Когда поклонники рока затевают споры о величайшем концептуальном альбоме, самой выдающейся рок-опере или непревзойденном концертном туре, The Wall группы Pink Floyd неизменно возносится на вершину этих страстных дискуссий. Этот шедевр Pink Floyd — не просто альбом, а волнующая сага о рок-звезде, чья душа истерзана ранами прошлого. Герой, распадаясь на части, возводит вокруг своей хрупкой психики символическую стену — барьер, призванный спасти его от мира. История, пропитанная мраком и тревогой, оживает в галерее ярких, порой пугающих персонажей, чьи голоса звучат в мощных рок-композициях, искусно переплетенных с тонко выверенными звуковыми эффектами. За кулисами этого триумфа скрывается не менее драматичная повесть: создание The Wall сопровождалось разрывом связей внутри группы, разгорающейся враждой между Роджером Уотерсом и Дэвидом Гилмором, уходом некоторых участников. И все же, несмотря на эти бури, альбом увидел свет, а затем расцвел в грандиозном сценическом шоу и кинематографическом воплощении — проектах столь же масштабных, сколь и рискованных. Давайте вспомним некоторые интересные фактыо рождении The Wall и его превращении в аудиовизуальный эпос, некий образ дерзкой, амбициозной рок-группы, чей дух, кажется, остался в прошлом, оставив нам лишь эхо былого величия.
Во время концерта Pink Floyd в Монреале в 1977 году (тур In The Flesh) группа неугомонных и громогласных зрителей пробилась к первым рядам, оказавшись в эпицентре действа. Их поведение, дерзкое и назойливое, с каждой минутой все сильнее выводило из себя басиста Роджера Уотерса. В какой-то момент напряжение достигло предела: он сорвался, выкрикнул что-то в их сторону и, поддавшись порыву, плюнул в одного из нарушителей спокойствия.
Мгновение спустя Уотерса охватило чувство омерзения — не столько к публике, сколько к самому себе. В его голове закружились вопросы: как возникла эта пропасть между ним и теми, для кого он играл? Что разорвало ту невидимую нить, что прежде связывала артиста и слушателя? Этот эпизод, полный смятения и горечи, стал искрой, из которой позже родилась концепция The Wall — истории о стенах, что возводятся не только вокруг, но и внутри нас.
Роджер Уотерс сплёл альбом The Wall из нитей своего собственного жизненного опыта, пропитав его глубокими и болезненными темами. Песни альбома — это откровения о невосполнимой утрате отца, павшего во Второй мировой войне, о сыне, которому не суждено было увидеть своего деда, о матери, чья забота порой становилась удушающей, и о разводе, оставившем шрамы в его душе. Эти личные испытания Уотерса легли в основу истории, став её живым, бьющимся сердцем. В беседе с The New York Times он вспоминал: «Когда я только начал работать над этим, я оплакивал то, что был ребенком войны, потерял отца — это раскололо нашу семью на части. Меня переполняла злость, и причин для неё было немало».
Музыкальное произведение включает и элементы жизни Сида Барретта, бывшего лидера группы, страдавшего от психических проблем. В сущности тематика альбома была полуавтобиографичной, что, конечно же, добавило эмоциональной глубины процессу записи. Эти эмоции нашли отражение в образе главного героя The Wall по имени Пинк — персонажа, которого Уотерс воплощал на сцене во время живых выступлений, словно проживая свою боль заново перед тысячами восхищённых глаз.
Для создания The Wall Pink Floyd привлекли именитого канадского продюсера Боба Эзрина и звукоинженера Джеймса Гатри (его рекомендовал Алан Парсонс), чьи таланты должны были вдохнуть жизнь в замысел группы. Перед ними предстал весьма хаотичный, но богатый материал — по словам Гатри его «хватило бы на три альбома». Чтобы укоротить этот поток идей Гатри предложил начать с самых проработанных песен, сделав их фундаментом, на котором позже вырастет вся структура альбома.
Боб Эзрин, в свою очередь, начал с небольших набросков, которые вскоре обрели форму, стоило ему взглянуть на проект как на сценарий фильма. Вооружившись этой идеей, Эзрин представил группе свой план — своего рода карту, где уже готовые композиции занимали свои места, а будущие песни, ещё ждавшие рождения, гармонично вплетались бы в общую тему повествования. Так хаос начал превращаться в шедевр.
В процессе записи The Wall в рядах Pink Floyd разгорелись нешуточные страсти, и одним из самых спорных моментов стало увольнение клавишника Ричарда Райта, чей вклад в звучание группы был бесценен. Точные причины и обстоятельства этого разрыва остаются предметом жарких дискуссий, но итог был неумолим: Райт покинул коллектив. Позже его пригласили вернуться как сессионного музыканта для туров, однако натянутые отношения с Роджером Уотерсом навсегда лишили его статуса полноправного участника группы.
Не обошлось и без других внутренних конфликтов. Уотерс утверждает, что гитарист Дэвид Гилмор предлагал избавиться от барабанщика Ника Мейсона, считая его игру недостаточно убедительной — обвинение, которое Гилмор категорически отрицает. Тем не менее, в некоторых особенно замысловатых партиях ударных на альбоме ("Mother") на барабанах играл не Мейсон, а приглашённый мастер — Джефф Поркаро из Toto, чьё мастерство добавило The Wall ещё одну грань совершенства.
Хотя The Wall вполне по праву считается детищем Роджера Уотерса, его "перу" принадлежит большинство песен альбома, Дэвид Гилмор оставил в нём свой неизгладимый след, подарив миру три композиции, вошедшие в окончательную версию. Среди них — одна из главных жемчужин альбома, "Comfortably Numb", известная своими двумя гитарным соло, чья пронзительная красота стала одной из вершин творчества Pink Floyd. Однако эта культовая песня могла так и остаться за бортом, если бы не вмешательство продюсера Боба Эзрина.
Эзрин видел себя не просто создателем звука, а своего рода арбитром, чья задача — сохранить душу Pink Floyd в альбоме и не дать ему превратиться в просто сольный проект Уотерса. Как позже признавался сам Гилмор, именно настойчивость Эзрина обеспечила место его песням в The Wall, добавив альбому тех нужных оттенков, что сделали его поистине легендарным и великим.
В 1974 году Pink Floyd постучались в дверь Джеральда Скарфа — прославленного британского карикатуриста и аниматора, чьи незаурядные навыки уже покорили публику. Они пригласили его создать иллюстрации для своих проектов, и Скарф, впечатлённый их выступлением в рамках тура Dark Side of the Moon, не смог отказать. Так началось его путешествие в мир The Wall, где он оставил яркий след: разработал оформление альбома, сотворил ключевые анимации и реквизит, которые позже оживили концертную постановку.
Особенно запомнился его образ судьи Пинка — фигуры, воплотившей двойственность человеческой натуры: величественной и абсурдной одновременно. Как рассказывали сами участники группы, «судья внушает трепет и смешит; его приговоры гремят, как раскаты грома, но голос его порой звучит так, словно доносится прямо из [задницы]». Скарф сумел мастерски уловить эту причудливую грань, подарив The Wall визуальное измерение, столь же мощное, как и его музыка.
Чтобы оживить "Another Brick in the Wall, Pt. 2" звонкими юными голосами Боб Эзрин и Роджер Уотерс отправились на поиски детского хора и нашли своих будущих звёзд в стенах школы Islington Green. Тамошний учитель музыки, Алан Реншоу, сумел зажечь в детях нужную искру: он уговорил их петь так, словно они перекрикиваются на шумной детской площадке — без стеснения, с дерзостью и свободой, всё это стало импровизированной душой этой замечательной композиции.
Каждому из юных участников достался памятный трофей: билет на концерт Pink Floyd и копия песни, где звучали их голоса. Однако ни славы в виде упоминания в титрах, ни гонорара они не получили — лишь неосязаемую частицу истории, вплетённую в благородную ткань одного из величайших альбомов.
В одной из самых мрачных глав The Wall Пинк предстаёт перед нами в пугающем образе — лидером митинга, собрания, чьи речи пропитаны ненавистью к людям иной расы, сексуальной ориентации или с физическими особенностями, по сути фашистская идеология. Песни, рисующие эту сцену, вплетают в себя резкую критику подобного мировоззрения, но их слишком саркастическая острота порой ускользала от слушателей. Некоторые ошибочно воспринимали эти слова как искренние взгляды Pink Floyd, теряя из виду главное, их сатирический замысел.
Ещё больше путаницы внесло то, что реальная расистская организация из Техаса присвоила себе символ скрещённых молотов — образ, созданный Джеральдом Скарфом как язвительный комментарий для альбома. Такой неожиданный поворот лишь усилил недопонимание, создав вокруг необычной задумки группы тень ложных интерпретаций среди её слушателей.
После ухода Ричарда Райта и оглушительного успеха The Wall, принёсшего группе миллионы, Роджер Уотерс окончательно утвердился в роли бесспорного фронтмена, лидера Pink Floyd. «Никому другому не было места, чтобы писать тексты, — позже признался он Rolling Stone, — потому что они всё равно не дотянули бы до моих». Его уверенность в своём превосходстве как автора песен стала краеугольным камнем творческого курса группы в тот продуктивный период.
Дэвид Гилмор, в свою очередь, поведал Louder Sound о напряжённой атмосфере, царившей между ним и Уотерсом: «Да, между нами вспыхивали серьёзные споры, но они коренились в творческих разногласиях. Несмотря на это, наши рабочие отношения оставались плодотворными — по крайней мере, на этапе создания The Wall всё ещё держалось на плаву». Эти слова рисуют нам картину творческого союза, где страсть к искусству соседствовала с непримиримой борьбой эго.
Когда работа над The Wall наконец-то завершилась Боб Эзрин взял на себя миссию представить готовую запись руководству CBS. Он привёз её в конференц-зал, оснащённый первоклассной акустической системой, чтобы продемонстрировать новый альбом во всём его великолепии. Однако судьба распорядилась иначе: не успела отзвучать первая песня, как один из динамиков предательски захрипел и замолчал. «Пришлось бегать по всему зданию, — вспоминал Эзрин, — в поисках хоть какого-то офиса с более-менее сносной звуковой системой».
В итоге он вместе с представителями компании набрёл на один скромный кабинет, где стояла пара простеньких колонок. Как только музыка заиграла, комната начала заполняться разными сотрудниками CBS — сначала это были любопытные одиночки, а затем нахлынули целые толпы, очередь простиралась уже в коридоре. Стоя среди этого стихийного собрания, Эзрин ощутил непередаваемую уверенность: The Wall был обречён стать триумфом!
Роджер Уотерс и Джеральд Скарф задумали грандиозный тур The Wall 1980–1981 гг., который поражал воображение своей дерзостью и размахом — и, увы, своей впечатляющей стоимостью. Они решили исполнить альбом целиком, дополнив его впечатляющими анимациями на гигантских экранах и огромными куклами, воплощавшими мучителей Пинка. Масштаб такого шоу оказался столь колоссальным, что многие площадки просто не могли его вместить. В какой-то момент группа даже всерьёз обсуждала идею гастролей в специально созданной передвижной палатке в форме слизняка — огромной фантастической конструкции, достойной их безудержного творческого полёта.
От такого проекта в итоге всё-таки отказались, но каждое выступление всё равно обходилось в астрономическую сумму. Финансовые убытки накрыли группу в конце тура, словно тяжёлый занавес после финального аккорда пьесы. По иронии судьбы единственным, кто избежал этих потерь, оказался Ричард Райт — к тому времени он выступал как наёмный музыкант и смотрел на происходящее со стороны. Убытки концертного тура составили около 400 000 фунтов стерлингов при стоимости билета в двеннадцать.
Подобно тому, как Пинк возводил метафорическую стену вокруг своих чувств, а Роджер Уотерс ощущал всё больший разрыв со своей публикой, на сцене тура The Wall возникала самая настоящая стена — внушительная конструкция из картонного "белого кирпича". В течение первой половины шоу рабочие сцены, подобно молчаливым архитекторам, кирпич за кирпичом выстраивали этот барьер, пока группа полностью не исчезала из виду. Во второй части стена превращалась в полотно для проекций, оживая анимацией, а музыканты появлялись то через подвижные двери, то на её вершине, словно призраки из сна.
Синхронизация музыки и визуальных эффектов была отточена до совершенства. Дэвид Гилмор позже признался в беседе с Music Aficionado: «Кроме соло в ‘Comfortably Numb’, почти не оставалось мгновений, когда я мог бы просто расслабиться и сказать: «Забудь обо всём, играй, как хочешь. Это было крайне строго — всё держалось на чётком ритме». Шоу стало не просто концертом, а театром, где каждая нота и каждый кадр были частью единого, нерушимого захватывающего замысла.
Первое шоу тура The Wall открылось в Лос-Анджелесе в феврале 1980 года, но не успело оно развернуться во всей красе, как вечер едва не обернулся катастрофой. Всего через несколько минут после начала загорелся занавес на сцене — римская свеча, выпущенная в рамках постановки, подожгла ткань. Один из рабочих сцены, не теряя времени, бросился к огнетушителю и быстро укротил пламя.
Однако на этом испытания не закончились: вскоре на сцену начали падать «куски горящей драпировки размером с теннисный мяч», как позже вспоминал сам Роджер Уотерс. Это вынудило его приостановить выступление, чтобы убедиться в безопасности. Пожара удалось избежать и остаток концерта прошёл триумфально, но тот вечер стал напоминанием: ещё чуть меньше везения или расторопности — и шоу могло бы закончиться не бесконечными овациями, а страшной трагедией.
Роджер Уотерс и режиссёр Алан Паркер, вспоминая создание фильма по мотивам The Wall в беседе с Ultimate Classic Rock, не скрывали, что процесс был очень изматывающим. Их сотрудничество превратилось в череду стычек и споров, где каждый отстаивал своё видение. Тем не менее, из этого хаоса родилось нечто уникальное — Паркер позже описал картину в разговоре с Louder Sound как «мешанину, сплав безумных идей, что все до единой принадлежат Роджеру Уотерсу».
Премьера фильма на Каннском кинофестивале стала событием, которое не оставило равнодушных. Поговаривают, что сам Стивен Спилберг, посмотрев его, не удержался от изумлённого возгласа: «Что это, чёрт возьми, такое?» — фраза, идеально поймавшая смесь восторга и недоумения, вызванную этой дерзкой "безумной" экранизацией. (Фильм можно посмотреть, перейдя по ссылке на Ютуб)
На это всё, до новых встреч!
Все основные рубрики канала всегда можно найти в разделе ПОДБОРКИ.
Желающие поддержать мой канал (а в нынешнее время это немаловажно) могут сделать это, использовав следующие платёжные системы:
- ЮMoney: 410016353154042 - Сберкарта «Мир»: 2202202337915700