ВСТРЕПЕНУВШИЙСЯ (продолжение пересказа слухов)
Минут через десять, а может, и чуть меньше, к Головёшкину подбежал дежурный. Судя по гигантскому пятну от пота на груди, он волновался.
- Товарищ капитан, из городского управления не могут ни до кого дозвониться, пообещали мне грубую судьбу, если я не скажу им в чём дело.
Вы упекли полковника - я видел. А что делать?
- Несите,- посоветовал Головёшкин и пошёл наверх.
- Службу что ли? - уточнил дежурный вслед.
В кабинете начальника телефон вопил так, что свалился на пол.
- Алло, - капитан взял трубку в руку
- Наконец-то, - взревело из неё, - какого к чёрту дьявола? Слушай, Полукопейкин! У тебя чего там? Перепились вы все что ли? Мне докладывают околесицу. Кто там у вас кого арестовывает?
- Арестовывает капитан Головёшкин, товарищ генерал.
- Ты спятил, старый дружок? Какой ещё капитан Голо... слушай, говори прямо. Ты не пьян?
- Никак нет. Арестованы люди младшего и один старшего офицерского состава - полковник Полукопейкин Градиент Петрович. Обвинения тяжкие. Завтра суд.
- Ты...Какого... кто у телефона, тысячу свиней вам в огороды?
- У телефона капитан Головёшкин. Это я их арестовал. Доложу вам правду - это ещё не все, которых ожидает арест.
- Никуда не отлучайся, болван. Сейчас к тебе приедут.
- Пожалуйста, не отрывайте людей от дел. Я сам через час буду у вас.
Головёшкин надел фуражку на ясную голову и пошёл пешком в центр города, где размещалось управление.
Но не сразу. У выхода подбежал дежурный. Теперь потное пятно было у него и на спине, что указывало на новую взволнованность.
- Товарищ капитан. На улице Шмякина грабят банк. Вызываю наряд?
- Шмякина? Не нужно. Мне это по дороге. Дай мне твоё дубьё.
- Может, и пистоль возьмёте? Я свой дам.
- Некуда мне пистоль. Видишь, в парадном я.
Действительно, дежурный не покривил душой - возле банка стояла заведённая легковушка, и двое людей с мешками на спине кренясь спешили к ней. На лицах их пылал злой умысел.
Головёшкин метнул дубинку в первого и удачно попал. Покуда первый удивлённо падал вниз, капитан успел ко второму. Беспощадно ударил его в заднюю грань шеи и отобрал мешок.
Потом быстро сбегал и извлёк из машины сильно упиравшегося водителя.
Всех троих он приодел в наручники, которые выклянчил у банковских охранников, к тому времени уже сильно побитых. Мешки с деньгами добродушно отдал банковским служащим. На сохранение.
От чая отказался и пошёл по городу далее.
В Управление проник свободно - дежурный посмотрел так, будто видел надоевшего напарника, хотя никогда Головёшкина прежде не встречал и не собирался о таких слышать.
На дверях приёмной громоздилась дощечка
"Начальник Чуминского Управдения Деяниями Организаций. ЧУДО
Глыба Растений Векторович"
- У себя? - спросил он секретаршу
- У себя. Только не в себе. Вам бы лучше через недельку.
Головёшкин вошёл. Представился.
Прямо от зашторенного окна на него двинулось великое нагромождение. Казалось, что приближается сама стихия. Лицо генерала напоминало атомную бомбу накануне взрыва.
Руки, как конечности дракона, приподнялись и встали наизготовку. Для удушения пришедшего.
Но вдруг, подойдя уже вплотную, генерал миролюбиво спросил:
- В чём дело, капитан?
Головёшкин, озираясь по полу, вздохнул:
- Давайте-ка присядем. Разговор не краткий.
- А пожалуйста. Вон у меня сколько разнообразия в стульях. Любой - ваш.
Головёшкин сел и выложил на стол исписанные листки.
- Что ж, Растений Векторович, честно сказать, ещё пять лет назад не думал, что буду вынужден делать вам упрёки. Прямо надо сказать, есть за что пожурить.
- Так-так, - с интересом придвинулся генерал и тоже оседлал стул, - я полон любопытства. Где это я напромахивался? В каком месте меня качнуло?
Головёшкин посмотрел на него сожалеюще:
- Да вот упускаете вы некоторые острые для эпохи вещи: слабовато, например, контролируете штат. Вот список ваших сотрудников, которых я сегодня арестую.
Глыба второпях надел очки, побежал глазами по фамилиям. Их было на две страницы.
- И Пустякович тоже? - удивлённо вскинулся генерал.
- Да. Ваш зам.
- Вот пройдоха-то, - генерал искренне расстроился,- а ведь давал, бывало, коньяку мне попить.
- На всю эту компанию у меня собран материал. Тут и связь с преступной отщепенством, и сокрытие финансовых махинаций, выполненных совместно с мошенниками из администрационными структур, у которых мне ещё предстоит побывать.
Есть тут у вас в здании вместительные камеры?
Глыба, выйдя из задумчивости, успокоил:
-Да-да, этого-то добра хватит. Отыщем.
- Вас лично, генерал, я трогать не буду. В смысле халатности. Но в виду вы имейте - буква закона в наших рядах - это первая в алфавите.
Ну ладно, оставайтесь. Я пошёл арестовывать. Все они на месте?
- Пустякович только вечером заявится. После бани.
- Может, тогда вы уж его сами? У меня, знаете, времени...
- Не сомневайтесь. Арестуем в лучшем виде. Я вам сообщу.
Головёшкин вышел, походил по учреждению, наскоро арестовал всех из списка, разместил их в камерах под замки и поспешил на своё место работы.
Пустякович свежий, румяный, действительно появился только к концу дня. Под лёгким напором коньяка он сам без приглашения вошёл к начальнику, пышно сел на диване и с остроумием спросил:
- Ну как там у нас служба, шеф? Не рухнул ли без меня Чуминск? Кстати, сейчас встретил Крокодилова, говорит - в наших камерах полно офицеров.
У них ремонт что ли по кабинетам?
- Вопрос важный, Циан Калиевич, - пробурчал генерал, - сходи-ка ты к ним сам, лично узнай о подробностях. Вот эти парни проведут тебя коротким путём.
Вошли вооружённые люди с недобром на лицах. С большим удовольствием увели Пустяковича с собой. Не позволили даже проститься.
•••
За двое следующих суток в Чуминске произошло двадцать восемь крупных арестов. К остальным Головёшкин просто не успевал. Арестованные, как правило, люди были грузные, водить их было нелегко, время терялось. Кроме того, Головёшкину приходилось ещё помогать опергруппам в выездах на адреса. Потому как преступники часто полицейских не слушались, порой даже неприветливо открывали по ним огонь, а у Головёшкина как-то всё получалось аккуратнее других. Он в перестрелках использовал всегда лишь подручные предметы: камни, железки, слесарный инструмент - когда запускал их в противника воздухом, то каждый раз безошибочно попадал. В заданную часть бандитского организма.
И в силу большой известности таких приёмов капитана, многие предусмотрительные преступники предпочитали белый флаг.
Головёшкин не терял работоспособности и ночью. Например, председателя Комитета по Работе с Непубличными Финансами он застиг на дому, в два часа утра, прямо в постели с женой. С женой своего вице-помощника.
Головёшкин преодолел десятиметровый забор загородного особняка. Для этой задумки пошёл на свой провереный нехитрый способ: в стоявшем через дорогу осколке леса облюбовал стройную высокую берёзу, накинул ей на шею верёвочную петлю, верёвку утащил в противоположную от забора сторону.
Было трудно, но силы нашлись - берёза, хоть и плюясь листьями, всё же преклонилась. Конец верёвки капитан прицепил к ноге сосны. Взобравшись потом на берёзу, Головёшкин верёвку зубами перегрыз. Берёза с наслаждением стремительно увертикалилась.
Свиста полёта никто не услышал, но звон стекла хорошо отозвался в ушах отдыхающих: и председателя, и его однопостельницы. Головёшкин грохоча влетел точно к ним в спальню.
Он, поднявшись и ссыпав с плеч осколки, сухо обратился к обитателям:
- Машина есть?
Председатель, не вынимая из-под одеяла смятого ужасом лица, глухо произнёс:
- Зачем?
- В город поедем, маршрут обрисую.
Председатель сдвинул с лица защитное одеяло. С достоинством сообщил:
- Я Хлев Сараевич Прощелыгин. Вам говорит о чём-нибудь это словосочетание?
- Говорит. О том, что траектория орбиты моей рассчитана верно.
Прощелыгин с негодованием сел и откинул одеяло далеко в дальний угол.
Сразу подтвердилось: людей в помещении трое. Женщина с отвращением вся перевернулась в сторону, забыв, что до сих пор дрожит от страха.
- Я не могу ехать, - возмутился председатель, - утром воздушное судно должно меня и сопостельницу мою умчать к берегам южных вод. Нам ещё нужно себя привести к эстетическим эталонам, нужно поглотить ряд витаминов. Кроме того, мы и здесь ещё не закончили. Кто вы вообще такой, чтоб вносить в гармонию тихих ночей грубейшие диссонансы?
- Головёшкин. Капитан следственного отдела. Несбыточность ваших планов я гарантирую. Мы поедем втроём. Потом вчетвером. Заберём по пути вашего вице-помощника Шкодникова. В дороге я вас троих арестую. Потом отпущу в камеры.
- Нет, это чересчур. К Шкодникову ни за что. Его жена при мне, разве не видите? Я же рискую нарваться на его замечания.
- Да и ладно. Мне-то какая разница?
- Ну вы поймите, у нас треугольник. Любовный равнобедренный треугольник. Понимаете в биологической геометрии?
- Преступным кругом называется ваша геометрия. Вы трое - финансовые мошенники. Так что одевайтесь. И лучше в убогое. Имущество всё равно конфискуется.
- Дорогая, - Прощелыгин переключился на голую спину товарища по кровати. Надо ехать. Молодой человек говорит правду.
•••
Вечером в кабинет к Головёшкину ввалился Бандицкис.
Он судорожно огляделся по стенам:
- Здесь никого? - спросил он с тревогой.
- Ну можете меня посчитать, - предложил капитан.
- Я с оружием, - повинился пришелец, - надеялся, на входе сцапают, а когда узнали, что к тебе, запустили без проверки. Я сдаться пришёл. Вот мой наган. Вот патроны. На стол положу.
- Вот что, Бандицкис, - подумал и сказал Головёшкин, - мест у нас пока нет. Вы же, я полагаю, не один, вы со всей бандой пришли?
- Конечно. Они во дворике сидят. Все двадцать. И склад с оружием я скажу где спрятан.
- Приходите лучше сразу на суд. Это послезавтра. Подтягивайтесь часикам к десяти-одиннадцати, уж и судью к тому моменту подберём. Я обещаю, примут всех. Адвокат нужен?
- Да окстись, начальник. Зачем? Ни в коем случае. Шансы нам никчему. Уж если по правде сказать, за нами столько криминала... О! Мы многое на суде откроем. Приходи, будет интересно.
Вот, листок оставлю. Тут план-схема, где граната зарыта. Граната, автомат, другой арсенал. Найдёте. А с местами-то вам бы посуетиться, скоро попрут многие, увидишь.
•••
(потом)