце село и на темнеющем небе засияли звезды.
Володя стоял на лужайке и смотрел, как дети (двое шли по земле, а третья летела) стали удаляться, становясь серебристыми в свете огромной луны.
Все трое подошли к узкому деревянному мосту через ручей и остановились. Они обернулись и помахали Володе, он махнул рукой в ответ.
А потом наступила темнота.
Володя проснулся ранним утром, уверенный, что слышал, как что-то движется, но не уверенный, что знает, что это было.
Он подождал.
За дверью спальни раздался шорох. Может быть, крыса? Дверь скрипнула. Володя быстро соскочил с кровати.
— Уходи! - крикнул он. - Уходи, а то пожалеешь!
Наступила тишина, потом кто-то торопливо побежал по коридору. В этих шагах было что-то странное и непривычное, если это вообще были шаги. Володя подумал, что так может бегать только крыса с лишней ногой...
— Ничего не закончилось, — сказал он самому себе.
Он открыл дверь. В сером утреннем свете был виден весь коридор - совершенно пустой. Он двинулся к входной двери, мельком взглянув на блестящую поверхность зеркала, висевшего в другом конце коридора, и не увидел в нем ничего, кроме собственного бледного лица, глянувшего на него сонно и озабоченно. Из комнаты родителей доносилось легкое похрапывание, но дверь к ним была закрыта. Все двери в коридоре были закрыты. Кто бы ни топал, несомненно, он прятался внутри квартиры.
Володя открыл входную дверь и посмотрел на серое небо. Он не знал, когда наступит рассвет, не знал, было ли то, что он видел, правдой или сном. В глубине души он знал, что это правда. Вдруг что-то похожее на тень отделилось от пола и сделало на своих длинных белых ножках огромный стремительный прыжок по направлению к входной двери.
Володя в ужасе отпрянул в сторону. Что-то с огромной скоростью, дробно топая и царапая пол, пронеслось мимо него и выскочило на улицу.
Он знал, что это и чем оно было раньше. За последние несколько дней он столько раз видел, как «оно» тянется к нему, стучит пальцами по столу, кладет в рот другой мамы черных хрустящих жуков. Бледное, на пяти ногах, с ярко-красными ногтями.
Это была правая рука другой мамы.
Ей нужен был черный ключ.
Глава тринадцатая
Родители Володи, казалось, совершенно не помнили о времени, которое провели внутри стеклянного шара. По крайней мере, они ничего об этом не говорили, да и Володя их не спрашивал.
Иногда он задавался вопросом, заметили они или нет, что потеряли два дня из жизни в реальном мире. И пришел к выводу, что не заметили. Ну, и потом, есть люди, которые ведут счет каждому дню и каждому часу, а есть такие, кто не замечает течения времени.
В эту первую ночь, снова в собственном доме, он положил перед сном стеклянные шарики себе под подушку. После того как, выйдя в коридор, он увидел руку другой мамы, Володя вернулся в постель, хотя времени для сна оставалось совсем немного, и когда опустил голову на подушку. Что-то негромко хрустнуло.
Он сел на кровать и поднял подушку. Осколки стеклянных шариков были похожи на пустые разноцветные скорлупки от птичьих яиц, какие можно найти весной под деревьями.
Что бы там, внутри шариков, ни было, оно исчезло. Володя вспомнил о детях, которые махали ему руками в лунном свете, прощаясь с ним перед тем, как перейти серебристый ручей.
Он осторожно собрал осколки шариков и сложил их в небольшую голубую шкатулку. Ранее в ней хранился серебряный браслет, который Володя получил в подарок от бабушки, когда был еще совсем маленьким. Браслет давно потерялся, а шкатулка осталась.
Валентина Петровна и Маргарита Семёновна вернулись от племянницы Валентины Петровны, и Володя спустился к ним в гости на чай. Это было в понедельник. В среду Володе уже придется идти в школу.
Маргарита Семёновна снова предложила Володе погадать на чаинках.
— Смотри-ка, как все прекрасно устроилось! Теперь твои дела в полном порядке, малыш, - сказала Маргарита Семёновна.
— Что это значит? - спросил Володя.
— То, что должно было случиться, уже случилось, - ответила Маргарита Семёновна, — или почти все. Не понимаю, что бы это могло быть? — Она внимательно вглядывалась в кучку чаинок, прилипших к краю чашки.
Валентина Петровна недовольно потянулась к чашке:
— Ну что же ты, Марго? Дай-ка мне посмотреть...
И посмотрела в чашку через очки с толстыми линзами.
— Нет, дорогая, я понятия не имею, что это может означать. Очень похоже на руку.
Володя тоже посмотрел в чашку. Кучка чаинок действительно немного напоминала тянущуюся за чем-то руку.
Шотландский терьер Байкал спрятался под стул Маргариты Семёновны и не желал оттуда вылезать.
— По-моему, он с кем-то подрался, — сказала Валентина Петровна, - у него на боку глубокая рана. Бедный пёс. После обеда мы покажем его ветеринару. Хотела бы я знать, кто это сделал.
Итак, осталось кое-что сделать, понял Володя.
В последнюю неделю каникул погода была отличной, словно напоследок она пыталась оправдаться за дождливые холодные дни.
Когда Володя вышел из квартиры Валентины Петровны и Маргариты Семёновны, его позвал Сергей Александрович сверху.
— Эй! Эй ты! Малыш! - прокричал он, перегибаясь через перила.
— Меня зовут Володя, - сказал он. - Как поживают ваши мышки?
— Что-то их напугало, - сказал Сергей Александрович, почесывая усы. — Может, в доме завелась ласка? Кто-то завелся. Я сам слышал ночью. Когда я жил в Карелии мы ставили на них капканы, клали туда немного мяса или кусок котлеты, и когда зверь приходил полакомиться - бам! - капкан срабатывал, и никто нас больше не беспокоил. Мышки так напуганы, что даже не прикасаются к своим музыкальным инструментам.
— Я не думаю, что тут поможет мясо, — сказал Володя, потрогал черный ключ, висевший у него на шее, и пошел домой.
Он уже умел мыться самостоятельно, и поэтому даже в ванной ключ оставался у него на шее. Он вообще его теперь не снимал.
Володя лег спать. Он почти заснул, но, услышав, что в окно спальни кто-то скребется, вскочил с кровати и отдернул шторы. Белая рука с ярко-красными ногтями в мгновение ока спрыгнула с оконного выступа и, нырнув в водосточную трубу, скрылась. С наружной стороны окна на стекле виднелись глубокие борозды.
В эту ночь Володе не спалось. Он все думал, взвешивал и строил планы. Наконец под утро он уснул и даже во сне продолжал прислушиваться, не скребется ли кто-нибудь в его окно или дверь.
Утром Володя сказал маме:
— Мам, сегодня я хотел устроить пикник для своих оловянных солдатиков и поиграть с машинками. Можно мне взять на время какую-нибудь старую ненужную тряпку? Я сделаю из нее скатерть.
— По-моему, у нас такой нет, - сказала мама.
Она открыла кухонный шкафчик и достала оттуда салфетки и скатерти. Выбрав одну из них, она протянула её Володе: - Держи. Эта подойдет?
Это была старая бумажная одноразовая скатерть с красными цветами, оставшаяся после какого-то-то пикника, который состоялся несколько лет назад.
— Прекрасно подойдет, - сказал Володя.
— Мне казалось, ты больше не играешь в свои игрушки, - поинтересовалась мама.
— Не играю, - ответил Володя. — Это просто маскировка.
— Хорошо, я жду тебя к обеду, - сказала мама. — Желаю тебе хорошо провести время.
Володя взял картонную коробку, сложил туда, бумажную скатерть, солдатиков, машинки и вышел на улицу.
Он направился по дороге, ведущей к магазинам. Не доходя до супермаркета, чтобы срезать путь, перелез через забор, которым была обнесена какая-то пустошь, прошёл вдоль старой аллеи и пробрался через живую изгородь.
Володя еще долго запутывал следы, и только убедившись, что за ним никто не следит, остался доволен.
Он перешёл через старое заброшенное футбольное поле и направилась к зарослям высокой травы, в которой скрывался накрытый досками колодец. Доски оказались очень тяжелыми - слишком тяжелыми даже для такого решительного мальчика, но Володя справился. У него просто не было выбора. Он поднял доски и раздвинул их в стороны, открывая круглое, выложенное кирпичом отверстие колодца. Оттуда пахло темнотой и сыростью. Кирпичи от времени позеленели и стали скользкими.
Потом он развернул скатерть и аккуратно положил её на отверстие колодца. По краям скатерти через небольшие промежутки, Володя насыпал для оловянных солдат бруствер, и организовал охрану замаскированного бумажной скатертью, колодца.
Потом Володя направился обратно, стараясь ступать по своим же следам, снова подлез под изгородь, прошел по пыльной старой аллее, обошел сзади магазины и вернулся к дому.
Здесь он снял с шеи ключ. Он раскачивал ключом на веревочке, будто просто играл с ним. Володя постучался в дверь Валентины Петровны и Маргариты Семёновны. Ему открыла Валентина Петровна.
— Здравствуй, дорогой, — сказала она.
— Я не хочу заходить, — проговорил Володя. — Я пришел узнать, как дела у Байкала.
Валентина Петровна кивнула:
— Ветеринар назвал нашего Байкала бравым солдатом, — ответила она. — К счастью, рана не воспалилась. Мы до сих пор не можем понять, кто его поранил. Ветеринар сказал, какое-то животное, но какое именно, он не знает. Старик думает, что это ласка.
— Сергей Александрович?
— Ну да, старик, что живет наверху. Сергей Александрович. Из известной старой цирковой семьи. Он сибиряк или карел, я точно не знаю. Ох, мне никогда не удавалось запомнить.
Володя то запомнил, что Сергей Александрович раньше жил в Карелии, но карелом он себя не называл, что немного странно. Вероятно, Сергей Александрович до Карелии жил в другом месте.
— Сергей Александрович, — произнес Володя. — Отлично, — и немного громче, чем обычно, сказал: — Пойду-ка я поиграю со своими игрушками у старого футбольного поля позади дома.
— Прекрасно, дорогой, — сказала Валентина Петровна и добавила шепотом: — Только не вздумай подходить к старому колодцу! Клавдия Захаровна, которая жила здесь до вас, сказала, что его глубина больше километра.
Володя надеялся, что рука этого не услышала, и поспешил переменить тему.
— Этот ключ? — спросил он громким голосом. — Это старый ключ из нашего дома. Я взял его поиграть. Поэтому привязал к нему веревку. До свидания.
— Какой необыкновенный ребенок! — пробормотала себе под нос Валентина Петровна и закрыла дверь.
Володя прогулочным шагом пересек лужайку и направился к старому футбольному полю, размахивая на ходу черным ключом на веревочке.
Несколько раз ему казалось, что краем глаза он замечал, как в траве мелькало что-то белое. Это что-то старалось держаться от него на некотором расстоянии.
Он попробовал посвистеть, но у него ничего не получилось. Тогда он громко запел песню, которую сочинил для него папа, когда он был совсем маленьким. Эта песня всегда его очень смешила.
Своего я мальчика
С серенькими глазками
Накормлю мороженым,
Сладкой, вкусной кашкой.
Обниму покрепче, рядом посажу.
И на ушко тихо вот что я скажу:
"Ни за что на свете я наверняка
Не засуну сыну в кашу червяка!"
Так он пел, шагая по саду, и голос его почти не дрожал.
На пикнике у солдат ничего не изменилось. Володя был рад, что день был солнечным, насыпанный по краям скатерти песчаный бруствер удерживал скатерть, всё на местах, как и было задумано. Он с облегчением вздохнул.
Теперь ему предстояло сделать самое трудное.
— Здравствуйте, солдаты! — сказал он торжественно.
— У вас новая боевая задача.
Он подошел к скатерти.
— Я принес вам ключ от секретного склада с оружием, — сообщил он оловянным солдатикам, — его нужно охранять как самое ценное, что есть у вас.
Володя нагнулся и очень осторожно положил ключ на скатерть. Веревочку он не выпускал из рук. Володя задержал дыхание, надеясь, что песчаный бруствер, прижимающий скатерть, выдержат вес ключа и не рухнут в колодец.
Ключ лежал на самой середине бумажной скатерти. Володя отпустил веревку и сделал шаг назад. Теперь все готово для встречи с рукой.
Он обернулся к своим солдатикам.
— Бравые парни! Не спать, у вас важная боевая задача.
Краешком глаза он увидел, как что-то белое, прыгая с дерева на дерево, подступает к нему всё ближе и ближе. Володя заставил себя не смотреть в ту сторону.
— Ефрейтор! — сказал он. — Вот растяпа! Ты уронил винтовку! Теперь мне придется объявить тебе наряд вне очереди.
Он обошел оборону и оказался с другой стороны колодца.
Рука появилась внезапно и бесшумно. Она пробежала по траве, наступая на кончики длинных пальцев, и с легкостью запрыгнула на пень. На мгновение она застыла в неподвижности, как краб с растопыренными клешнями, и, скрипнув ногтями, сделала свой победный прыжок в самую середину бумажной скатерти.
Время для Володи словно остановилось. Белые пальцы сомкнулись вокруг черного ключа... Но под весом руки песчаный бруствер разлетелся в стороны, и бумажная скатерть, ключ и правая рука другой мамы рухнули в темный провал колодца.
Едва дыша, Володя начал считать. На цифре сорок глубоко внизу он услышал глухой всплеск.
Однажды ему кто-то рассказал, что, если солнечным днем посмотреть со дна колодца наверх, можно увидеть ночное небо и звезды. Ему стало интересно, сможет ли рука полюбоваться на звезды оттуда, где она теперь оказалась.
Володя положил на место тяжелые доски и постарался сдвинуть их как можно плотнее. Он не хотел, чтобы кто-нибудь по неосторожности упал в колодец. И очень не хотел, чтобы из него кто-нибудь выбрался.
Володя сложил солдатиков и машинки в картонный ящик, когда что-то привлекло его взгляд. Он выпрямился как раз вовремя, чтобы увидеть, что к нему приближается черный кот. Его хвост был поднят и изогнут знаком вопроса. Он не видел кота несколько дней, прошедших с момента возвращения из дома другой мамы.
Кот подошел, прыгнул на доски, закрывавшие колодец, и подмигнул Володи одним глазом, потом соскочил на траву, лег, повернулся на спину и радостно заерзал.
Володя нагнулся и погладил мягкую шерсть на животе — кот замурлыкал от удовольствия. Когда кот наигрался, он встал на ноги и пошел к футбольному полю, как крошечный кусочек ночи в полуденном солнце.
Володя вернулся домой.
Сергей Александрович поджидал его на дорожке. Он потрепал мальчика по плечу и сказал:
— Мышки сказали мне, что все хорошо. Они назвали тебя своим героем, малыш.
— Меня зовут Володя, Сергей Александрович, — поправил его мальчик. — Не малыш, а Володя.
— Володя, — он заинтересованно и с уважением повторил его имя. — Очень хорошо, Володя.
Мышки просили передать тебе, что как только они будут готовы выступать перед публикой, то пригласят тебя первым. Они будут играть пумс-пумс и тру-ля-ля, танцевать и покажут много-много фокусов. Так они и сказали.
— Мне не терпится на них посмотреть, — сказал Володя, — конечно, когда они будут готовы.
Он постучал в дверь Валентины Петровны и Маргариты Семёновны. Валентина Петровна впустила его, и Володя вошел в гостиную. Он поставил на пол коробку с игрушками и вытащил из кармана камешек с дыркой.
— Возьмите, — сказал он. — Он больше мне не нужен. Я вам очень благодарен. Думаю, он спас мне жизнь. И спас от смерти несколько человек.
Володя крепко обнял обеих старушек, хотя рук у него не хватало, а от Маргариты Семёновны сильно пахло свежим чесноком, который она резала.
Потом Володя взял свою коробку и вышел.
— Какой необыкновенный ребенок! — сказала Валентина Петровна.
Никто еще не обнимал её так с тех пор, как она ушла из театра.
Этим вечером Володя тщательно вымылся, почистил зубы, лег в кровать и стал смотреть в потолок.
Было тепло, и теперь, когда руки не стало, он широко открыл окно и попросил папу не задергивать наглухо шторы.
Новая школьная форма аккуратно висела на стуле. Завтра он проснется и наденет её.
Обычно перед первым сентября (первым учебным днем) Володя тревожился и нервничал. Теперь же он осознал, что ничего такого в школе не осталось, что могло бы его напугать.
Он был почти уверен, что в ночном воздухе зазвучала нежная музыка. Такие звуки могут издавать только крошечные серебряные тромбоны, трубы и фаготы, так могут играть на крошечных тубах и флейтах лишь тоненькие розовые пальчики белых мышей.
Володя представил, что вернулся в свой сон и сидит на лужайке под раскидистым дубом с двумя девочками и мальчиком, и улыбнулся.
Когда на небе зажглись первые звезды, Володя наконец позволил себе провалиться в сон, а из окна на верхнем этаже, разливаясь в теплом вечернем воздухе, звучала тихая музыка, рассказывая всему миру, что лето подошло к концу.
Скачать бесплатно в формате .epub
Скачать бесплатно в формате .pdf
Тут интересно.
Чтобы не пропустить важные обновления, обязательно подпишись на мой блог. Просто нажми тут:
СТАТЬ МОИМ ДРУГОМ
"Бояться смерти -
На свете не жить."
Владимир Шелобанов