После первого и второго курса летом у нас в техникуме была учебная практика на полигоне в сотне с лишним километров от города на окраине села Красный Яр. Жили в десятиместных палатках, питались в столовой.
Утром зарядка, завтрак и полевые работы с геодезическими инструментами в степи. Выполняли мензульную съёмку, нивелирование, наблюдения и тд. Первый курс- всего три группы пятнадцатилетних подростков, поступивших в техникум после восьмого класса. Второй курс был представлен более широко- три группы после восьмилетки и четыре группы после десятилетки. Можно было дружно жить, но в семье не без урода. Одна группа второкурсников начала прессовать нас- первокурсников. Верховодил там взрослый парень, уже отслуживший в армии.
Почти каждую ночь заваливали пьяные в палатку, причём, где- то раздобыли обрез, и угрожая им, избивали всех, кто им чем-то не понравился, трясли деньги. Позже я никак не мог понять, почему мы не дали отпор этим ублюдкам. Ведь, многие из нас спортом занимались, драться умели. Но какой-то ступор, наподобие, когда толпу людей ведут на расстрел пара врагов, и люди безропотно ждут смерти . Хотя могли бы навалиться все вместе и перебить конвоиров.
Жаловаться мы не стали преподавателям из юношеского максимализма. Типа, западло. Однажды поздно вечером собрались мы- человек шесть отметить чей- то день рождения. И эти паразиты тут как тут. Гребут в карманы наше печенье, конфеты. Наш товарищ Рим Дашкин не выдержал и влепил банкой сгущёнки в морду одному из второкурсников. Те кинулись было нас бить. И мы рванули в ночную степь из лагеря. Там стояли огромные копны сена. Залезли внутрь, кемарим. Темно уже, звёзды сверкают в небе. Мыши шуршат в сене. Романтика...
И слышим- идут эти гады, пьяно перекрикиваясь и хохоча :
- Давай сено подожжём, выкурим их оттуда.
И опять мы выскочили у них под носом. Отбежали, пересчитались: нет Мишки Тюрикова. Уснул, видно, крепко. Надо вернуться так, чтоб не пересечься с преследователями. Вглядываемся в темень: не горит ли сено? Но голоса постепенно удалились.
А Мишка всё проспал и ничего не слышал.
А ребята из соседней группы ушли жить на остров на реке Уба. Построили там шалаш, ловили рыбу. Но каждое утро мы все возвращались в лагерь и на зарядке, как ни в чём не бывало, стояли вместе со всеми. Наконец, преподаватели начали что-то подозревать, но никто из нас, по-прежнему, не рассказывал ничего. Моему другу Саше один из из этих придурков выбил челюсть. Возможно, тогда и началось расследование. На полигон приехала группа милиционеров. Постепенно все пазлы сложились. Самых рьяных злодеев во главе с их старшим отчислили из техникума- всего четверых человек. Остальные трусливо притихли и больше никто не ломился по ночам к нам в палатку. Интересно, что на будущий год, когда мы сами стали второкурсниками- никакой дедовщины на полигоне не было. Ни мы, ни другие ребята из соседних групп никого не прессовали. Жили с младшими дружно, тем более, что с некоторыми вместе спортом занимались.
После военки, получив дипломы мы втроём приехали в гости к девчонкам на полигон.
И там увидели на танцах одного из тех четверых, восстановился на второй курс.
Отозвали мы его в сторону. Струсил, думал- бить будем. А бить- то совсем не хотелось. Дали поджопника ему и отпустили.
А, вообще, классное время было.
Купались в чистой воде речки Уба. Рыбачили.
Вечерами на берегу варили уху. Или гусей, которых воровали у местных ( да простят крестьяне вечно голодных студентов). По выходным дискотека на полигоне. Или втихушку убегали в клуб в деревню. С местными ребятами поначалу были стычки, но потом подружились. Очень нравилось, когда отправляли нас с шефской помощью в колхоз на сено.
Возвращались, лёжа в прицепе на верху копны, смотрели в небо на парящих в вышине птиц- то ли орлов, то ли коршунов и орали дружно песни. Кормили нас колхозники там от пуза. Привозили еду в огромных термосах. Или ели в столовой колхоза. Борщи, котлеты. Но запомнился больше всего ароматный хлеб огромными ломтями.
Часто устраивались соревнования в пойме реки. Бегали, прыгали. Плавали в речке.
Однажды с ребятами решили замутить бражку. Забродило варенье. Добавили дрожжей, банку закопали. И в воскресенье стали пробовать напиток, оказался хмельным. И тут сообщают, что ко мне приехали родители в гости. А я уже пьяненький. Родители расстелили одеяло, разложили разные домашние вкусности. Я позвал моих собутыльников. Как родители не догадались, что мы на бровях, непонятно.
Возвращались в город в конце лета все загорелыми, крепкими.