Хорошенько выспавшись, в прекрасном расположении духа, поутру я выполз из палатки и тут же полез за фотоаппаратом. Восходящее над морем солнце теперь било в береговые обрывы прямой наводкой. И без того оранжевые от окислов железа скалы теперь озарились радикально оранжевым сочно-апельсиновым цветом.
Пробивавшееся сквозь многослойную облачность Солнце было похоже на взрыв гигантской водородной бомбы, а окружающие нереально оранжевые скалы на фоне голубого неба – на инопланетный пейзаж.
Плотно позавтракав в этих «космических» декорациях, собрал рюкзак, и, распрощавшись с Трубой, зашагал по каменистому, теряющемуся вдали берегу.
Первые километры пути проходили по узкой кромке заваленного глыбами пляжа, между морем и обрывом. Этот равноудалённый от Духово и Пластуна участок берега труднодоступен и оттого безлюден.
Не удивительно, что эти места облюбовала для своего проживания ларга. Если подходить тихо и осторожно, можно полюбоваться на обычные будни этих забавных, но по-своему красивых животных с относительно близкого расстояния. Ларга категорически не любит выбираться на берег. Я ни разу не встречал её на пляжах. Если она не в воде, то либо на льдинах, либо на камнях, едва выступающих из воды.
Причём камни она предпочитает такие, чтобы были подальше от берега и от отмелей. В этом районе побережья камни располагались не слишком далеко от берега, и ларгу можно было хорошо рассмотреть. Этот пугливый на суше тюлень, нырнув в свою стихию становится смелым и любопытным.
При появлении на пустынном пляже палатки одинокого путешественника, ларга не упустит случая понаблюдать за ним. Если живёшь на берегу более двух-трёх дней, перестаёшь обращать на них внимание. В свою очередь и ларга, выныривая напротив палатки, нарочито равнодушно бросив взгляд на человека, отворачивается или поворачивается боком, словно показывая, что «не очень-то ты был мне и нужен!»
За непропуском мыса Капустоловного начались протяжённые галечниковые пляжи. Тонкие облака почти не создавали тени, ветра не было, от камней пляжа поднимался сухой тёплый воздух. Под клапаном рюкзака у меня была пластиковая полторашка, но заправить её водой возле последнего ручья я не догадался. Я надеялся, что после недавних обильных ливней ручьи будут течь в каждом распадочке и ложбине. Но на этом участке берега вообще не было никаких ложбин. Зато часто встречались оползни и обвалы, по несколько штук на километр – следы недавнего наводнения.
Я уже был морально готов тянуть без воды и обеда до самого Духово. Но на самом мысу Рассыпной, когда надувал матрас, чтобы обойти непропуск, неожиданно нашёл замечательный обильный источник холодной пресной и очень вкусной воды. Чтобы совместить сушку матраса и гидрокостюма с обедом, останавливаться здесь не стал, и, набрав воды, переплыл отсюда прямиком на Духовский пляж.
Там, скромно перекусив лапшой и чаем с сухарями, запаковал рюкзак и зашагал к следующему непропуску – мысу Елагина. Прошёл по длинному пляжу, заставленному машинами и палатками, кусочку автодороги, затем через короткую, но плотно обжитую отдыхающими косу Круглого озера.
Выход в цивилизацию был недолгим, и вскоре я снова шагал по валунам у подножья диких величественных обрывов.
Пеший участок быстро закончился. Впереди вновь ожидала водная преграда, на этот раз более серьёзная, чем мыс Рассыпной. Мыс Елагина разделяет бухты Озера и Китовое Ребро, выступая относительно далеко в открытое море. На его оконечности находится сопка высотой 301,8 м, восточный склон которой – скалистый обрыв, непосредственно омываемый глубокими неспокойными водами открытого моря.
И снова снаряжаюсь для заплыва по отработанной схеме: достаю из рюкзака гидрокостюм, тент, надуваю матрас, одежду складываю в рюкзак, закутываю его в тент и привязываю к матрасу. На камнях это делать неудобно, но таковы будни туриста, нужно уметь приспосабливаться к разным, порою весьма некомфортным условиям.
Сфотографировав себя на память, отчаливаю. Мой матрас – тот самый, на котором я «ходил» до островов Верховского, Сибирякова и Аскольд, теперь уверенно бороздил открытое Японское море. Было интересно сравнивать условия в заливе Петра Великого и здесь, у побережья открытого моря. Первое, что бросается в глаза – отсутствие катеров и намного меньшее количество моторных лодок. Берега здесь суровей и безлюдней, хотя в местах выхода к берегу автодорог плотность машин и палаток зашкаливает. Просто таких мест не очень много. Побережье слабо изрезано и по большей части представляет собой обрыв с валунами у подножья. Впереди и сзади мысы сменяют друг друга, теряясь вдали. С запада скалы, с востока – пустынная гладь.
На траверзе мыса Елагина вода стала другой, чем в бухте Озера, в Духово. Она стала немного холодней и более контрастной. Перепады температуры чувствовались даже через гидрокостюм. Я словно заплывал то в тёплую ванну, то окунался в холодный родник. Пологая зыбь, идущая с юго-востока, отражаясь от обрыва, создавала толчею. Несмотря на встречный ветер, я чувствовал, что меня тащит вперёд с виду незаметное, но мощное течение. Оно и перемешивает слои прогретой в бухтах воды с ледяной водой из глубины. Остался позади характерный елагинский двузубец:
Впереди, теперь уже всего в шести километрах, снова показался мыс Грозный – граница Тернейского и Дальнегорского районов. Над перевалом Китовое Ребро громоздилась плотная облачность, но над одноимённой бухтой небо было чистым. Заплыв в бухту Китовое Ребро, я почувствовал, что вода стала немного теплее, и ослабли волны. Зная, что дальше снова будет небольшой непропуск, поплыл до самого пляжа в вершине бухты.
На нём опять подсушивал гидрокостюм и матрас в лучах уже садящегося солнца. Тащить на себе мокрые и тяжёлые вещи не хотелось.
Переодевания и сборка-разборка рюкзака начали мне уже порядком надоедать. Я даже пожалел, что не стал пересекать бухту Китовое Ребро по воде, хотя при этом пришлось бы удалиться от берега на полтора километра. Но солнце садилось, и я не рискнул, решив, что до места ночёвки буду идти пешком.
Пляж в бухте Китовое Ребро, или Шлюпочная, как её иногда называют дальнегорцы, имеет большую протяжённость, почти три километра. Несмотря на то, что автотрасса проходит менее чем в километре от берега, и к нему есть подъезды, останавливается в бухте очень мало отдыхающих. Пляж здесь валунный, на автомобиле на него не выедешь, палатку не поставишь. Участков пляжа, где была бы галька, нет — везде булыжники более 10 см в диаметре. К тому же из открытого моря часто идёт сильный накат, поэтому купание не только неудобно, но бывает и опасно. Поляны за пляжем кое-где заболочены. В бухту впадают речки Болотистая и Каменистая, названия которых подчёркивают особенности этого места.
Стремясь успеть вернуться домой в пятницу, решил пройти сегодня как можно больше. Лучше в конце пути сделать себе отдых, чем навёрстывать упущенное время. Разгорячённый ходьбой под тяжёлым рюкзаком, опять пособирал на себя всех местных комаров. Несмотря на август, насчитал на весь пляж пять или шесть таборов. По вещам и снаряжению сделал вывод, что отдыхать здесь предпочитают не любители купания и шезлонгов, а рыбаки-грибники и прочие добытчики.
В конце пляжа, за устьем Каменистой, мне нужно было уходить в сопки, чтобы обойти очередные непропуски. Уже порядком измотанный за сегодня, сунулся было вверх по крутому заросшему склону, оступился, врюхался лицом в смачную паутину и в полном бессилии сел на землю, размазывая по себе комаров. Воздух был тяжёлым, душным, напитанным запахами зелёной листвы и цветов. Солнце только что село. В эти вечерние часы дневной морской бриз стихает, а ночной прохладный «горнячок» с сопок ещё не начинается. По-хорошему, нужно останавливаться на ночёвку. Но располагаться здесь мне категорически не хотелось, как и тащиться по сумрачному лесу ещё несколько километров до следующего распадка. Эх, была не была, опять поплыву! В четвёртый раз за сегодня надул матрас, одел гидрокостюм и выплыл в притихшее тёмное море.
На востоке, на фоне алого неба, над морским горизонтом появилась синяя полоса. По мере того, как темнело, полоса расширялась, захватывая небосвод. Я скользил по чёрной воде в сотне метров от берега. Сначала я нацелился на небольшую бухточку перед Грозным, где мне уже доводилось два раза ночевать в свои предыдущие путешествия по этому маршруту. Но по мере того, как темнело, я умерил свои аппетиты и свернул чуть ближе к берегу, намереваясь остановиться в бухточке поближе. В нескольких сотнях метров впереди и немного мористее заметил на воде стоящую моторную лодку с рыбаками. Из-за горизонта начал выплывать багровый диск полной луны. Я подумал, что вскоре увижу лодку с рыбаками на фоне луны. Но когда поравнялся с ними, луна уже высоко висела над горизонтом оранжевым шаром, отбрасывая на воду слабые блики.
Вскоре я подплыл к кусочку песчаного пляжа, находившемуся в устье большого безымянного распадка. В последних отсветах вечерней зари нашёл место под палатку и притащил какие-то старые доски. Песчаный кусочек был у самой воды, а собственно пляж состоит здесь из крупной гальки и окатанных булыжников, поэтому пришлось подстилать под бока доски.
После июльских обильных дождей и наводнения, по берегу моря было выброшено очень много древесного мусора, принесённого таёжными реками. Не составляло никакого труда разжечь большой костёр, что я и сделал.
Оказалось, что одежда, которую я сложил под клапаном рюкзака, промокла – видимо плохо завернул рюкзак в тент. Одежду развесил и разложил вокруг костра. Луна взошла уже высоко, освещая призрачным светом тучи и разбивающиеся на рифах волны. Пламя костра, взметнувшись ввысь, озарило береговой обрыв напротив. Искры взлетали красивыми шлейфами. У костра стало жарко.
Разбивающиеся у берега волны переливались под луной холодным серебром, и мне захотелось искупаться в лунной дорожке. После купания было здорово сидеть и греться на тёплых камнях возле пышащей жаром горы тлеющих углей. Котелок я поставил прямо на них с помощью длинной палки. Вскоре был готов ужин и вечерний чай. За этот день я неплохо потрудился, одолев значительное расстояние по берегу и воде.
За мысом Грозный пляжей долго не будет, и на завтра мне придётся весь день плыть вдоль обрывов.