"— Не устраивай истерику, зачем на даче чайник, если там никто не живет, — ответила свекруха на мои претензии таким тоном, будто я у нее последний кусок хлеба отбираю. Ага, не живет! А кто, спрашивается, вкалывал все лето, чтобы там, как люди, жить можно было? Кто огурцы-помидоры крутил, как проклятый, чтобы зимой хоть что-то свое, натуральное поесть? И не она ли, часом, на шезлонге под яблоней с книжкой валялась, пока я спину гнула? "
***
Я, Анна, воспитательница в детском саду «Солнышко», честно говоря, после работы мечтаю только об одном – тишине и покое. Детки у нас, конечно, замечательные, но энергии от них столько, что к вечеру чувствуешь себя выжатым лимоном. А тут еще и дача эта…
Дмитрий, мой муж, — программист, человек, в общем-то, спокойный и уравновешенный. Но как только дело доходит до дачи, его словно подменяют. Он превращается в одержимого дачника-строителя.
Каждые выходные, а иногда и вечерами после работы, он мчится туда, как на пожар. И ладно бы просто отдыхал, так нет же! Вечно что-то строит, копает, переделывает.
Сначала это даже умиляло, потом начало раздражать, а теперь… теперь я просто устала.
Сначала дача была старенькая, доставшаяся Димке от дедушки. Участок – заросший бурьяном, домик – покосившийся сарайчик. Но Дима загорелся идеей превратить это место в райский уголок.
Первое лето мы провели, как каторжники. Я полола грядки, он разбирал завалы, выкорчевывал старые кусты. Зато к осени участок преобразился. Появились ровные грядки, аккуратные дорожки, даже газончик скромный пробился. Домик, правда, все еще требовал ремонта, но Дима уже строил планы на следующий год.
Его мама, Светлана Петровна, пенсионерка, бывший бухгалтер, поначалу относилась к нашей дачной эпопее с легкой иронией.
"Ой, да что вы там мучаетесь, в городе и так хорошо, — говорила она, попивая чай у нас на кухне. — Лучше бы в отпуск съездили куда-нибудь, отдохнули по-человечески". Но когда на месте сарайчика начал расти добротный дачный дом, ее мнение резко изменилось.
Светлана Петровна тоже имела дачу, в том же дачном кооперативе, недалеко от нашей. Но, в отличие от нашей, ее дача была запущена и неухожена.
Видимо, сил у нее на это не хватало, да и особого желания, если честно, не наблюдалось.
И вот, когда наша дача стала приобретать вполне приличный вид, Светлана Петровна начала проявлять к ней повышенный интерес.
Сначала просто приходила в гости, "посмотреть, как вы тут устроились". Потом начала давать "ценные советы", как лучше грядки расположить, какие сорта помидоров сажать.
Дима, как вежливый сын, слушал ее с уважением, хотя делал все по-своему.
Меня же ее советы откровенно раздражали. Особенно, когда они начинались со слов: "А вот у меня на даче…" И дальше следовал рассказ о том, как у нее все плохо и запущено, и как хорошо у нас.
Внутри дома Дима постарался сделать все максимально комфортно.
Утеплил стены, поменял окна, провел новую проводку. Кухню оборудовал современной техникой. Купил индукционную плиту, духовку, микроволновку.
А на новоселье моя мама, Елена Ивановна, подарила нам замечательный электрический чайник. Современный, стильный, с функцией подогрева воды до нужной температуры.
"Чтобы вы всегда обо мне вспоминали, когда чай пьете", — сказала мама, улыбаясь.
Чайник действительно был отличный, мы им очень дорожили. Дима даже шутил, что это наш "дачный символ роскоши".
Мы планировали проводить на даче все лето, а в перспективе, после утепления и установки отопления, возможно, и зимой приезжать.
Дачный поселок охранялся, дороги чистили, так что никаких препятствий для зимних поездок не было. Ключи от нашей дачи, на всякий случай, мы оставили Светлане Петровне. Мало ли что, вдруг понадобится. Кто же знал, чем это обернется… Что же такого случилось?
Осенью, закончив дачный сезон, мы вернулись в город.
Захлопотали с работой, с бытовыми делами. О даче вспоминали, конечно, но уже без той остроты, как летом.
Иногда звонили Светлане Петровне, спрашивали, как у нее дела, как дача. Она отвечала, что все в порядке, что на даче тихо и спокойно.
Прошло, наверное, около месяца, когда Светлана Петровна позвонила сама.
"Димочка, — сказала она в телефонную трубку каким-то жалобным голосом. — Тут такое дело… Котел у меня что-то барахлит. Может, приедете, посмотрите? А то я совсем замерзла".
Котел у нее был старенький, газовый, требовал к себе внимания. Дима, конечно, согласился помочь.
На выходных мы собрались и поехали на дачу. Светлана Петровна встретила нас у калитки, закутанная в толстый пуховый платок.
"Ой, спасибо, что приехали, — сказала она, провожая нас в дом. — Заходите, с дороги чайку попьете". Вот это поворот!
Мы зашли в дом. Дима сразу направился к котлу, а я прошла на кухню, чтобы поставить чайник.
И тут я замерла на месте, как вкопанная. На столе, рядом с ее стареньким, потрепанным чайником, стоял… наш. Мой, вернее, мамин, подаренный нам на новоселье. Я узнала его сразу. Не только по модели, но и по маленькой царапинке на корпусе, которую я сама поставила, неловко открывая коробку.
Сердце у меня заколотилось. Я обернулась к Светлане Петровне, которая вошла следом за мной на кухню.
"Светлана Петровна, — спросила я, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри все кипело. — Это… это что такое?"
Она посмотрела на меня невинными глазами, словно не понимала, о чем речь.
"А что такое? — спросила она, пожимая плечами. — Чайник, как чайник".
Но я уже не могла сдерживаться. "Это наш чайник! Наш! Что он делает у вас?" Неужели она думает, что я ничего не замечу?
"Ах, этот… — спокойно ответила Светлана Петровна, будто речь шла о какой-то мелочи. — Ну да, ваш. А что такого? Ваша дача же пустует. А мой чайник сломался. Вот я и взяла попользоваться. На время".
"Взяли попользоваться? Без спроса? Вы вообще понимаете, что это… это просто неприлично?" — я старалась говорить как можно тише, боясь сорваться на крик.
Дима все еще возился с котлом в соседней комнате, и я не хотела, чтобы он слышал этот разговор.
"Ну что ты начинаешь, Анечка, — продолжала Светлана Петровна своим примирительным тоном. — Ну, чайник же, не золото. Тем более, мы же родные люди. Что мне, у вас спрашивать разрешения на такую мелочь?"
"Мелочь? — уже не выдержала я, повысив голос. — Это наша вещь! Наша собственность! И вы не имели права брать ее без разрешения!"
Кажется, вот-вот разразится буря. Что будет дальше?
Дима, услышав наши повышенные тона, пришел на кухню. Он быстро понял, в чем дело, и попытался сгладить острые углы. Забрал у Светланы Петровны наш чайник, мол, мама, мы свой заберем, а тебе завтра новый купим.
Светлана Петровна, обиженно поджав губы, ничего не сказала.
Весь остаток дня она ходила молчаливая и надутая, отказываясь от чая, который мы ей предлагали из ее же старого, потрепанного чайника.
На обратном пути в город в машине царила напряженная тишина. Дима пытался меня успокоить, говорил, что мама просто не подумала, что она не хотела ничего плохого.
Но я молчала, смотрела в окно на мелькающий за окном осенний пейзаж и чувствовала, как внутри меня нарастает какое-то неприятное ощущение.
Вроде бы чайник вернули, конфликт как будто исчерпан. Но что-то важное сломалось. Доверие, уважение? Не знаю. Я все еще не понимаю, как можно было вот так просто взять чужую вещь, да еще и обидеться, когда тебе сделали замечание.
И как теперь себя вести? Делать вид, что ничего не произошло? Продолжать общаться как ни в чем не бывало? Или держать дистанцию, чтобы в следующий раз не столкнуться с подобным "гостеприимством"?
Я в растерянности. Подскажите, как быть в такой ситуации?
